Мзия Квициниа

Об авторе

Квициниа Мзия Багратовна
Философ, кандидат философских наук, доцент АГУ, религиовед, зам. председателя Экспертного Совета по вопросам религии при Министерстве юстиции РА.





М. Б. Квициния

К вопросу о религиозной ситуации в Абхазии в первой половине XIX века

Изучением религии как части духовной культуры абхазов в истории Абхазии занимались многие ученые-кавказоведы, религиоведы, этнографы. И сегодня выходят в свет работы, касающиеся духовного развития абхазов в древности, в раннесредневековый период, рассматриваемые в русле зародившегося и утвердившегося христианства. Следует так же отметить то, что обобщенный краткий анализ религиозных верований и культов (гл. XXX), христианства (гл. XXXI), ислама (гл. XXXII) дан проф. Ш.Д. Инал-ипа в известной работе «Абхазы». Несмотря на немалый этнографический материал, анализируемый в труде, автор подчеркивает необходимость более детального изучения проблемы «взаимоотношения язычества, христианства и ислама в Абхазии». Он указывает на то, что эта проблема «ожидает своего конкретно-исторического исследования» [Инал-ипа, 1965, с.586].
Не претендуя на полный анализ этой проблемы, нами сделана попытка определить религиозную ситуацию в Абхазском княжества в первой половине XIX века, в свете тех исторических событий, процессов и личностей, повлиявших на религиозный выбор абхазов в конце XIX - начале XX вв.
Проведенная систематизация наличествующих свидетельств, путешественников, торговцев, миссионеров, военных, административных лиц, бывавших в Абхазии в XIX веке и оставивших путевые заметки, сведения, наблюдения о состоянии края как в начале века, так и после упразднения Абхазского владетельного княжества (1864) позволила выделить два важных этапа в свете поставленной проблемы:
I этап - I половина XIX века (до 1864 года) - господство исламских представлений в сочетании с этнорелигиозными и христианскими элементами в повседневной практике абхазов;
II этап - II половина XIX века (с 1864 года до конца века) - возрождение христианского учения и культа в острой идеологической борьбе с исламом при соблюдении этнических обрядов на фоне накала народно-освободительного движения абхазов против колониальной политики царизма.
Абхазия XIX века - это регион, претерпевший всякого рода (пропагандистского, военного, торгового и пр.) влияний со стороны утверждавшей здесь свою власть царской России. События, происходившие в Абхазии, фокусировались в рамках военно-стратегических, промышленных интересов российской правящей элиты. Колонизационная политика царизма, ведшая вширь, наталкивалась на внутреннее, со стороны местного населения, и внешнее, со стороны соседней Турции, противостояние, которое, в свою очередь, не могло не влиять на процессы духовного порядка. Покорение Кавказа силой, принуждением не обеспечивало долговременного нахождения региона в сфере государственных интересов России. А потому важно было приведение горского образа жизни и мысли в соответствии с российским, что считалось возможным посредством христианского «окультуривания» местного населения.
Итак, обратимся к источникам, позволяющим нам проследить эволюцию религиозного сознания абхазов в русле политических событий первой половины XIX века, при этом необходимыми становятся комментарии к некоторым оценкам тех или иных фактов как со стороны источников, так и со стороны исследователей.
Утверждение о том, что христианство в Абхазии начало возрождаться с присоединением ее к России (1810) не совсем соответствует исторической действительности [Смыр, 1994, с.38]. Обычно в доказательство этому приводят факты крещения владетельного князя Келеш-Бея, его сына Сафар-Бея и знати Самурзакана. О «тайном крещении» Келеш-Бея предположительно в Одессе в начале XIX века пишет Д. Чачхалия в книге «Абхазская Православная Церковь. Хроника» Прибавления» [Чачхалия, 1997, с.31] Однако следует усомниться в этом. Об этом факте не пишет большая часть лиц, посетивших Абхазию в XIX веке, за исключением отдельных людей, как например, Дюбуа де Монперэ и Карлы Серены, итальянской путешественницы, побывавшей в крае дважды, летом 1876 г. и осенью 1881 года. Необходимо учесть, что Карлу Серену сопровождали информаторы-мингрелы, которые хорошо помнили то, что передавалось из десятилетие в десятилетие в угоду политики Грузии по отношению к Абхазии. Данное сомнение подкрепляется тем, что этот факт не упомянут в работе Дзидзария Г.А. «Борьба за Абхазию в первом десятилетии XIX в.» (Сухум, 1940). Ученый приводит содержание письма князя Цицианова Григорию Дадиани, владетелю Мингрелии, о якобы имевшем мнении Келеш-Бея в беседе с дворянами Квинихидзе, состоявшейся в 1803 году, о том, что он ищет покровительства у России, при этом о факте «крещения» Келеш-Бея автор не упоминает [Дзидзария, 1940, с. 12]. Об этом «факте» так же не пишет С.З. Лакоба в своей статье «Асланбей», отмечая, что он (Келеш-Бей.  - М. К.) «сделал в 1803 г. первый чисто формальный шаг к сближению с Россией», [Лакоба, 1998] но при этом не раскрывает, какой. А если он подразумевает под этим шагом «крещение», то, видимо, основывается на названных источниках. А по Актам Кавказской археологической комиссии (т.5, 1865, с. 192) Келеш-Бей не включал в предложения о покровительстве России пункта, относящего к вере [Смыр, 1972, с.95].
Как известно, крещение Сафар-Бея проходило в сложных исторических условиях, после убийства его отца Келеш-Бея, в конце май или в начале июня 1808 года. Об этом пишет С.З. Лакоба, ссылаясь на документы Актов Кавказской археологической комиссии [Лакоба, 1998], в котором приводится отрывок письма Нины Дадиани императору России Александру I, где крещение Сафар-Бея, «названного тайно Георгием» фиксируется как свершившийся факт. Следует учесть, что тайное крещение Сафар-Бея не сделало его приверженцем христианства, так как это событие лишь приближало его к заветной цели - к власти, соответственно, решало политические задачи как России, так и Мингрелии. Об этом свидетельствует то замечание, которое дает Дюбуа де Монперэ в своем «Путешествии...» Он пишет о том, что «говорят, по своим внутренним убеждениям князь (Сафар-Бей. - М. К.) тяготел к исламу» [Дюбуа де Монперэ, 1937, с. 118]. Следует заметить, что Дюбуа ссылается на память народа, а сам внутренне не убежден в этом, а там, где он указывает о «крещении» Келеш-Бея» использует выражение «даже принял христианство и объявил себя вассалом России». [Дюбуа де Монперэ, 1937, с. 117] что указывает на политическую тенденциозность автора.
Известно, что самурзаканские князья в своем обращении к российскому императору (1806) писали; «Мы, Абхазские князья, державцы Самурзакана, вошли с землей нашей, князьями и дворянами в рабство е. и. в... клянемся всесильным Богом и св. Евангелием быть верными рабами и подчиненными навсегда и в неповиновение е.и. в. и измену никогда не вступать» [Инал-ипа, 1965, с.148]. Князья, вне сомнения, определяли своего Верховного всесильного Бога - Анцэа вровень с св. Евангелием, являющее собой слово Божие Иисуса. Традиционный единый Бог абхазов, стоящий в ряду с Иисусом, - это есть отражение симбиоза двух вер в религиозном сознании знати Самурзакана и свидетельство ее лояльного отношения к новым властям.
Вслед за Сафар-Беем, по наущению Николая Дадиани, принял христианство около 1815 г. абжуйский удельный князь Али-Бей (Александр после крещения) Шервашидзе и женился на дочери Дадиани - Кесарии.15 Ш.Д. Инал-ипа в работе «Абхазы» приводит важное свидетельство о «пренебрежительном отношении к христианскому духовенству абхазских владетелей [Инал-ипа, 1965, с.576] в особенности Михаила Шервашидзе.
Известные факты неоднозначного отношения к вопросам веры владетеля Михаила Шервашидзе противоречат выводу Д. Чачхалия, данное им в примечании книги Карлы Серены, где он пишет: «Михаил Георгиевич был человеком глубоко православным и не являлся ревнителем мусульманской культуры, хотя был вполне толерантным по отношению к вероисповеданию своих вассалов, среди которых встречались и мусульмане» [Серена, 1999, с. 124]. Отношение владетеля к исламу, судя по источникам, оценено верно, что касается начальной части вывода, то необходимо указать на то, что Михаил Шервашидзе как владетель, ввергнутый в противостояние России и Турции, вынужден был варьировать между двумя религиями, что выражалось в противоречащих друг другу его высказываниях и поступках в той или иной ситуации, которая менялась чуть ли не каждый год, вплоть до 1864 года.
Венецианский путешественник Минаи Медичи, побывавший в Абхазии в 1815-1819 гг., С. Броневский в своих известиях о Кавказе, Ф.Ф. Торнау на основе донесений разведчика и другие авторы отмечают, что абхазы полны суеверия и предрассудков, обнаруживающих смесь магометанства с идолопоклонством, во всем они легковерны, поклоняются священным деревьям, из них выделяется огромное дерево «кодош» [Меликсет-Беков. 1950, с. 169]. В целом, эти свидетельства указывают на сохранение и возрождение этнорелигиозных традиций в крае, в особенности среди горцев, здесь же «христианские ритуалы слабо выражены» [Меликсет-Беков, 1959, с. 169]. Признаки того, что абхазы ранее были христианами обнаруживаются в почитании ими креста, Иисуса, праздновании св. Христово Воскресения. С. Броневский отмечает, что языческие обряды сильны у горских абхазов, а прибрежные жители «исповедуют магометанский закон, смешивая их с остатками христианства» [Броневский, 1823, с.323]. Служителями этих культов являлись досточтимые старцы.
Царские власти в начале своего присутствия в крае не вмешивались во внутренние дела владетельного княжества. 30 апреля 1827 года князья и дворяне в количестве 129 человек дали клятвенное обещание, что будут «верно и нелицемерно служить « России [Смыр, 1972, с.95]. Однако с началом политики жесткого подавления горцев отношение к царским чиновникам и военным со стороны почти всех сословий абхазского общества существенно изменилось.
В 30-х годах XIX века начинается наращивание российского военного присутствия в Абхазии, во многом обусловленный активной народно-освободительной борьбой горцев Северного Кавказа против царских войск и внешней поддержкой султанской Турции. Анапа оставалась не только «главным пунктом сношения Константинополя с Кавказом», [Дзидзария, 1982, с.43] но и центром распространения ислама. Отдельная часть родственников владетеля Михаила Шервашидзе склонялась к помощи со стороны Турции, пытаясь поднять народ к борьбе против колонизаторов. Такое политическое брожение среди знатного рода негативно отражалось на внутриполитической ситуации и приобретало религиозную окраску, в особенности для путешественников и военных. Так, например, С. Сафонов отмечает «варварство горцев, дышащих любовью к дикой свободе, ненавидящих христианство» [Сафонов, 1837, с.25]. Его застает красивый, но убогий край, где еще сохранились следы христианства в виде развалин Гагрского монастыря св. Ипатии, Пицундского храма, Келасурского св. Георгия и Илорского монастырей. Отмеченная С. Сафоновым «ненависть» к христианству со стороны абхазов не является проявлением религиозного фанатизма, скорее всего офицер скрывает под этим словом свое возмущение сопротивлением горцев русским войскам. В дальнейшем изложении он же входит в противоречие с самим собой: «По утверждении владычества турок на этом берегу, христианство исчезло, на место его заступил исламизм, но и при соблюдении магометанского закона» жители обнаруживали некоторые остатки христианства» оказывая почтение древним церквам...» [Сафонов, 1837, с.49].
Почти одновременно с Сафоновым путешествовал по Абхазии Дюбуа де Монперэ, который указывает на то, что «на берегу реки Псырдзха... находится очень древняя церковь, все четыре стены ее хорошо сохранились... Абхазы еще очень чтут эту церковь, они приходят сюда праздновать пасху... Клятва, данная перед этой церковью, ненарушима... Магометане клянутся перед бронзовым котлом, находящемся на небольшом расстоянии от церкви» [Дюбуа де Монперэ, 1937, с, 132]. Отсюда следует, что абхазы всегда чтили священные места и христианские храмы, некогда построенные на этих землях, отличаясь веротерпимостью и уважением к памяти прошлого.
Как справедливо отмечает Г.А. Дзидзария в монографии «Махад- жирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия», политике Турции в Абхазии «придавался характер религиозной борьбы за торжество правоверных мусульманских идеалов» [Дзидзария, 1982, с. 45] что обострял вероисповедный вопрос в крае. Нужно заметить, что Александр I и Николай I считали для себя богоугодным делом возвращение Абхазии в лоно христианства. Это высочайшее желание достигалось в крае крайне жестокими мерами. Сжигая села и пастбища, разоряя и сгоняя людей с насиженных мест, действуя по принципам «кто не с нами, тот против нас», «здесь... первый закон есть сила» [Дзидзария, 1982, с.44] военные власти царизма отталкивали местное население не только от ориентации в сторону России, но и от исповедуемой ею православного христианства. Лишь к середине века царские чиновники стали понимать, что возрождение христианства в крае возможно такими же методами, как это делали .муллы: посулами, обещаниями, подачками, предоставлением льгот. С. Сафонов пишет, что «обратившись в христианскую веру получают за то определенное вспомоществование, забывают даже имя, данное им при св. крещении, очень далеки от истинного понятия о принятой им вере, смотрят на это как на выгодную спекуляцию и часто, как говорят, переходя из с одного места на другое, принимают по нескольку раз святое крещение...» [Сафонов, 1837, с.50].
Путешественники, бывавшие в Абхазии в первой половине XIX века, пишут с восхищением о красоте края, о сохранившихся храмах, в особенности о величии Пицундского храма, но вскользь подмечают, что некоторые из них превращены в военные объекты или же вокруг них расположены гарнизоны. Дюбуа указывает на то, что Гагрскую церковь «русские обратили в кордегардию...», сохранился только неф, или корабль храма, а вокруг церкви оставалась рота русских солдат [Дюбуа де Монперэ, 1937, с.96].
В 1851 году император Николай I издал, высочайшее повеление об учреждении в Абхазии архиерейской кафедры, указав Лыхненскую церковь «местом пребывания колонии священников, предназначенных Абхазии, определив 1500 рублей серебром (6.000 фр.) на содержание архиерея, который пока еще сюда не приехал, пишет Дюбуа в своем «Путешествии...», как известно, датируемый 1359 годом [Дюбуа де Монперэ, 1937, с. 124]. Лишь в 1651 году была образована Абхазская епархия, в реестр которой входили вновь построенные церкви: в селе Кутол церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы (1854), в селе Эшкыт - во имя Рождества Пресвятой Богородицы, в селе Тамыш - во имя святителя Николая, в селе Адзюбжа, во имя Рождества Богоматери (1856), в селе Мазихуа - во имя святого великомученика Георгия, в селе Аацы - Успенская церковь [Чачхалия, 1997, с.32]. Позже строились церкви и в других селах.
Как видно, в основном строились деревянные церкви во владениях Михаила Чачба-Шервашидэе и его родственников в Абжуйской Абхазии. С 1848 по 1858 годы жена Александра Шервашидзе Кесария Дадиани фактически управляла этой частью Абхазии. Как пишет Карла Серена, со слов информаторов, «она осуществляла мудрое правление, стараясь посеять в краю семена цивилизации и в особенности способствовала установлению христианства. За эти усилия царь Николай I наградил ее крестом.. Затем власть перешла к ее сыну, который правил до присоединения Абхазии к Российской империи» [Серена, 1999, с.33]. Интересно заметить, что К. Серена считает Абхазское княжество в составе России с момента его упразднения в 1864 году.
Вместе с указанием об учреждении архиерейской кафедры Николай I приказал реставрировать Пицундский храм. Для этой цели были выделены средства, но приступить к подготовительной работе невозможно было. Обстановка в этом участке была крайне напряженной: горцы часто совершали налеты на укрепления в Гаграх, Бомборе и Пицунде. Никто не отваживался «отправиться в Пицунду с той целью, чтобы снять с церкви план и установить степень ее сохранности» [Дюбуа де Монперэ, 1937, с.111]. Лишь в 1869 году Пицундский храм во имя Успения Пресвятой Богородицы был торжественно освещен, и здесь была возобновлена служба.
Однако возрождение христианства в крае проходило неравномерно. Во многом это определялось степенью сохранения в том или ином регионе исламских и христианских традиций. Полковник Генштаба Н.И. Карлгоф в своем «Военно-статистическом обозрении восточного берега Черного моря» (1855) отмечает, что «джигеты, цебельдинцы и часть абхазцев и самурзаканцы исповедуют христианскую веру» [Карлгоф, 1855, с.30]. Карла Серена также определяет факт наличия в Абхазии двух вер, христианской и магометанской, так как они по очереди господствовали в этом краю» [Серена, 1999, с.33].
Итак, религиозная ситуация в Абхазии в первой половине XIX века характеризуется некоторой динамикой от исламской веры в сторону христианской. Позиции ислама при Келеш-Бее и Сафар-Бее оставались ведущими в поведенческой практике абхазов, однако с 50-х годов наблюдается насаждение православного христианства: на первом этапе - среди местной знати, частично в Абжуйской Абхазии и Самурзакане.  В целом по Абхазии сохраняется смешение этнических, христианоисламских культовых элементов в зависимости от степени влияния тех или иных традиций в различных зонах края: горной, предгорной и прибрежной. Абхазы остаются в сложнейшей политической ситуации, оцениваемой российскими чиновниками неоднозначно. Вопрос веры отходит на второй план, приобретая оттенок выгодности его использования для того чтобы сохранить этническую самость. Подобное осознание этносом исторического момента неизбежно приведет в дальнейшем к религиозному выбору - православному христианству.

ЛИТЕРАТУРА

1. Броневский , 1823 - Броневский С. Абхазия или Абаза. - М., 1823.
2. Дзидзария, 1940 - Дзидзария Г А. Борьба за Абхазию в первом десятилетии XIX в. - Сухуми, 1940.
3. Дзидзария, 1982 - Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия Сухуми, 1982.
4. Дюбуа де Монперэ, 1937 - Дюбуа де Монперэ, Ф. Путешествие вокруг Кавказа. - Сухуми, 1837.
5. Инал-ипа, 1965 - Инал-ипа ШД. Абхазы. Историкоэтнографические очерки. - Сухуми,1965.
6. Карлгоф, 1855 - Карлгоф Н.И. Военно-статистическое обозрение восточного берега Черного моря. СПб., 1855.
7. Лакоба, 1998 - Лакоба С. Асланбей // «Нужная газета», 6 мая 1998.
8. Меликсет - Беков, 1950 - Меликсет - Беков Л.М. Pontica transcaucasica Ethica. - М., 1950.
9. Сафонов, 1837 - Сафонов С. Поездка к восточным берегам Черного моря на корвете «Ифигения» в 1836 году. - Одесса, 1837.
10. Серена, 1999 - Карла Серена. Путешествие по Абхазии. - М., 1999.
11. Смыр, 1972 - Смыр Г.В. Ислам в Абхазии и пути преодоления его пережитков в современных условиях. - Тбилиси, 1972.
12. Смыр, 1994 - Смыр Г.В. Исламский фактор в Абхазии и на Северном Кавказе. - Гвгра, 1994. - С. 38; Дамения И Х. Россия и Абхазия. Из истории культурных взаимоотношений в XIX - начале XX вв.- С Петербург, 1994
13. Чачхалия Д. Абхазская Православная Церковь. Хроника. Прибавления. - М., 1997.

(Опубликовано: Кавказ: история, культура, традиции, языки. По материалам международной научной конференции, посвященной 75-летию Абхазского Института гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа АНА. 28-31 мая 2001 г. Сухум: АБИГИ, 2003. С. 336-342.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика