Иуа Когониа

Об авторе

Когониа Иуа Абасович
(13.III.1904, с. Кутол, Кодорский участок – 14.VII.1928, с. Кутол, Кодорский уезд)
Абх. поэт, журналист. Писал на абх. яз. После окончания Кутолской шк., созданной по инициативе Д. И. Гулиа, с 1919 учился в Сух. учит. семинарии, в к-рой преподавал абх. яз. Д. И. Гулиа. Там он участвовал в работе лит. кружка и издании рукописного ж. «Ашарԥы-еҵəа» («Утренняя звезда»). В 1924–1925 в Сухуме организовал лит. и драм. кружки; под его руководством выпускали рукописный ж. «Аҿар рыбжьы» («Голос молодежи»). Гл. цели кружков – проведение культ.-просвет. работы в гг. и сс., сохранение род. яз. и его развитие, ликвидация безграмотности населения, выявление молодых литераторов. В 1925–1928 К. – студент Моск. гос. ин-та жур-ки. В М. он был корр. абх. газ.; присылал в Сухум различные материалы культ. характера. Вскоре умерли отец и сестра отца – Кама. Большая семья осталась без кормильца. В М. зимой К. не всегда мог посещать занятия из-за неимения соответствующей зимней одежды. Отсутствие необходимых материальных средств отразилось на здоровье поэта. Незадолго до окончания ин-та его, тяжело больного, привезли в Абх., где он вскоре скончался. К. с детства интересовался устным нар. тв-вом: сказками, героическими сказаниями, нар. поэзией, пословицами и поговорками. У них дома часто бывали такие известные сказители, как Чагу Чацба. Впоследствии фольклорные материалы легли в основу его поэзии, в частности поэм. Стихи, видимо, начал писать в годы учёбы в учит. семинарии, однако эти произв. не сохранились, как не сохранились и его фольклорные записи. Начал печататься с 1920. Первая его ст. – «Насколько полезно образование!» – опубликована в газ. «Аԥсны» (1920, № 8), первое стих. – «Бедный вор» – в той же газ. (1920, № 9). Автор многих стихов и 8 поэм. Поэмы написаны в 1924–1925 и гл. образом в с. Кутол. При жизни вышла его книга поэм «Поэмы. Старинные рассказы» (Сухум, 1925). Впоследствии сб. его произв. переиздавался в Сухуме в 1934. Сб. его стихов и поэм в переводе на русский яз. издавались в М. (1971) и Сухуме (1972). В лирике поэта сильно субъективное начало, в ней значительное место занимает лир. «я» автора, его переживания, взгляды на совр. ему жизнь. В стихах превалируют социальные мотивы; он воспевает новую жизнь, к-рая пришла с установлением сов. власти, разоблачает и высмеивает зазнавшихся людей, самохвалов, воров, представителей высшего сословия, живших за счет чужого труда. Ряд произв. посвящен Абх. и её природе («Абхазия», «Охотник в горах»). Пейзажные зарисовки часто выступают, как цельные символ. образы, выражающие духовное состояние поэта, его отношение к тем или иным явлениям реальной действительности. Поэмы посвящены прошлой жизни абхазов, свидетелем к-рых поэт не был. Поэтому в них он выступает в качестве повествователя, ведущего рассказ в объективно-эпической форме. Основные их темы – дружба, верность, предательство, героизм, честь, месть. Поэмы написаны на базе нар. сказаний и рассказов. Поэт мастерски использует фольклорные сюжеты, к-рые переданы изумительным поэтич. языком. Почти во всех поэмах в центре внимания поэта – Апсуара – нац. этика, её функционирование, а социальные мотивы занимают незначительное место. Особо выделяются «Хмыч-охотник», «Абатаа Беслан» и «Навей и Мзауч». В реалист. поэме «Хмыч-охотник» созданы величественный образ природы и образ знаменитого охотника. О трагических последствиях работорговли, кровной мести и междоусобных войн рассказывается в поэмах «Зосхан Ачба и сыновья Жанаа Беслана» и «Как маршановцы уничтожили друг друга».
Соч.: Поэмы. Старинные рассказы. (Из жизни абхазов). Сухум, 1925 (абх. яз.); Старинные рассказы. (Поэмы и стихи из жизни абхазов). Сухум, 1934 (абх. яз.); Сборник стихов и поэм. Сухуми, 1955 (абх. яз.); Стихотворения // Антология абхазской поэзии. М., 1958; Стихи (серия «Избранная абхазская лирика»). Сухуми, 1969 (абх. яз.); Избранное. (Стихи и поэмы). М., 1971; Стихи и поэмы. Сухуми, 1972; Сочинения. Сухуми, 1974 (абх. яз.); Стихи и поэмы // Антология абхазской поэзии. XX век: В 2 томах. Т. 1. Аҟəа – Москва, 2001 (абх. яз.).
Лит.: Инал-ипа Ш. Д. Иуа Абасович Когониа. (Жизнь и творчество) // Сборник стихов и поэм. Сухуми, 1955 (на абх. яз.); Инал-ипа Ш. Д. Труды. Первая книга. Сухуми, 1987 (абх. яз.); Салакая Ш. Х. О фольклорной основе поэмы И. А. Когониа «Хмыч-охотник» // XIII науч. конф. Координационного совета при АН Грузинской ССР. Тезисы докладов. Тбилиси, 1974; Цвинариа В. Л. Утренняя звезда. (Жизнь и творчество И. Когониа). Сухуми, 1979 (абх. яз.); Цвинариа В. Вопросы стихосложения в поэзии И. Когониа // Ашколи аԥсҭазаареи. Сухуми, 1985 (абх. яз.); Его же: О стихосложении И. Когония // Ерцаху. Сухуми, 1986; Его же: Время и творчество. (Литературно-критические статьи). Сухуми, 1989 (абх. яз.); Ласуриа М. Т. Истоки. (Литературно-критические статьи). Сухуми, 1985 (абх. яз.).
(В. А. Бигуаа / Абхазский биографический словарь. 2015.)





Иуа Когониа

Стихотворения и поэмы из сборника "Поэты Абхазии" (1941)

ЗАСХАН АЧБА И СЫНОВЬЯ БЕСЛАНА ЖАНАА

(Быль)

1

Некогда жил в Шапсыге
Засхан - большой властелин.
Над землями, над народом
Господствовал он один.

Кто с ним поспорит, тотчас
В рабство продаст того
Или голову снимет.
Все боялись его.

Не выделялся он видом,
Телосложеньем своим.
Все же самое лучшее
Никому не встречаться с ним.

Был он низкого роста
И худощав, и хром.
Обшитая золотом шапка
Вечно была на нем.

И жили в селе в ту пору -
Всех смелей и сильней -
Восемь Жанаа Беслана
Мужественных сыновей.

2

Не полюбились Засхану
Жанаа Беслана сыны.
И порешил властитель:
«Они погибнуть должны.

Только узнать бы надо,
Есть ли у них родня».
Чтобы узнать про это,
Засхан вскочил на коня.

К Бзыби-реке помчался
Засхан во весь опор,
С Хабар-ипа-Кацом*
Такой повел разговор:

«Про сыновей Беслана
Что ты расскажешь мне?
Все, что знаешь, поведай
ты об их родне.

Их друзья на Бзыби
Не проживают ли здесь?
Сколько у них знакомых
В этом краю есть?»

Вот что Засхан промолвил,
В душе затаивший тьму.
И отвечал на это
Хабар-ипа-Кац ему:

«Здесь на реке, на Бзыби
Нет ни родных, ни друзей
у Жанаа Беслана
Восьмерых сыновей.

К Гульрипш-ипа-Саламбаку
На берег скачи Гумисты
И Саламбаку тот же
Задай вопрос ты».

Был Саламбак в ту пору
Знатен и полон сил,
И как боец отважный
Всем он известен был.

3

Засхан со своими друзьями
Двинулся дальше в путь.
Торопятся К Саламбаку,
Нигде не хотят отдохнуть.

«Эй, Саламбак, гоню я
С берега Бзыби коня.
Я приустал немного,
Дело есть у меня.

Только тебя прошу я
Дело втайне беречь.
О сыновьях Жанаа
С тобой поведу я речь.

Вечно они стремятся
Гра6ить, разбойничать, красть,
Чтить меня не желают,
Им смешна моя власть.

Есть ли у них тут родич,
Кто бы вступился за них,
Ежели разорю я
Этих врагов моих?»

Многих земель владетель,
Гульрипш-ипа-Саламбак
Выслушал речь такую
И отвечал так:

«Хоть проищи весь месяц,
Знаю наверно я,
Близких тут не имеют
Беслана сыновья.

Ты поспеши в Абжуа,
Там ты расспросишь, друг.
Есть ли родня у братьев,
Знает Дзепш-ипа-Кашлук".

4

Снова Засхан в дороге,
Гонит опять коней
И добрался в Абжуа
Он через много дней.

Кашлука застает он.
С ним он наедине.
Все рассказал; и понял
Гостя хозяин вполне.

Гостю сказал: «У братьев
Тут близких нет никого».
Тихо Засхан промолвил,
Выслушав слово его:

«Братья одни в Абхазии.
Дальше в путь поспешу.
На Северном на Кавказе я
О том же порасспрошу.

А тебе обещаю,
Если ты мне поможешь сам,
Разорю я врагов нежданно
И тебе их за помощь отдам.

На фелуке плыви с друзьями
Ко мне в назначенный час,
С Гульрипш-ипа-Саламбаком, -
Он тоже поддержит нас.

Возьми оружье, припасы.
Ведь наши враги сильны,
Но все же справимся с ними
Мы без большой войны.

К берегу приставайте,
Когда наступит пора.
Вас поджидать я буду
С полуночи до утра».

5

Дзепш опасность чуял,
Но решиться не мог на отказ.
Засхан от него поехал
На Северный на Кавказ.

Через долины и скалы
В дальний забрался край,
Достигнул он Карачая,
Спустился он в Карачай.

Там расспрашивал многих,
Многие тратя дни.
У сыновей Беслана
Не было там родни.

Сил не щадя, добрался
И до Сванетии он.
Целых шесть суток ездил,
Хоть очень был утомлен.

6

Месяц прошел. Вернулся
Засхан домой наконец.
Срок набега назначен.
К абрекам послан гонец.

Дзепш-ипа-Кашлук
И Саламбак скорей
Взяли оружье и пули,
Собрали в поход друзей,

Все на фелуку сели,
Пустились в трудный путь,
Веслами волны рубят.
Ветер свистит им в грудь.

Вовремя подоспели.
Ленты зари горят.
На берегу в ожиданьи -
Засхан и его отряд.

Вместе сошлись абреки,
Двинулись к братьям в дом.
Загрохотал внезапно
Ружей смертельный гром.

Трех уложили братьев
Сразу, а пятерых
В плен живыми взяли.
Руки связали их.

В плен двух сестер забрали,
Скот увели со двора.
И подожгли строенья,
Не пожалев добра.

Прочь ушли. И услышал
Их голоса тогда
Абатаа Батакуа, -
Пас он в лесу стада.

Был он роднею братьям.
Кровь разъярилась в нем.
Опередил абреков
Он сокращенным путем.

Крикнул он на абреков,
Спрятавшись между скал.
Будто ружейный выстрел,
Голос его прозвучал.

Пулю послал в злодеев.
Те же на одного
Тоже подняли ружья,
Чтобы убить его.

Вспыхнула перестрелка,
Яростный бой закипел.
Многих убил Батакуа,
Сам же остался цел.

Пленников трех отбил он.
Храбро стрелял пастух.
Двух братьев враги угнали,
Также и девушек двух.

И ускользнул от абреков
Батакуа невредим.
Имя его и прозвище
Будут памятны им.

Первый Засхан уходит,
Все за ним по пятам,
Берега достигают,
Остановились там.

Пленников - на фелуку,
Всю добычу свою
Вносят потом туда же
И всех, кто погиб в бою.

И отплывают быстро
В море с чужим добром.
Пленницы-сестры плачут,
Словно над мертвецом.

Вся залилась слезами,
Злобный кляня обман,
Так причитала в горе
Старшая Казырхан:

«Восемь имея братьев,
Мы не боялись бед.
Братья в плену, троих же
Больше на свете нет.

Знал весь народ героев,
Славил их имена,
Смерть не страшна была им.
Не тяжела война.

Мы натрудили пальцы,
Им вышивая каштат*
Но не один от плена
Не защитил нас брат».

Старшая так рыдала.
Младшая, вторя ей,
Плакала, причитала,
Жалуясь все сильней:

«Мы тебя не видали,
Не вышивали каштат
Тебе, пастух Батакуа,
Кто нас защитил, как брат.

Порох твои надежней,
Пуля твоя верней,
Ружье твое бьет метче,
Чем у других людей.

Голос твой могучий
Среди всех слышен один,
Храбрее всех ты, Батакуа,
Гор неприступных сын.

А ты, хромоногая шашка,
Засхан, разоритель, зверь,
В папоротнике нашем,
Засхан, копайся теперь».

Так причитали сестры
Обе наперебой,
Связанные, голосили,
Одна вторя другой.

Плыли в морские дали.
Засхан Ачба был рад,
Что, разорив Жанаа,
К дому плывет назад.

Он, покоривши братьев,
Род их совсем пресек.
Братья рабами стали,
Пленниками навек.

Но ненавидим всеми
Жил Засхан. И родным
Страшно и ненавистно
Было встречаться с ним.

Грабя и разоряя,
Он проводил года
И порешил в гордыне,
Что не умрет никогда.

Но пролетело время,
Час, наконец, пробил.
Старость пришла. Преступник
Вовсе лишился сил.

И на последнем ложе,
Тяжким недугом сражен,
Вытянулся и больше
Не просыпался он.

И проклял навеки народ
Имя Засхана и род.

1924

* Ипа - сын.

** Каштат - охотничий мешок, род
патронташа.

Перевод с абхазского С. Спасского.


* * *

Леса сверкают свежими листами,
Земля расшита пестрыми цветами.
Обильный урожай снимать пора,
Пылят дороги, почва не сыра.
Глубоким сном я спал и встал, готовый
Работой бодрой день наполнить новый.
Ачбыгу* взял, пошел косить скорей,
Чтоб, соревнуясь, обогнать друзей.
Повсюду звоны слышались ачбыги.
Паслись стада. Неслися песни, крики.
Веселый и не знающий невзгод
Жизнь прославлял счастливую народ.
Где царь? Где рабство? Где те богатеи,
Все, кто сидел у бедняков на шее?
Они в земле. Их отошли года,
Их бездна поглотила навсегда.
Народ, иди же неустанным шагом
С ачбыгой, молотом и с красным флагом.
Пусть помнят те, кто, угрожает нам:
«Мы скосим их! Пощады нет врагам».

1923

* Ачбыга - род косы.

Перевод с абхазского С. Спасского.



НАВЕЙ И МЗАУЧ

(Быль)

Навей и друг его Мзауч
Ровесниками были.
Ночная тьма и утра луч
Их рядом находили.

Вскормил Кодорский их уезд,
И я готов поклясться:
Дружнее не было окрест,
Чем эти два абхазца.

Своим желаньям искони
Не ведая отказа,
Скитались весело они
Ущельями Кавказа.

С зарею шли они на лов
И, не деля добычу,
Хурджаны* верных им ослов
Грузили редкой дичью.

Молва их славила в горах,
При них немела злоба;
И уважение и страх
Врагам внушали оба.

Но вот Навей, в родном краю
Красавицу засватав,
На свадьбу пышную свою
Созвал своих собратов.

Она была весны нежней
И нравом несравненна;
Любой бы юноша пред ней
Склонил свои колена.

На свадьбу друга приглашен,
Мзауч пленен был ею,
И завистью проникся он
К счастливому Навею.

Он ощутил впервые зной
Любовного недуга
И, овладеть стремясь женой,
Убить задумал друга.

С тех пор везде любимый взор
Сиял перед Мзаучем,
И был он завистью с тех пор
И ненавистью мучим.

-----

Однажды вечером друзья
Оставили селенье.
Мзауч с Навеем шел, тая
В груди свое решенье.

Два дня с откоса на откос
Брели они по высям,
Стреляли туров, горных коз,
Блуждали следом лисьим.

Так шли они уж третий день,
Усталые, и скоро
Вошли в таинственную тень
Задумчивого бора.

А зной - горяч, а путь - далек,
трудна в горах дорога.
Навей в тени сосны прилег,
Чтоб отдохнуть немного.

Заснул он мирно, как дитя,
Заснул без сновиденья,
А в сучьях сосен, шелестя,
Дул ветер - провиденье.

Мзауч, намеренье свое
Спеша свершить скорее,
Навел коварное ружье
На спящего Навея.

Он метко целил - под газырь
Коричневой черкески,
И, сея отзвук вдаль и вширь,
Раздался выстрел резкий.

Несчастный вздрогнул, пробужден
Предательским зарядом,
И вероломному сквозь стон
Ответил скорбным взглядом:

«Ни оскорблений, ни обид
Не наносил тебе я...
За что ж тобою я убит?
За что сразил Навея?

Кто видел, как погиб Навей?
Свидетель преступленья,
Ушам людей мой стон навей,
О ветер-провиденье!»

Так в старину в глухих горах
Свершилось злое дело:
Окаменел джигита прах
И сердце охладело.

Мзауч о нем не горевал,
Исполненный смущенья,
Он даль пугливо озирал,
Страшась людского мщенья.

Потом убитого сокрыл
Во впадине пещерной
И с местом смерти поспешил
Расстаться, лицемерный.

-----

Придя домой на склоне дня,
Заметил он, робея,
Что нзумилась вся родня
Отсутствию Навея.

«Ты возвратился одинок?-
Услышал он с испугом. -
Где твой товарищ? Как ты мог
Расстаться с верным другом?»

Поник изменник головой,
Смущен вопросом этим,
Но, мигом справившись с собой,
Ответил он соседям:

«Два дня в горах он был со мной,
Но, поражен недугом,
Один направился домой,
Расставшись с верным другом».

И он, о спутнике своем
Притворно сожалея,
Ложь повторил перед отцом
Несчастного Навея.

Родные, выслушав рассказ
И затаив тревогу,
За ним на поиски тотчас
Отправились в дорогу.

И много дней, судьбу кляня,
По скалам и по кручам
Навея скорбная родня
Блуждала за Мзаучем.

Но вероломный, в дождь и грязь,
Их вел дорогой ложной,
И утомились, примирясь
С судьбою непреложной.

Все по домам пошли тогда
И долго горевали
О том, кто сгинул без следа
На горном перевале.

Но постепенно и молва
О мертвом замолчала,
И лишь печальная вдова
О нем не забывала.

Не знала скорбная, что муж
Истек в трущобе кровью,
И вера - солнце бедных душ -
Ласкала душу вдовью.

-----

В семье убитого злодей
Издавна был любимым.
И через год, лукав, как змей,
Сказал он побратимам:

«Жалел всегда и буду впредь
Жалеть о верном друге,
Но ведь не вечно же скорбеть
И ждать его супруге.

Хоть эти дерзкие слова
Мне тяжки, словно камни,
Навея славная вдова
Уже давно мила мне.

Ее во сне и наяву
Я вижу пред собою;
Хочу прекрасную вдову
Назвать своей женою».

Глубоко братья и отец
Задумались вначале,
Но согласились под конец
И в голос отвечали:

«Хоть до сих пор ее мечты
Полны одним Навеем,
Супруга лучшего, чем ты,
Найти ей не сумеем».

Ответ отрадный! За него
Мог жизнь отдать бы,
И завершили сватовство
Огни веселой свадьбы.

Давно ль содеян тяжкий грех?
У места ли веселье?
Увы! Сумев умаслить всех,
Он справил новоселье.

И тень загубленного в дрожь
Не кинула злодея,
И повторял он часто ложь
Родителям Навея.

-----

Шесть лет, как миг, прошли с тех пор.
У них уж были дети,
И о погибшем в щелях гор
Забыли все на свете.

С семьей в довольстве жил Мзауч
И презирал заботу.
Как прежде, ловок и могуч,
Ходил он на охоту.

Он бил и туров и козуль,
Любил в горах ночевки,
И серны падали от пуль
Лихой его кремневки.

Но как-то раз, не видя туч,
Не чуя близкой кары,
В своем саду прилег Мзауч
В тени большой чинары.

Его жена, его душа,
Присела на ступени;
В саду же, листьями шурша,
Дул ветер-провиденье.

Под колыхание ветвей
От ветра-чародея
Он вспомнил, что сказал Навей,
И вспомнил смерть Навея.

Он все сумел у друга взять!
Преграды нет желаньям!
И смеха он не смог сдержать,
Глумясь над предсказаньем.

И смехом тем поражена,
Вняв вышнему совету,
Решила выведать жена
у мужа тайну эту.

Она припомнила в тот миг
Исчезнувшего мужа,
Но затаилась, дум Своих
Ничем не обнаружа.

И с видом ласковым жена
К супругу приступила,
И смех растолковать она
Мзауча попросила.

Сперва отнекивался он,
Но время все ведь смыло!
И, приставаньем утомлен,
Открыл он все, что было:

Как он товарища убил,
Когда блуждали вместе,
Как ветру-вестнику вручил
Навей свое Возмездье,

Как скрыла труп пещеры тьма.
Супруга все узнала,
И, ярость затаив, сама
Она захохотала.

«К чему, молчание храня,
Таил свое признанье?
Тому, что сделал для меня,
Не надо оправданья!"

Он задремал, спокоен вновь...
Она же, в изголовьи
Оружье взяв, Навея кровь
Омыть решила кровью.

Нацеля в мужа пистолет,
Она курок спустила,
Навея мертвого завет
Вдова осуществила.

И словно вздох Навея, знак
Свершившегося мщенья,
Твой вопль пронзил осенний мрак,
О ветер-провиденье!

Народ тогда ж из уст ее
Узнал о злодеяньи
И о преступнике, свое
Понесшем наказанье.

Лишь уступила свету мгла,
Потупив гневно взоры,
Она старейшин повела
В таинственные горы.

И без труда они нашли
Загубленного кости
И прах с почетом погребли
На дедовском погосте.

Слез было много пролито
В селеньи о могучем,
Но из сородичей никто
Не плакал над Мзаучем.

Так настигает в мире всех
Твое святое мщенье,
Так ты казнишь кровавый грех,
О ветер-провиденье!

1924

* Хурджан (хурджин) - переметная
сума, обычно из ковровой ткани.

Перевод с абхазского Б. Брика.


ОХОТНИК

Пора! С мачхуала* быстро
Снял я чехол - и пошел.
Неломкий сжимая посох,
Кинул я радостно дол.
В каштат я насыпал порох,
Свой покидая ночлег,
И вижу: черны провалы,
Вечный раскинулся снег.
Глубоко внизу - долина,
Нету в низине огня.
А в далях вершины встали,
Светом встречая меня.
Гремя, с ледников свергаясь,
Бурный стремится Кодор.
И роют, и крутят камни
Волны, стремясь на простор.
Еще далеко сверкала
Гранью алмазной скала.
К скале я свой путь направил ...
Миг - и надвинулась мгла.
Xоть солнце за тучу скрылось,
Все ж я вершины достиг.
Но мгла распласталась шире:
Скалы, обрывы, родник -
Все было во мгле тумана.
День уж не день был, а ночь.
И молнии били в скалы ...
Вихрей нельзя превозмочь ...
Куда мне итти - не знаю.
Где же тропинка моя?
И ниц на земле простершись,
В бурку закутался я.
И все покрывая белым,
Падал неистовый град.
Все это мне не впервые.
Вихри в напевы слились.
И все миновало ... Вихри
С посвистом вскинулись ввысь,
Сверкнули под солнцем скалы.
Встал я, - и светел был день.
Нa горные склоны глянув,
Дичи я высмотрел тень.
Уставя ружье на посох,
Пальцем я дернул курок, -
И в то же мгновенье понял:
Будет от выстрела прок!

1925

* Мачхуал - старинное кремневое ружье.

Перевод с абхазского К. Липскерова.


(Печатается по изданию: Поэты Абхазии. Москва, 1941. С. 35-54.)

(OСR - Абхазская интернет-библиотека.)


Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика