Аноним

Кровавая месть

(Из судебной хроники)

Нигде, кажется, так слабо не развита идея гражданственности в Кутаисской губернии, как в Абхазии, в этом совершенно особом уголке, не родственном другим, населяющим Закавказье, народностям, чуждым им по языку, обычаям и преданиям.
Обычай кровной мести: мстить убийством за убийство, за обиды и оскорбления, часто по совершенно ничтожным мотивам, составляет одно из коренных зол названного уголка, глубоко деморализуя его и препятствуя его правильному развитию на почве гражданских отношений, мешая ему подняться до общего уровня культуры с другими, населяющими Кавказ народностями. Постоянная готовность абхазца с оружием в руках встретить врага или самому напасть, мешает и его мирному течению жизни и обычным занятиям, которые всегда могут быть нарушены каким-нибудь неожиданным событием, сразу ставящим его в положение хищного зверя, который, таясь и прячась в глухих зарослях лесов днем, выходит ночью на проезжую дорогу, выжидая свою жертву, чтобы удобнее на нее напасть. Для достижения своего кровавого замысла абхазец никогда не вступает в открытую борьбу. Вся цель его сводится к тому, чтобы завлечь врага в лес, в уединенное место и там, из засады покончить с ним. Такой способ мести выработал целый ряд приемов для того, чтобы заставить врага выйти из дому, для этого пользуются всем: то каким-либо романом жертвы, подстерегая ее в часы свидания, ловко ими же самими назначаемого, то совершая для этого у своей жертвы кражу скота, в поисках которой владелец часто попадает в приготовленную для него засаду, откуда метким выстрелом ожидавший его враг кончает счеты со своим обидчиком.
Характерную картину высказанных нами соображений представляют собою выслушанные в истекшем году три дела в выездной сессии Кутаисского окружного суда. Первое из них по обвинению князя Кизилбека Инал-ипа и др. в убийстве братьев Мусы и Хазачи Ахбовых заслушано было 14 апреля, впрочем, Кизилбек Инал-ипа приговорен был к 9-ти годам каторжных работ. Второе дело по обвинению князя Ардашена Шервашидзе, слуги его Ясона Сигуа и др. в убийстве князя Отарбея Инал-ипа и его молочного брата Момсыра Чик-ипа заслушано было 23 октября, причем Шервашидзе и Сигуа присуждены были первый к 8-ми, а второй к 10-ти летней каторге. Об этих двух делах мы своевременно сообщали подробности и содержание обвинений. Третье дело разрешено было 25-го ноября. Преданы суду были тоже князь Кизилбек Инал-ипа (тот самый, что присужден был уже 14 апреля), князь Тамшук Инал-ипа (умерший до суда в тюрьме) и кр. Камшиш Барциц, Консоу Ампар, Абрагу и Пас Ажиба по обвинению их в предумышленном из засады убийстве князя Карамана Инал-ипа и его слуги кр. Ивана Седина. Сущность дела заключается в следующем.
«3 июля 1896 года днем, житель селения Лидзова, Сухумского округа, князь Караман Инал-ипа, ехавший из своего селения в соседнюю Калдохварскую общину, подвергся на дороге нападению
злоумышленников, причем в него был произведен выстрел из ружья, но пуля по счастливой случайности попала в кобур висевшего у него на поясе револьвера, причинив лишь легкое повреждение ноги потерпевшему. При допросе на предварительном следствии Караман Инал-ипа показал, что он узнал двух убегавших после выстрела злоумышленников братьев Марчиха и Камшиша Барциц. Потерпевший тогда же высказал убеждение, что поименованные злоумышленники, не имевшие никакой личной с ним вражды, действовали по подговору родственника его и врага, Тамшука (он же Виссарион) Инал-ипа, мстившего ему за разоблачение перед местной администрацией о многих его преступных деяниях. Хотя напуганный описанным покушением Караман Инал-ипа начал принимать большие меры предосторожности при выездах из дому, стараясь по возможности совершать свои поездки морем, тем не менее 26 января 1897 г., врагам все-таки удалось заманить его в засаду. В ночь на означенное число из незапертого сарая потерпевшего была похищена буйволица. Обнаружив утром кражу, Караман был сильно возмущен этим событием, так усмотрел в нем особенное для себя унижение со стороны окружающего населения, никогда раньше не позволявшего себе подобного посягательства на его собственность. Сообщив о случившемся местному старшине, он, не ожидая прибытия последнего, в сопровождении своего шурина Маркоза Маргания и рабочих Тапиджа Блаб, Михтата Бгежба и Ивана Седина, отправился преследовать похитителей по следам уведенной буйволицы, сохранившимся на берегу моря. Прошли не более версты от дома, как с одного из горных обрывов раздался выстрел, направленный в потерпевшего Карамана. Тот, однако, начал в свою очередь стрелять в скрывавшихся за камнями злоумышленников, пока новый, уже целый залп выстрелов с горы, не уложил на месте как самого Карамана Инал-ипа, так и находившегося ближе других к нему Ивана Седина. Остальные спутники убитых, продолжая отстреливаться, спрятались за камнями и отсюда успели рассмотреть поднявшихся из своей засады и удалявшихся убийц. По удостоверению названных очевидцев происшествия, они узнали Марчиха и Камшиша Барциц, Абрагу Ажиба, Кизилбека Инал-ипа и Консоу Ампар, а по словам Маркоза Маргания, среди убийц был еще кто-то шестой, которого он не успел разглядеть. По прибытии к месту происшествия старшины Селвана Хишба с народом, на верху обрыва, откуда стреляли злоумышленники, был обнаружен труп одного из них, Тапагу Ажиба, очевидно убитого во время перестрелки, так как на голове у него оказалась сквозная огнестрельная рана. На трупе Карамана Инал-ипа при судебно-медицинском осмотре найдены две пулевые раны на виске и в тазовой области, а у Седина такая же рана в брюшной полости. Спустя немного времени после убийства, утром в тот же день Марчих Барциц и брат убитого Тапагу Ажиба, Пас Ажиба, видимо, тот соучастник преступления, которого Маргания не успел разглядеть, приходили на соседние с происшествием пастбища и просили пастухов помочь им отбить труп Тапагу, на что последние не согласились, главным образом, потому, что среди них оказался молочный брат убитого Карамана - Китату Ампар.
Дальнейшим предварительным следствием установлено было, что все упоминавшиеся участники убийства не могли иметь личного интереса в смерти Карамана Инал-ипа; что все они находятся в родстве или очень близких отношениях с влиятельным в своей местности Тамшуком Инал-ипа, что по общему голосу всего населения последнему принадлежал замысел описанного преступления, осуществленного лишь при посредстве подговоренных лиц, и что, наконец, давнишняя вражда между покойным Караманом и Тамшуком Инал-ипа особенно обострилась за последнее время с тех пор, как Караман стал принимать энергичные меры к изобличению Тамшука по делу об убийстве мингрельца Берулавы.
Допрошенный 20 июля 1896 года, как обвиняемый в подстрекательстве к преступлению, совершившемуся 3 июля того же года, Тамшук, он же Виссарион Инал-ипа, не признавая себя виновным, рассказал, что Караман Инал-ипа нарушил добрые с ним отношения лет шесть тому назад, обвиняя его в преступном посягательстве на свою жизнь, что особенно неприязненно он, обвиняемый, начал относиться к Караману с того времени, как по доносам последнего попали в административную ссылку его братья Алмахсид и Кизил-бек, и что многими другими поступками Караман восстановлял его против себя, например, похитил дочь его мачехи, а затем, спустя немного времени, бросил ее. При допросе же 18 февраля 1897 года в качестве обвиняемого в подстрекательстве на убийство Карамана Инал-ипа из засады 26 января сего года, Тамшук Инал-ипа, не признавший себя в том виновным, стал утверждать, что он никогда не состоял с Караманом во враждебных отношениях и неудовольствия к нему не питал. В оправдание свое обвиняемый заявил, что в день означенного происшествия он находился в Гудаутах, где и был арестован 27 января участковым начальником.
Отмеченное выше противоречие в показаниях Тамшука Инал-ипа разъясняется удостоверением, что не только во время убийства Карамана, названный обвиняемый, находился в Гудаутах, но за день до происшествия являлся к нему вести переговоры о своем примирении с убитым, а так как искренность такого заявления по обстоятельствам дела представляется положительно немыслимой, то в явке обвиняемого с указанной целью к участковому начальнику нужно видеть хитрую выдумку человека подготовившего совершившееся преступление и надеявшегося таким образом отклонить от себя всякое подозрение. Очевидно, в интересах того способа защиты Тамшуку Инал-ипа пришлось, противореча своим словам при первом допросе и всем данным предварительного следствия, доказывать, что он против убитого Карамана не чувствовал вражды. Из остальных привлеченных к настоящему делу обвиняемых Марчих Барциц остался неразысканным. Кизилбек Инал-ипа, Консоу Ампар, Абзагу Ажиба, Пас Ажиба и Камшиш Барциц не признавали себя виновными в убийстве из засады Карамана Инал-ипа и Ивана Седина. Камшиш же Барциц и по предъявленному к нему, кроме того, обвинению и в покушении на убийство того же Карамана Инал-ипа 3 июля 1896 г., но ничего существенного в свое оправдание они не представили, так как указанные ими свидетели, которые пытаются установить их алиби, не знают не только дня и месяца, но даже и года описанных событий.
По окончании судебного следствия суд вынес приговор, коим кр. Пас Жиба был оправдан, а остальные были присуждены к каторге: кн. Кизилбек Инал-ипа на 15 лет, а все остальные на 10 лет каждый.
Теперь, если начать говорить о мерах к уничтожению столь дикого обычая кровавой мести среди абхазцев, то должно заметить, что школа - единственное и самое верное лекарство от всех недугов абхазца. Школа, светом просвещения, может разрушить те темные представления и обычаи, которые веками работали над натурою абхазца и его мировоззрением. Только школа при внимательном изучении личности абхазца и целого общества может сделать действительными те приемы борьбы с преступными его наклонностями, которые теперь зачастую являются малоуспешными. Да и не в одной Абхазии, а и вообще на всем Кавказе школа имеет одинаковое значение, как рассадник государственного языка и гражданственности, как верный оплот той задачи, какую несет на своих плечах наша государственная политика на окраинах.

__________________________________________________

(Опубликовано: Газета "Черноморский вестник", 1899, № 2.)

(Печатается по изданию: Абхазия и абхазы в российской периодике.../ Сост. Р. Агуажба, Т. Ачугба. Кн. 2. С. 519-523.)  



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика