Бигуаа Вячеслав Акакиевич

Об авторе

Бигуаа Вячеслав Акакиевич
Доктор филологических наук (2003), ведущий научный сотрудник Отдела литератур народов Российской Федерации и СНГ ИМЛИ им. А.М. Горького РАН. Родился 21 января 1957 г в селе Бзыбь Гагрского района Абхазской АССР (ныне Республика Абхазия). В 1980 г. окончил Абхазский Государственный университет им. А.М. Горького. В 1980–1981 гг. — корреспондент, переводчик (с русского на абхазский) газеты «Апсны капш» («Красная Абхазия»; на абхазском языке); в 1982–1984 гг. — технический редактор, затем заведующий отделом литературной критики и публицистики журнала «Алашара» («Свет»; на абхазском языке). В 1984–1987 гг. учился в Москве в аспирантуре ИМЛИ АН СССР (ныне РАН). В 1988 г. защитил кандидатскую диссертацию «Жанровые особенности абхазской повести. 30–80-е гг.»; в 2003 г. — докторскую на тему «Абхазский исторический роман. История Типология. Поэтика». С 1990 г. работает в ИМЛИ. В 1991–1998 гг. параллельно работал ответственным секретарем журнала «Эхо Кавказа», издававшегося в Москве. В. Бигуаа — автор трех книг и многих литературоведческих, исторических и этнографических статей, опубликованных на абхазском и русском языках в коллективных научных трудах и периодических изданиях. Он один из авторов и ответственный секретарь энциклопедии «Шамиль»; один из ответственных редакторов «Антологии абхазской поэзии. ХХ век» (на абхазском языке, в 2-х томах, М., 2001); как член редколлегии активно участвовал в подготовке к изданию «Адыгской (Черкесской) энциклопедии» (М., 2006), автор ряда биографических статей о деятелях абхазской культуры и литературы, кавказоведах для раздела «Кто есть кто» этой энциклопедии. Участвовал в ряде международных конференций, в том числе: «Кавказ: история, культура, традиции, языки. К 75-летию Абхазского института гуманитарных исследований АН Абхазии» (Сухум, 28–31 мая 2001 г.), «Национальные культуры в современном мире. Фольклор. Литература» (Сухум, 22–26 октября 2003 г.), «Национальные культуры в современном мире. К 90-летию А.П. Кешокова» (Нальчик, ноябрь 2004 г.) и др. В настоящее время занимается исследованием абхазской литературы, а также истории и культуры абхазо-адыгских народов (абхазов, абазин, адыгейцев, кабардинцев и черкесов), источниковедческих проблем в области кавказоведения.

Основные труды
Книги:

  • В конце столетия... (История Абхазии. Национальная литература и культура. Судьба Апсуара. Христианство, ислам, язычество. М., 1996. (На абхазском языке).
  • Абхазская литература в историко-культурном контексте. Исследования и размышления. М.: Интеллект, 1999.
  • Абхазский исторический роман. История. Типология. Поэтика. М.: ИМЛИ РАН, 2003.

Статьи:

  • Слышится звон колокола. [Исторические повести Б. Тужба] // Алашара. Сухуми, 1984. № 3. (На абх. яз.).
  • О жанре повести // Алашара. Сухуми, 1986. № 6. (На абх. яз.).
  • Историко-духовные истоки абхазской повести // Алашара. Сухуми, 1987. № 6. (На абх. яз.).
  • Он был сыном своего времени. [П.К. Услар] // Эхо Кавказа. М., 1992. № 1.
  • Абхазское виноделие. [Историко-этнографический очерк] // Эхо Кавказа. М., 1992. № 1.
  • Особенности поэтики произведений А. Гогуа // Алашара. 1988, № 1. (На абхазском языке).
  • Человек, жизнь, природа. (Роман А. Джениа «Анымирах — божество двоих») // Алашара. 1988. № 9. (На абхазском языке).
  • Тема махаджирства в абхазской литературе // Культурная диаспора народов Кавказа: генезис, проблемы изучения. Черкесск, 1993. (В соавторстве с В.Ш. Авидзба).
  • Писатель как публицист. Фазиль Искандер // Способность к диалогу: В 2-х частях. Ч. 2. М.: Наследие–Наука, 1993.
  • Дмитрий Гулиа. Потаенные противоречия // История национальных литератур. Перечитывая и переосмысливая. Вып. I. М.: Наследие, 1995.
  • Мифы об аргонавтах. Исторические и культурные связи древней Абхазии и Греции // История национальных литератур. Перечитывая и переосмысливая. Вып. II. М.: Наследие, 1996.
  • Символ в прозе Алексея Гогуа // Нация. Личность. Литература. Вып. I. М.: Наследие, 1996.
  • Иностранные легионеры. Поляки. [XIX век] // Шамиль. Иллюстрированная энциклопедия. М.: Эхо Кавказа, 1997.
  • Исход горцев в Турцию. [XIX век] // Шамиль. Иллюстрированная энциклопедия. М.: Эхо Кавказа, 1997. (В соавторстве с Ф. Бадерханом).
  • Основные источники о жизни и деятельности Шамиля и Кавказской войне. (Библиография) // Шамиль. Иллюстрированная энциклопедия. М.: Эхо Кавказа, 1997.
  • Антиномии Самсона Чанба // История национальных литератур. Перечитывая и переосмысливая. Вып. III. М.: Наследие, 1998.
  • Литература абхазской диаспоры в Турции. Творчество Омара Бейгуаа // Литературное зарубежье: Проблема национальной идентичности. Вып. I. М.: Наследие, 2000.
  • Архетипы «очага», «огня» и «камня» в творчестве Б. Шинкуба, Я. Коласа, Я. Купалы и К. Кулиева // Литературная классика в диалоге культур. Тезисы к Международной научной конференции, 23 октября 2002 г. М.: Картгеоцентр—Геодезиздат, 2002.
  • Этнософские аспекты литературы // Кавказ: история, культура, традиции, языки. По материалам Международной научной конференции, посвященной 75-летию АбИГИ АН Абхазии. 28–31 мая 2001 г. Сухум: АбИГИ, 2003.
  • О судьбе языков малочисленных народов // Кавказоведение — Caucasology. № 4. М.: Институт языкознания РАН, 2003.
  • Историко-культурные корни абхазской литературы // История национальных литератур. Перечитывая и переосмысливая. Вып. IV. М.: ИМЛИ РАН, 2005.
  • Вадим Кожинов и Абхазия // Наследие В.В. Кожинова и актуальные проблемы критики, литературоведения, истории, философии в изменяющейся России. Материалы 4-й Международной научно-практической конференции: В 2-х частях. Ч. I. Армавир: Редакционно-издательский центр Армавирского государственного университета, 2005.
  • Абазинская литература // Литературы народов России: XX век: словарь. М.: Наука, 2005.
  • Историческая реальность и художественный вымысел в романе Б. Шинкуба «Последний из ушедших» // Слово и мудрость Востока. Литература. Фольклор. Культура. М.: Наука, 2006.

(Источник текста и фото: http://www.imli.ru.)






Вячеслав Бигуаа

Публицистика на страницах газеты «Апсны» (1919–1921)

В статье предпринята попытка исследовать особенности публицистики в первой абхазской газете «Апсны» в контексте исторических и культурных процессов в Абхазии в 1917–1921 гг. Авторы публицистических работ затрагивали вопросы политического, экономического и культурного развития Абхазии, грузино-абхазских взаимоотношений, возвращения абхазских махаджиров из Турции, сохранения родного языка и национальной этики (апсуара), образования и т.д.

Ключевые слова: Абхазия, Грузия, 1917–1921 гг., абхазско-грузинские взаимоотношения, история, культура, образование, Д.И. Гулиа, С.Я. Чанба, М.А. Лакрба, Д.И. Аланиа, Д.Т. Маан.

Первая абхазская газета «Апсны» («Абхазия») выходила с февраля 1919 г. по февраль 1921 г. За этот период увидело свет 85 номеров издания*. Его инициатором и впоследствии главным редактором газеты был Д.И. Гулиа1. В состав редакции входили С.Я. Чанба2, Д.И. Аланиа3 и, видимо, М.А. Лакрба4. На страницах «Апсны» значительное место занимала публицистика. Ее основные жанры — статьи (аналитические, информационно-аналитические, исследовательские), хроникальная информации и материалы, написанные на стыке статьи и очерка, иногда с элементами эссе.
Главными темами статей были: политическое и экономическое положение Абхазии и абхазского народа в контексте политических процессов в мире, абхазско-грузинские взаимоотношения, возвращение

______________________

* В 2006 г. в Сухуме на языке оригинала был издан сборник, в котором осуществлена републикация номеров газеты «Апсны» [Газета «Апсны» 2006]. Это издание стало спасением газеты от полного исчезновения, ибо сохранившиеся единичные экземпляры были в ветхом состоянии, более того: они в основном находились в личных архивах тех или иных лиц; номера газеты фактически не были доступны современным читателям и специалистам. В книге из 85 номеров отсутствуют четыре (1919, № 8, 9, 11; 1921, № 4); их пытались найти в Абхазии, Тбилиси, Москве, Петербурге и других местах, но обнаружить номера так и не удалось. Возможно, они были в фондах Абхазского государственного архива и архива Абхазского института языка, литературы и истории им. Д.И. Гулиа, однако 22 октября 1992 г. (во время грузино-абхазской вой ны 1992–1993 гг., когда г. Сухум контролировали грузинские власти) оба научных центра были целенаправленно сожжены.

157

абхазских махаджиров из Турции, состояние национальной культуры, сохранение родного языка и апсуара (национальной этики), развитие школьного образования на родном языке, борьба с пороками общества (воровство, грабежи, злостная зависть и т.д.) и др. Почти все эти проблемы затронуты и в поэтических, прозаических, драматических произведениях.
Особенности восприятия реальной действительности, положения Абхазии, абхазского народа и его культуры писателями и публицистами отразились, например, в полемике между М.А. Лакрба, Д.И. Гулиа и Д.И. Аланиа, в которую включились и некоторые другие авторы.
Д.И. Гулиа, как редактор газеты, способствовал публикации дискуссионных материалов; он считал, что они полезны и помогают понять правду жизни, решать важные для народа вопросы. Спор спровоцировал М.А. Лакрба, придерживавшийся, как и Д.И. Аланиа, более радикальных патриотических позиций; они оба были сторонниками идеи независимости и суверенитета Абхазии. Разница между ними заключалась в том, что Лакрба в то время не проповедовал никаких большевистских идей; он даже считал, что наличие в Абхазии разных политических партий с разными идеологиями наносит непоправимый урон и так малочисленному абхазскому народу, раскалывая его. Аланиа более или менее был близок к большевикам, разделял их социалистическую идеологию. На страницах газеты позиция Аланиа больше совпадала с позицией С.Я. Чанба. А Д.И. Гулиа в политических вопросах (особенно связанных с абхазско-грузинскими отношениями) занимал более или менее нейтральную позицию, во всяком случае, резко не выступал против господства Грузии в Абхазии, включения Абхазии в состав Грузии, хотя выражал свое недовольство относительно политики грузинских властей в Абхазии. На первое место он ставил решение важнейших культурных задач: ликвидация неграмотности населения, сохранение и развитие родного языка через развитие абхазских школ, национальной письменной литературы, борьба против пороков общества и т.д.
Достижение свободы народа он связывал с решением именно этих проблем. В принципе, эту позицию трудно было оспорить. О крайней необходимости просвещения народа на родном языке, беспощадной борьбы с пороками общества, за сохранение и развитие лучших традиций народа писали почти все авторы газеты «Апсны». Но некоторые предполагали решать эти проблемы комплексно, вместе с политической борьбой за свободу и независимость родины.
В статье «Хватит уже» [Апсны 1920, № 27] М.А. Лакрба с болью писал о том, что абхазы постепенно теряют Абхазию*. По мнению автора, с каждым годом положение абхазов ухудшается. Кто же в этом виноват? «Грузины, Деникин, Ленин, Эшба5, Лакоба6 или наши депутаты в Народном Совете Абхазии? — писал он. — И до сих пор мы не поняли причину, хотя без конца пишем об этом. В прошлую зиму в одном

___________________________

* Все цитаты из публикаций газеты «Апсны» даются в переводе автора статьи.

158

из номеров... тбилисской газеты “Борьба” отмечалось: “Мы, грузины...
должны бояться не Деникина, не Ленина, не армян, а тех людей, которым мы доверяем...” Они за этими людьми следят, на своих партийных и других собраниях обсуждают их деяния, поведение...». Писатель считал, что причины ухудшения положения абхазского народа надо искать в самих себе, в национальной элите, в отсутствии единства. По его словам, одни представители национальной интеллигенции, политической элиты (включая депутатов Народного Совета Абхазии), словно «с России спустились по Волге и стали большевиками; другие... оказались в одном ряду с грузинскими меньшевиками... Так абхазы начали служить своей родине... А самой Абхазии нет...». В подтверждение своих слов М.А. Лакрба приводит катастрофическую демографическую ситуацию в стране: «Вчера как-то взял карту Абхазии и долгое время смотрел на нее. Можно поплакаться. Не спрашивая нас, разделили... на три части... и это выглядит так: 1) в Гагрском районе между русскими и абхазами по берегу на протяжении 8 километров и до горных массивов заселяются грузины; 2) территория между бзыбцами7 и абжуйцами8 в Гумистинском уезде9 держат в своих руках представители разных национальностей; 3) а в Самурзакане10 абхазы настолько разбросанно живут среди мегрельцев, что их трудно собрать, объединить». Писатель также выражает сомнение по поводу возвращения абхазских махаджиров на родину, при этом он не объясняет причины невозможности решения этой проблемы. Он обвиняет многих представителей интеллигенции, которые не видят реального положения народа и «делают вид, будто что-то делают». «Хватит лгать, “играть в жмурки”, как говорят русские», — к такому выводу приходит автор. Естественно, острая статья М.А. Лакрба не могла пройти незамеченной.
В следующем же номере газеты [Апсны 1920, № 28 (56) (№ 28 /66/)] была опубликована статья Д.И. Аланиа «Некоторые абхазские интеллигенты. (По поводу статьи “Хватит уже”)», в которой было выражено несогласие с пессимистическим настроением М.А. Лакрба. Автор с иронией и сарказмом отвечает писателю: «“Абхазский народ похож на больного, который находится в предсмертной агонии. А мы, не покладая рук работающие во благо народа, похожи на ‘комфору’ из воска, которая пытается продлить жизнь умирающего на один-два дня...
Что бы мы ни говорили и ни делали, дни абхазов сочтены, и напрасно мы трудимся...” Когда я услышал такое и прочитал статью Лакрба “Хватит уже”, мне трудно было сообразить, что сказать». Д.И. Аланиа категорически не воспринял критику М.А. Лакрба в адрес представителей абхазской интеллигенции.
В другом номере газеты [Апсны 1920, № 29 (57) (№ 29 /67/)] М.А. Лакрба опубликовал статью «Что удивительно...», в которой вступил в открытую полемику с Д.И. Аланиа. Писатель не разделял некоторые оптимистические взгляды оппонента на положение Абхазии и абхазского народа, апсуара. По мнению Лакрба, Абхазия тогда находилась в трагическом положении, некоторые местные демократы, выступая в Тифлисе от имени народа, говорят, что «абхазы принадлежат вам,

159

ваше слово для них закон». Писатель отмечал: «Если Абхазия находится в хорошем положении, то тогда где наши читальни?.. Где Горская школа? (Она, как писал Д.И. Гулиа в статье «История первой в Абхазии школы — “Горской школы”», была превращена в казарму и армейскую конюшню. — В.Б.). Из учащихся мальчиков в Сухуме только двое-трое абхазов. Остальные школы функционируют, как функционировали, а абхазские закрыли. Где свобода народа Абхазии? Аланиа не верит, но пусть он посмотрит на карту Абхазии и посчитает, сколько осталось абхазов, а сколько других народов... Правда, для большевика Аланиа все народы одинаковы, он трудится во благо пролетариата, а мы, “относящиеся к некоторым”, по его словам, работаем для народа... Мы не хотим ради пролетариата потерять апсуара... Аланиа желает узнать, какой партии я принадлежу. Когда Чхенкели11 спросил Асланбека Шерипова12: “Какой же Вы, наконец, политической партии”, тот ответил: “Я горец. И это вся моя политическая партия”. Аланиа спросил меня: “Какой я политической партии?” Отвечаю: я — абхаз».
Спустя некоторое время М.А. Лакрба опубликовал в газете не менее острую статью под тем же названием — «Хватит уже» [Апсны 1920, № 34 (72)], в которой, как и в статьях многих авторов, отражаются традиции народного ораторского искусства, активно используются пословицы и поговорки и такое эффективное художественное средство, как ирония; с ее помощью писатель усиливает критическую оценку тех или иных явлений жизни. В таких случаях ироничное описание ситуации метафорично, ибо под ним скрывается истинная правда действительности в интерпретации автора. Статью М.А. Лакрба начинает с вполне ироничным отражением происходивших в течение нескольких лет событий: «Вскоре после революции три года тому назад мы имели “Свободную независимую Абхазию”, в позапрошлом году — “Широкую территориальную, национальную автономию Абхазии”, в прошлом году — “Культурную автономию Абхазии, или автономную единицу Республики Грузия”, в нынешнем году — “Провинцию Грузии”.
До чего доведут нашу Абхазию, не знаю, но она сегодня движется по широкому пути, ей предоставляют выбор, ее очищают. А абхазы — члены Народного Совета — усердно работают... в поте лица, напоминая “обезьяну” Крылова». Последние ироничные предложения (особенно: «...на сегодня движется по широкому пути, ей предоставляют выбор...», «...абхазы — члены Народного Совета — усердно работают... в поте лица») подчеркивают отношение писателя к судьбе Абхазии, сложившейся в 1917–1920 гг., к деятельности некоторых политических лиц.
Однако заметим, что в Народном Совете, созданном грузинскими властями в Абхазии, было всего несколько абхазских депутатов, которые никак не могли повлиять на решения Совета. Впоследствии М.А. Лакрба уже открытым текстом утверждал, что Абхазия катится вниз, исчезает апсуара, и этому способствуют: «1) Наличие многих партий, когда один, прихватив кусок, бежит в одну сторону, а другой, прихватив другой кусок, бежит в иную сторону... 2) Абхазы, не воспитанные поабхазски, не знающие родного языка». Писатель обращает особое вни-

160

мание на факт существования многих партий в Абхазии, созданных не абхазами, а чужими народами, и призывает абхазов покинуть эти партии, наносящие вред народу, создать собственно национальную абхазскую партию, которая работала бы в интересах Абхазии и народа, куда в принципе могли войти и представители других народов, проживающих в Абхазии.
Д.И. Гулиа более спокойно, чем Д.И. Аланиа, отнесся к этим выступлениям М.А. Лакрба, считая такие дискуссии чрезвычайно полезными. В своей статье «О статье “Хватит уже”» [Апсны 1920, № 39 (77)] он отмечал, что некоторые читатели воспринимают такую полемику (например, между Лакрба и Аланиа) как «ругань двух лиц, топящих друг друга». Но это в корне неправильно; а «Лакрба и Аланиа после своих статей спокойно прогуливались по Сухумскому бульвару и живо беседовали и смеялись». Вместе с тем Д.И. Гулиа выразил свое несогласие с позицией М.А. Лакрба, связанной с проблемой многопартийности.
Гулиа писал: «...Лакрба хочет, чтобы абхазы были объединены одной национальной партией... это хорошее дело, но скажу следующее: 1. На Совете... наших депутатов семь человек... А когда для работы в комиссиях требовалось привлечь по одному представителю партий...
нашим депутатам пришлось разделиться на три партии, и они получили право направлять для работы в комиссиях троих своих депутатов от трех партий. 2. Если из-за своей малочисленности наши депутаты покинули бы Народный Совет... Абхазия, наподобие Зугдидскому уезду, растворилась бы в Грузии. Этим Советом выработана конституция... наши депутаты борются за предоставление Абхазии автономии... 3. Я тоже, как и Лакрба, хочу, чтобы все абхазы были объединены в одну партию... Но добиться этого вряд ли возможно... Где в мире найдете такое государство, где есть только одна партия?! Нигде!.. Ни один народ на это не способен, потому что по-разному думают дворяне и крестьяне... торговцы и покупатели... образованные и необразованные... мусульманин и христианин...». Однако правда заключается в том, что непримиримая борьба партий по идеологическим и иным соображениям может привести к трагедии; для малочисленного народа подобный конфликт может поставить народ на грань исчезновения.
Этого не желали ни Гулиа, ни Лакрба.
После этой публикации Д.И. Гулиа М.И. Лакрба написал патриарху письмо, которое под названием «Дорогой Дмитрий!» было опубликовано в газете «Апсны» [Апсны 1920, № 41 (79)]. Автор письма, соглашаясь с некоторыми позициями Д.И. Гулиа, все же отметил, что многопартийность может быть только в свободных и независимых государствах, но Абхазия таковым не является. «Наша главная цель — свобода Абхазии, — писал Лакрба. — ...Я желаю единства народа. Я понимаю, что не может быть одной партии, я всегда был далек от утопии. Я хочу, чтобы было единство абхазской интеллигенции, союз; если решение наших внутренних дел (вопрос земли и т.д.) будет зависеть от нас, будет полностью в наших руках, то можем разделиться по партиям... На сегодняшний день всем нам, абхазам не хватает единства и взаимопомощи;

161

мы не можем между собой найти общего языка, спорим о том, что нам уже не принадлежит»; «Если мы сами себе не поможем, никто нам не поможет».
В этом же номере газеты [Апсны 1920, № 41 (79)] Д.И. Гулиа завершил дискуссию с М.А. Лакрба, напечатав статью «По поводу присланного мне письма М. Лакрба»; он не изменил основные свои позиции, высказанные в публикации «О статье “Хватит уже”». А по поводу независимости Абхазии, о которой писал Лакрба, Д.И. Гулиа отмечал: «После революции и разрушения Российской империи... некоторые ее части — Грузия, Финляндия, Польша и другие сумели создать государства... Они не с оружием в руках создали государства. В то время, если и мы, абхазы, могли бы создать государство, то мы его создали бы, и никого не спросили бы. Поэтому мы оказались с грузинами в одном государстве. Кроме того, если мы получим самую плохую автономию и сможем использовать ее полностью, то мы оказались бы в одном ряду с народами, имеющими широкую автономию. И наоборот, если, имея широкую автономию, мы не сможем использовать ее, то мы не достигнем уровня тех народов, имеющих малую автономию». Очевидно, что Д.И. Гулиа в то время не верил в идею создания независимой Абхазии, ибо народ еще не был готов к этому. Однако мнение Д.И. Гулиа не вполне совпадало с мнением народа, который никак не мог согласиться с зависимым положением Абхазии, ибо он на своей шкуре испытывал прелести господствующей власти. Кстати, об этом свидетельствуют многие публикации (статьи, художественные произведения) в газете «Апсны».
Против М.А. Лакрба резко выступил М.И. Чалмаз13. Он напечатал в газете статью «Вначале реши свои проблемы, потом чужие» [Апсны 1921, № 3 (84)], в которой выразил недоумение по поводу письма Лакрба «Дорогой Дмитрий!». Чалмаз критиковал Лакрба не за концептуальные взгляды на действительность, а за манеру разговора с патриархом по поводу неполучения очередных номеров газеты «Апсны» в Тифлисе, где Лакрба некоторое время находился, и за его «индивидуалистические выходки». Правда заключалась в том, что Д.И. Гулиа готов был несколько экземпляров очередного номера газеты передавать в Тифлис для абхазских студентов, но последние, как ни просил Гулиа, не смогли найти человека, который доставлял бы им газету. Кроме того, Чалмаз считал безосновательной критику абхазских депутатов в Народном Совете Абхазии.
С позицией М.А. Лакрба, связанной с критикой абхазов — депутатов Народного Совета Абхазии, не согласился и протоиерей Д.Т. Маан (Марганиа)14. В данном случае мнение Маана совпадает с точкой зрения Д.И. Гулиа. В статье «Несколько слов о статье Николая Патейпа15 в 38-м номере газеты “Апсны”» [Апсны 1921, № 1 (82), 2 (83)] протоиерей отмечал, что, благодаря тем нескольким депутатам, еще сохраняется название страны — Абхазия; они неоднократно арестовывались за свою политическую деятельность, рискуя своей жизнью, пытаются отстаивать интересы народа.

162

Вместе с тем большая часть статьи Д.Т. Маана посвящена полемике со священником Н.С. Патейпа, который чуть раньше опубликовал статью «Кто не упал духом, тот увидел будущее» [Апсны 1920, № 38 (76)].
В ней Н.С. Патейпа размышлял об истории, культуре и будущем абхазского народа. Статья свидетельствовала о том, что ее автор хорошо знал историю своего народа. Он был восхищен родным народом, который перенес многие тяготы (завоевания, колонизации, угнетение), но смог сохраниться. Он писал, что завоеватели и колонизаторы захватывали и заселяли Абхазию, надеясь на то, что они останутся здесь навсегда; да и сама природа края и его стратегическое положение были главными причинами нежелания чужестранцев оставлять страну. Эти чужестранцы, «увидев, что нас, абхазов мало, и у нас нет образования и сильного покровителя, остались здесь, считая себя хозяевами, правителями этой земли. Кто пришел сюда и увидел райскую Абхазию, тот накладывает на нее руку, как голодный ястреб своими когтями впивается в перепелку. Со временем они, по причине вытеснения их нашей армией или нашим сильным покровителем, оставляют нас и уходят.
И мы остаемся полноправными хозяевами нашей родины... Мы сами не писали нашу историю, ее писали чужие. Наша земля носит наше имя, так оно было записано первыми фиксаторами». Далее автор отмечал, что, благодаря именно Богу, абхазы сохранились на своей родине.
«Не бойтесь, абхазы, с древних времен Бог покровительствовал нам, мы не исчезнем!» Н. Патейпа считал, что одного количества недостаточно для самосохранения, спасения народа; «если народ малочислен, но един, то может добиться многого». Автор выражал уверенность в том, что придет время, когда абхазский народ получит свободу, потому что «у Абхазии немало покровителей: Елырныха, Лыхных, Аныпсных» (Анан-Апсны Лдзааных)16.
Д.Т. Маан в статье «Несколько слов о статье Николая Патейпа в 38-м номере газеты “Апсны”», отметив, что Патейпа является одним из лучших абхазских священников, верным сыном своего народа, все же выразил свое несогласие с его некоторыми оптимистическими позициями. Д.Т. Маан более мрачно разрисовал прошлое и настоящее абхазского народа и его культуры. Он считал, что «ныне оставшиеся абхазы почти не существуют». По его словам, из-за того, что «абхазы не обращали внимания на образование и приобретение знаний, они превратились в людей, пренебрежительно относящихся к свому и зависимых от чужих... Нет завоевателей, которые не оставили бы раны на теле Абхазии... Я не видел ни одного абхаза, который отстаивал бы национальную самобытность народа... Бог не может помочь, если сам народ не помогает себе... Правда, нет ни одного народа без пороков, но такого народа, как абхазский, который отличается самоуничижительными пороками, не встретишь нигде; воровство, зловредная зависть, клеветничество, предательство — вот чем мы занимаемся. Мы должны понять, что пока мы не избавимся от пороков, не очистимся, не объ единимся для решения общенародных задач, нам не будут покровительствовать ни Елырныха, ни Лыхных, ни Аныпсных». По мне

163

нию протоиерея, «чужаки», появлявшиеся в Абхазии, нанесли огромный урон народу, они пытались поработить его, изменить лицо страны. Если они были «добренькими», то где большая часть нашего народа, «который густо населял все побережье до границ с Северным Кавказом? — писал Д.Т. Маан. — Куда же делись абхазы, жившие между Кодором и Аапста? Где дальцы17, цабальцы18, ахчипсувцы19, псхувцы20, аибговцы21? Что их унесло в Турцию? Кто-то скажет, что они добровольно покинули родину; они просто так не выселились... Они здесь не вынесли страданий, унижения, гнета. Что же случилось с самурзаканцами, большинство из которых, являясь прирожденными абхазами, не считают себя таковыми? Если вдумаемся, то поймем, что эти “чужаки” ничего хорошего нам не сделали, они обескровили нас... Патейпа прав в том, что название Абхазии еще сохраняется... но имеем ли мы сегодня право на нее? Мне кажется, что другие, прибывшие вчера, имеют больше прав. Что же нам дает одно название, если все богатство страны принадлежит чужим». И далее усиливается скептическое отношение автора к действительности. Он отмечал: «Нам кажется, что мы существуем, но не хотим видеть, что мы исчезаем... На наших глазах народ гибнет...». Д.Т. Маан осуждал тех абхазов, которые пренебрежительно относились к своему родному языку, легко отказывались от него и в угоду непонятным интересам переходили на другой язык. Протоиерей призывал открыто говорить правду, если даже она кому-то не нравится, объединить усилия всех здравомыслящих представителей народа для решения общенациональных проблем.
Очевидно, что взгляды Д.Т. Маана пессимистичнее, чем М.А. Лакрба. Более умеренную позицию по политическим вопросам занимал Д.И. Гулиа. Изначально ближе к нему был и С.Я. Чанба. Но со временем и у них позиция менялась, особенно по отношению к новому Народному Совету Абхазии, на который возлагали некоторые надежды.
В редакционной статье «Сухум, 28 марта» [Апсны 1919, № 3], предположительно написанной Д.И. Гулиа, выражается доверие к Народному Совету. В ней отмечалось, что депутаты — представители народа, думающие, подготовленные люди; они — «демократы, понимающие и уважающие свободу», борющиеся за свободу народов. Автор статьи был уверен, что эти «демократы» «не поставят Абхазию в рабское положение». В статье было изложено мнение многих представителей абхазского народа, согласно которому Народный Совет не отражает интересов Абхазии, ибо основной состав депутатов «чужаки», но эта точка зрения не поддерживалась автором статьи. Далее в статье читаем: «...Но большинство депутатов посчитало этот Совет как выражающий интересы народа; они 20 марта приняли решение о включении Абхазии в состав Грузии в качестве автономии (не спросив, конечно, народ. — В.Б.). Теперь вскоре состоится комиссия по выработке Конституции, определяющей правила вхождения Абхазской автономии в состав Грузинской Республики. (Половина членов комиссии будет состоять из депутатов грузинского парламента в Тифлисе, другая — из депутатов Абхазского Народного Совета.) Это имеет большое значение

164

для Абхазии. Ныне, когда нет рабства, надеемся, что Абхазия не окажется в рабском положении и получит настоящую автономию». Последующие события показали, что автор этой статьи ошибся. Народный Совет и власти Грузии и не собирались предоставлять Абхазии какойлибо автономии. Д.И. Гулиа часто задавали вопрос: «Где же та свобода народа, полученная после революции, о котором вы пишете?» В статье «Сухум, 1-е мая» [Апсны 1919, № 6] он, отвечая на этот вопрос, писал, что свобода сама по себе не приходит, абхазы не должны сидеть сложа руки, отставать от других народов; напоминал о том, как они проявили неорганизованность во время выборов депутатов Народного Совета в марте 1919 г. Д.И. Гулиа также с сожалением отмечал, что у абхазов нет единства при решении полезных и необходимых для народа задач, они не отдают своих детей в школу, не оказывают помощь школам. Вместе с тем писатель ставил вопрос о создании Абхазского Национального Совета, ибо в существующем Народном Совете Абхазии абхазов очень мало. Гулиа даже был председателем комиссии по организации собрания (видимо, учредительного) Абхазского Национального Совета. Как сообщал он в информации «Абхазский Национальный Совет» [Апсны 1919, № 14], собрание должно было состояться 20 июня 1919 г.
Перед этим должны были пройти уездные собрания, где должны были избрать своих представителей на общий съезд. Но дело в том, что такие мероприятия можно было провести с разрешения властей Абхазии, а они, по понятным причинам, не были заинтересованы в создании Абхазского Национального Совета, который мог стать объединяющей силой; меньшевики опасались именно этого единства народа. Д.И. Гулиа, естественно, понимал причины, по которым ему никак не удавалось организовать съезд, но он открыто не мог писать о них; писатель, как и другие, больше говорил об отсутствии единства внутри абхазского общества. Однако сложившаяся ситуация так или иначе просматривалась в статье Д.И. Гулиа «О сборе Абхазского Национального Совета» [Апсны 1919, № 15]. В итоге ничего из этого не получилось.
Определенные изменения претерпели и взгляды С.Я. Чанба, который больше симпатизировал большевикам, нежели меньшевикам, ибо первые провозгласили идею о праве нации на самоопределение. Он также не был против создания общества социальной справедливости.
В своей статье «Сухум, 17 марта» [Апсны 1919, № 2] С.Я. Чанба, оценивая причины и последствия Первой мировой войны, отмечал, что народы поняли истинное лицо политиков, правителей и богачей (буржуазии), которые, в угоду личным интересам, столкнули народы, бросили их в кровавую бойню; воюющие крестьяне, рабочие из Турции, Германии, Австрии, России и др. — братья. Поняв всю гнусность войны, солдаты начали оставлять поле боя; когда революция охватила многие страны, война закончилась. Революции боятся Франция, Англия, Америка и др. Однако, как говорил Чанба, после войны еще большей трагедией стала внутренняя война (речь, видимо, идет о Гражданской войне). Очевидно, что С.Я. Чанба поддерживал идею большевиков, которые провозгласили право нации на самоопределение, свободу, но кото-

165

рое еще не получило своего решения. Автор надеялся, что будут решены и проблемы Абхазии, и эти надежды он связывал с выборами в новый Абхазский Народный Совет (АНС), которые должны были состояться 18 марта 1919 г. Он думал, что АНС решит задачи политической и экономической свободы Абхазии. Вместе с тем исторические источники свидетельствуют о том, что грузинское правительство, опасаясь, что А.И. Деникин, получив поддержку англичан, претворит в жизнь свои цели, провело так называемые «демократические» выборы в Абхазский Народный Совет, который впоследствии был переименован в Народный Совет Абхазии (НСА). В результате выборов большинство членов НСА составили сторонники грузинского правительства; оно, естественно, не выражало интересов населения Абхазии. Поэтому НСА не имел поддержки среди большей части населения Абхазии, но судьбу Абхазии Совет решал по своему усмотрению, не спрашивая народа.
Свои взгляды на политическое положение Абхазии С.Я. Чанба выразил на открытии нового Народного Совета, в котором он был членом фракции «независимцев», состоящей из нескольких человек. Речь писателя была опубликована в одном из апрельских номеров газеты «Апсны» [Апсны 1919, № 4]. Оратор отмечал, что, «когда Октябрьская революция разогнала так называемое “Временное правительство”, грузинские социалисты... почувствовав, что не смогут реализовать свои идеи, покинули Россию и отправились на Кавказ, в Грузию». Они, считая себя интернационалистами, прибыв в Грузию, начали строить грузинскую государственность. И с этого момента, по словам Чанба, «лидеры грузинского народа свернули с правильного пути»; в «России они шли по интернационалистскому пути, а вернувшись в Грузию... они отказались от этого и перешли на путь так называемого “социал-патриотизма”». Далее С.Я. Чанба говорил: «Теперь грузины ухватились за государственность. Все партии, включая национальнодемократическую партию, кроме одной-двух, объединились и занялись этим делом. Без земли, населения никакое государство не может состояться. Поэтому грузины начали расширять свои границы. И в этой ситуации наша маленькая Абхазия стала лакомым куском. Но как наши соседи могут приобрести ее? Сегодня силой кого-либо подчинить трудно, если хитростью не овладеешь им». По мнению С.Я. Чанба, они хитро разыграли идею «самоопределения». «Сейчас народ Абхазии “самоопределяется”. Так ли на самом деле?! На первый взгляд кажется, что это действительно так, но если внимательно всмотримся, то увидим, что дело “самоопределения” не в наших руках, оно прихвачено другими, которые решают свои проблемы. Разогнав Абхазский Совет, захватив власть в округе (Абхазии, которая продолжала называться, как в бывшей Российской империи, Сухумским округом. — В.Б.), они отняли наше право на самоопределение». С.Я. Чанба сжато говорил о некоторых страницах послереволюционной истории Абхазии. Оценивая характер и цели новых выборов в Совет, он писал: «Они активно проводили агитацию среди населения, чтобы выдвинуть и избрать своих сторонников, чтобы через них решить свою давнишнюю мечту —

166

включение Абхазии в состав Грузии. Как видите, они сегодня близки к этой цели». Завершая свою речь, С.И. Чанба отметил: «Мы приветствуем создание грузинской республики, уважительно относимся к самоопределению грузин и поздравляем их; но мы любим, уважаем себя не хуже, чем они, среди красивых словечек мы чувствуем их цель — добиться обладания Абхазией. И поэтому мы протестуем против них».
В другой статье — «Единение» [Апсны 1920, № 18 (56)] С.Я. Чанба отмечал, что только единство народа может спасти народ. Он писал: «К сожалению, наш народ разделен, в прошлом половина народа, не вынеся рабства, покинула родину... Другие, чужаки, заняли Гумистинский уезд и тем самым разделили нас здесь. Это нанесло народу большой вред, стало препятствием нашего единства. Слово бзыбцев не доходит до абжуйцев, слово абжуйцев — до бзыбцев, а слово абжуйцев и бзыбцев не доходит до самурзаканцев. Вот так мы разделены, общего языка не находим... Но в последнее время, как я вижу, мы стали ближе, начали понимать наших сыновей, которые выступают за нас... Когда арестовали Аланиа и Маан, бзыбцы выразили протест; они сказали, что арест депутатов от народа означает арест всего народа; свой протест они донесли до Совета. То же самое собирались сделать абжуйцы, но не успели... Это воодушевило ваших сыновей, и они готовы более энергично отстаивать интересы народа... Знайте, в единстве наша сила».
Позиция С.Я. Чанба совпадала с взглядами Д.И. Аланиа — тоже члена фракции «независимцев» в Народном Совете. Его доклад на собрании абхазской интеллигенции (сокращенный вариант доклада опубликован в марте 1920 г. в двух номерах газеты «Апсны» — № 7 /45/, 9 /47/) свидетельствует о том, что народ интересовался своим положением, политическими процессами, происходившими в стране. Абхазы упрекали своих депутатов: «Мы знаем, что вы, наши сыновья, депутаты Совета, делаете много для нас, но ваш недостаток заключается в том, что вы не приходите к нам и не говорите, как идут наши дела на Совете». На это Д.И. Аланиа ответил, что они (депутаты) знают об этих недостатках, и указал на причины их возникновения: «Конечно, нам следовало приходить на народные собрания и докладывать вам о положении наших дел, и узнать о ваших болях, однако в наше трудное время сложно и дорого стало перемещаться. У других есть партийные организации, которые оказывают им финансовую помощь, а у нас таких организаций нет, и некому нам помочь. Это первое. И второе, нас стало меньше. Если все, объединившись, не выступим против наших противников, мы их не одолеем. Мы надеемся на вас, нашу абхазскую интеллигенцию, вы живете среди народа, говорите им о наших делах.
А нам сообщайте о бедах народа. Если мы все рука об руку будем работать, то, возможно, Абхазия сохранится». И далее Д.И. Аланиа обрисовал реальную картину действительности: «Когда они под любым предлогом разогнали первый Совет (Абхазский Народный Совет. — В.Б.) и организовали выборы в так называемый Народный Совет Абхазии, мы с этим не согласились, ибо мы знали, что хитростью и обманом созданный от имени Абхазии новый Совет никакой пользы не принесет

167

самой Абхазии. Несмотря на это, мы надеялись на то, что, введя наших людей в этот Совет, как-то поможем Абхазии; поэтому мы составили список № 8. В этот список включили людей, которые могли поддержать Абхазию, при этом мы не обращали внимания на их партийную принадлежность. Мы думали, что во время голосования все абхазы поддержат их. Наша беда — отсутствие у нас, абхазов, единства; во время выборов все разбрелись по партиям, и мы не набрали нужное количество голосов; в итоге вместо 20–25 возможных наших депутатов всего были избраны 7. По этой причине на Совете мы оказались в меньшинстве.
Депутатов прогрузинской ориентации оказалось намного больше. И с тех пор на Совете мы пытаемся отстаивать интересы Абхазии, спорим с ними без конца. Чтобы понять наши разногласия, посмотрите конституции, написанные нами и ими. Они стремятся включить Абхазию в состав Грузии. Сейчас наша позиция такова: в нынешней ситуации Абхазия может находиться в составе Грузии, но Абхазия должна сохранить за собой право на свое богатство, решать вопросы земельные, земства и образования и другие; одним словом это называется автономией. Наши оппоненты тоже поддерживают идею предоставления Абхазии автономии, однако есть разные автономии: существуют малая автономия и широкая автономия. Они предлагают малую автономию (областную автономию), а мы требуем широкую автономию (типа автономии Канады или автономии Финляндии, когда она была в составе России). И до сих пор мы дискутируем с ними по этому вопросу.
И неизвестно, кто в этом споре победит. Ныне нам предлагают войти в Учредительное собрание Грузии; вы сами знаете, что никакой пользы от этого нет. Вот такие наши сегодняшние дела».
А в октябре 1920 г. О. Чачаа22 опубликовал в газете [Апсны, № 37 (75)] статью «Слава тебе, а сила мне», в которой он писал, что с включением Абхазии в Грузию ее права уменьшились; она даже не получила реальную автономию, которую обещали грузинские власти. О какой автономии может идти речь, когда руководителей Абхазии присылают из Тифлиса. В данном случае он разделяет позицию Д.И. Аланиа.
Немало других статей, посвященных политической ситуации в Абхазии в конце 1910-х гг. Они в той или иной степени перекликаются с публикациями Д.И. Гулиа, С.Я. Чанба, Д.И. Алания, М.А. Лакрба и Д.Т. Маана и других, поэтому нет смысла подробно останавливаться на них.

* * *

Авторы газеты, обсуждая политическое положение Абхазии, не могли обойти вниманием тему махаджирства. Писатели и общественные деятели прекрасно понимали, что выселение большей части абхазов в Турцию в 60–70-х гг. XIX в. стало основной причиной резкого ослабления Абхазии и абхазского народа. Они пытались немного изменить ситуацию, возвратив хотя бы часть махаджиров. Однако в условиях несвободы народа решить эту задачу оказалось невозмож-

168

но. В анонимной статье «Сухум, 28 августа» [Апсны 1920, № 31 (59) (№ 31 /69/)] затрагивалась проблема возвращения махаджиров из Турции. В ней отмечалось: «Для нас, абхазов, находящихся на родине, в Абхазии, самым больным вопросом является то, что большинство нашего народа находится далеко от нас, в Турции. До сих пор мы молчали об этом, понимая, что были бессильны решить эту проблему».
Действительно, при самодержавной власти в Российской империи, которая способствовала выселению «непокорных горцев», решить проблему возвращения изгнанников в Абхазию было совершенно нереально. С конца XIX в. лишь небольшому числу махаджиров (в том числе семье отца Д.И. Гулиа — Урыса /Иосифа/ Гулиа) удалось нелегально вернуться на родину. В то далекое время многие представители грузинской интеллигенции сочувствовали абхазским махаджирам.
Они с болью писали о трагедии абхазов. «После завоевания Черкесии Верховное правительство из-за стратегических и других соображений посчитало нужным опустошить эти места. В Сухумском, Бичвинтском (Пицундском. — В.Б.), Гагрском и других ущельях, там, где раньше гремела жизнь, теперь не встретите следов человека», — писала газета «Дроэба» («Время») от 6 июня 1875 г. [См. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 10]. В 1880 г. эта же газета (№ 199) описывала удручающее положение абхазских переселенцев: «Вы представляете сейчас, в каком положении должны быть те абхазы, которые как рыба свалены друг на друга на судне “Агнос Петрос”, у которых нет ни еды, ни воды, ни одежды, и что хуже всего — права выхода на сушу!.. Ни наше правительство, ни власти Турции не хотят запускать этих людей в свою страну... Турция не принимает изгнанных от нас людей. У обеих стран есть свои политические соображения, по которым эти люди не должны иметь место на территории России и Турции... Неужели так велика их вина, что мы человеколюбие подчиняем каким-то политическим соображениям и просвещенная власть доведет дело до того, что эти люди или утонут в море, или же съедят друг друга в каюте. Мы помним, несколько лет тому назад, какой шум подняли журналы и газеты по поводу того, что директор Московского зоологического сада плохо кормит животных сада. “Какой же он варвар, что так мучает животных”, — писали эти журналы и газеты. Насколько более потрясающим является участь тех малолетних детей и их матерей, которые от голода погибают между небом и водой... Абхазов кидают, как мяч, от нашего порта до порта Турции, откуда их выстрелами возвращают обратно, и стоят они, эти несчастные, потерявшие надежду и отчаявшиеся люди меж двух земель» [См. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 45–46].
Другая корреспонденция («Из Поти 28 сентября пишут») на страницах «Дроэба» утверждала мысль о том, что никакого добровольного переселения абхазов в Турцию не было: «Удивляюсь крепости и силе этого народа — после таких бед и мытарств у них каждый пятый еще жив. Этот человек, которого насильно угнали в Турцию, там потерял самое дорогое — жену и детей; но он все равно стремится на родину,

169

говорит, что вся семья с собой унесла в могилу тоску о родине. И хотя бы он должен увидеть их опустевший двор, чтобы на том свете обрадовать их рассказом о нем» [См. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 47]. В своей статье «Абхазы и Абхазия» публицист С. Месхи подчеркивал, что берег Черного моря Кавказа с древнейших времен населяли черкесы и абхазы; при богатейшей природе края жители жили бедно. По его мнению, выселение большого количества горцев произошло насильственно: «Большая часть абхазов, которых посадили на корабль для выселения в Турцию, плакала, рыдала, простирала руки к родной стране... Коль это так, то мы должны надеяться на то, что всем желающим абхазам наше правительство предоставит право вновь вернуться и поселиться в своей стране. Помимо человеколюбия, этого требует справедливость и даже польза, потому что несомненно, что такие народы, как черкесы, абхазы, лучше иметь в качестве друзей, чем врагов» [Дроэба 1878, № 158; см. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 38–39].
Но, к сожалению, в последующие десятилетия в среде грузинской элиты начали преобладать другие взгляды, которые, например, в 1870-х гг. выразили педагог и общественный деятель Я.С. Гогебашвили (1840–1912), писатель и публицист Г. Церетели (1842–1900) и др.
Я.С. Гогебашвили в статье «Кем заселить Абхазию» утверждал, что только грузино-мегрелы на правах соседнего народа имеют преимущество на колонизацию территории Абхазии [Тифлисский вестник 1877, № 209, 210, 243–245, 248; см. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 16]. А Г. Церетели в статье «Курьер» писал: «Как прекрасно побережье Черного моря, начиная от Поти и до Крыма. Теплый климат и море объединили на этих берегах Европу и Россию с прекрасной землей Западного Кавказа... Прежнего населения — черкесов и абхазов — уже нет. Обстоятельства вынудили их покинуть свою страну.
Земли очень много... так о чем же думает наш народ, почему до сих пор не решается переселиться в эту страну? Говорят, не могу бросить свою родину, свой уголок; но не могут же люди все время кучиться, словно мухи, в одном уголке, где нельзя ступить ногой, ведь все равно, рано или поздно, некоторым нашим людям придется покинуть свои села из-за нехватки земли. Так не лучше ли сейчас же подготовиться, пока прибрежные страны не заняты другими и пока еще есть много мест.
Если кто-то скажет, что ему трудно бросить свой край, то где бы он ни находился, разве Кавказ не наш край? Весь Кавказ является нашей землей, нашей страной... Поселимся ли в стране черкесов или в Дагестане, везде наша родина...» [Церетели 1873; см. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 27–28). Г. Церетели предлагал создать специальное общество, которое способствовало бы переселению грузинских крестьян в Абхазию и Западный Кавказ (бывшую Черкесию). Эти мысли Г. Церетели повторяются и в других его публикациях — «Переселение» [Дроэба 1879, № 27; см. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 39–40], «Мнение господина Верещагина о заселении Джигетии и Абхазии» [Дроэба 1879, № 36; см. также: Этни-

170

ческая «революция» в Абхазии... 1995, с. 40–41], «Заселение Джигетии и Абхазии» [Дроэба 1879, № 36; см. также: Этническая «революция» в Абхазии... 1995, с. 41–42].
А уже в новейшее время писатель, общественный и политический деятель Грузии И. Гомартели (1875–1938) в частности писал: «Абхазцы не занимаются ни хозяйством, ни хлебопашеством, ни торговлей, ни промыслом... Абхазец — изящный, стройный, красивый. Он любит коня, кутеж, природу, а труд, работу — нет... Абхаз не смог создать культуру, не создал письменность, и сегодня он пытается создать письменность изуродованной русской азбукой. Абхазы сегодня не смогут создать собственную азбуку. У них нет культурной силы для этого...
Если руководствоваться судьбой самих абхазцев, разве не все равно, кто их проглотит, если это поглощение обязательно?» [Алиони. 1917, 16–23 ноября; см. также: Грузино-абхазский конфликт... 2007, с. 9].
Комментировать эти слова бесполезно, они сами за себя говорят. Справедливости ради скажем, что такие настроения, хотя в незначительной степени, присутствовали и в абхазском обществе в начале XX в. Об этом свидетельствуют многие публикации в «Апсны» и история самой газеты. Некоторые представители абхазского народа не понимали значения письменности и литературы на родном языке и образования (об этом еще скажем ниже).
После двух революций 1917 г. у абхазов появились некоторые надежды на возвращение своих соотечественников. В упомянутой статье «Сухум, 28 августа» отмечалось: было очень важно, что «у всех появилась возможность говорить о волнующих их вопросах, и мы начали говорить о своей боли. По этому вопросу мы начали проводить собрания, обсуждения. И в этих собраниях не только абхазы, но и представители других национальностей неоднократно принимали решение о возвращении абхазов-махаджиров на родину, а также о сохранении ныне пустующих в Абхазии земель для возвращающихся махаджиров. Абхазы никогда не забывали об этой проблеме, но сейчас усиленно занялись ею. Однако ходят разговоры, что какие-то люди, прибывшие извне, не поставив в известность ни Народный Совет Абхазии, ни Комиссариат, ни коренное население — абхазов, начали заселять все незанятые земли. Если это правда, то наши абхазские депутаты Совета должны были поднять этот вопрос, но пока они этого не сделали... Все, кто занимается возвращением абхазских махаджиров, должны понять, что земельный вопрос так же чрезвычайно важен, как и само возвращение. Если не будет земли для махаджиров, зачем тогда их мучить очередным тягостным переселением! Вначале надо решить земельный вопрос, а потом начать процесс возвращения».
Похожие мысли высказал Д.И. Аланиа в статье «Два слова о проблеме махаджиров» [Апсны 1920, № 10 (48)]. Он отмечал, что «у каждого абхаза, оставшегося на родине, есть родственники среди махаджиров, но общаться они не могли; не было никаких надежд, что они увидятся, ибо время было такое. В России произошла большая революция. Произошли невероятные изменения. Абхазы начали думать о возможно-

171

сти возвращения в Абхазию своих братьев-махаджиров. Этот вопрос начали поднимать на общих собраниях народа. Все партии поддержали эту идею, но проблема так и осталась нерешенной. Сегодня нам необходимо срочно заняться этим вопросом, если сегодня не решим его, то завтра будет поздно». Далее он сообщал, что полномочные представители махаджиров обратились с письмом в грузинское правительство с просьбой разрешить им вернуться на родину. Для решения проблемы возвращения соотечественников Д.И. Аланиа предлагал выполнить следующие задачи: «1) в каждом уезде провести общее собрание абхазов и принять решение, отражающее наше желание возвратить махаджиров; 2) поставить вопрос возвращения махаджиров на Народном Совете Абхазии; 3) определить земельный фонд для махаджиров; 4) выкупить за казенный счет дома греков и армян, покидающих Абхазию; 5) послать абхазскую делегацию в Турцию для проведения переговоров с махаджирами». Но почему в те годы некоторая часть греков и армян покидала Абхазию? Ответ очевиден: это результат националистической политики тогдашнего правительства Грузии в Абхазии. И в конце, обращаясь к абхазской интеллигенции, он писал: «Вы должны понять: чем меньше численность нашего народа, тем труднее решить наши проблемы. Наши махаджиры должны вернуться к нам!!! Могилы их предков взывают к ним, их дети должны расти и воспитываться на родине».
В небольшой статье «Комитет по делам махаджиров» [Апсны 1920, № 8 (46)], опубликованной под псевдонимом «Деге», Д.И. Гулиа предлагал создать «Эмиграционный комитет», который смог бы эффективнее способствовать возвращению абхазских махаджиров из Турции.
По мнению писателя, необходимо держать земли для махаджиров, выбрать людей, которые собирали бы необходимые деньги, а возвращать махаджиров надо поэтапно, по 10–20 семей. Такие мысли Д.И. Гулиа высказал и в другой маленькой статье — «Еще раз о проблеме махаджиров» [Апсны. 1920. № 9 (47)]. Вместе с тем он отметил, что надо послать людей в Турцию и поговорить с самими махаджирами, и почемуто выразил уверенность в том, что Тбилиси поможет в решении этого вопроса. Однако грузинские власти, господствовавшие в Абхазии в течение трех лет (1918–1921), никаких шагов не предприняли для возвращения абхазов из Турции; время показало, что они преследовали совершенно другие цели — максимальное заселение Абхазии грузинами из разных регионов Грузии.
В другой своей статье — «Пребывание Мыстафы Бутба23 [в Абхазии]» [Апсны 1920, № 31 (59) (№ 31 /69/)] Д.И. Гулиа приводит рассказ Мустафы Бутба о жизни абхазских махаджиров в Турции. М. Бутба утверждал, что абхазы в Турции сохранили язык, они в основном мусульмане, многие на военной службе.
В корреспонденции «Еще раз о проблеме махаджиров» [Апсны 1920, № 22 (50) (№ 22 /60/)] сообщалось о том, что недавно в Сухуме на собрании абхазской интеллигенции рассмотрели проблему возвращения махаджиров, которые «насильственно были выселены в Турцию

172

благодаря русским чиновникам и турецким агентам». Было решено послать человека в Турцию, чтобы выяснить настроения махаджиров; создан комитет по оказанию помощи махаджирам (председатель комитета Г. Зухба, секретарь М. Тарнава24, члены: В. Ачба, А. Чочуа, Д. Гулиа, Д. Аланиа). Комитет должен был организовать сбор средств для махаджиров, которые захотят возвратиться на родину. Однако, несмотря на все старания представителей абхазской интеллигенции, в той политической ситуации проблему возвращения абхазских махаджиров на родину так и не удалось решить. Этот вопрос был поставлен и в первые годы Советской власти в Абхазии, но в условиях СССР еще труднее оказалось выполнить желание народа. Возвратились к этой проблеме лишь в конце 1980-х гг. Времени прошло много, но вопрос продолжает волновать абхазское общество. Ныне сделано очень мало; из сотен тысяч махаджиров возвратилась на родину лишь небольшая часть.

* * *

Значительное место в публицистике занимают темы образования, просвещения народа, развития национальной школы, сохранения и функционирования родного языка. Многие абхазы не придавали особого значения этим проблемам. И неудивительно, что в статьях звучит беспощадная самокритика. К вопросам образования и родного языка часто обращался Д.И. Гулиа (более чем в пятнадцати статьях); да и основанная им газета «Апсны» была нацелена на решение просветительских задач. Во главу угла образования Д.И. Гулиа ставил родной язык. В статье «Наше время...» [Апсны 1919, № 33, 34] он указывал на необходимость развития абхазского языка по причине трудности его освоения. По его мнению, «абхазы в древности были многочисленным народом, имели своих царей, однако из-за того, что они не создали письменность на родном языке, сам язык отстал в своем развитии; они освоили другие языки и растворились среди чужих народов, забыв свой абхазский язык. Вместе с тем никто из представителей других национальностей не освоил абхазского языка; таким образом, численность абхазов уменьшалась и достигла нынешнего уровня». Но вряд ли язык был виновен в уменьшении численности народа; вспомним хотя бы XIX век, Кавказскую войну, опустошившую страну. С моей точки зрения, Д.И. Гулиа специально обострял проблему, чтобы привлечь внимание народа к образованию на родном языке, искоренить в сознании многих абхазов пренебрежительное отношение к своему языку. Просветитель писал: «Мы, абхазы, пренебрежительно относимся к своему языку, не хотим его развивать. Многие, вместо сохранения и развития родного языка, говорят: зачем он нам нужен, какая польза от него... И в этих условиях может ли развиваться наш язык? Может же исчезнуть язык?.. Конечно же, исчезнет. Но если этот язык исчезнет, то исчезнет и народ — носитель этого языка... Однако, сколько ни объясняй, некоторые не верят в эту печальную перспективу; они отвечают: Абхазия давно существует, и за это время она не исчезла, а что такое

173

сейчас произошло? Знайте, вы, кто так говорит, что и в ваше время Абхазия потеряла значительную часть коренного населения, но сейчас, по сравнению с прошлым, Абхазия переживает большой наплыв иностранных граждан, никогда не было такого многообразия языков на ее территории. И в этих условиях, если мы двумя руками не возьмемся за родной язык, не будем развивать письменность, образование на абхазском языке, то мы его потеряем. Потеряем язык — исчезнем мы, сами абхазы».
Подобные взгляды Д.И. Гулиа выразил и в статье «Главная сила — единение...» (опубликована под псевдонимом «Донган») [Апсны 1919, № 12]; он отмечал, что в древности Абхазское царство охватывало большую территорию — от Лихского (Сурамского) перевала до Азовского моря, от р. Кубани до Черного моря; и Карталиния зависела от Абхазии. «Где сейчас та большая Абхазия? — писал Гулиа. — Абхазы пренебрегали образованием, своим родным языком, не создали письменность на родном языке; пользовались чужой письменностью... Словом, мы растворились среди образованных и более сильных народов.
Все видите, сколько нас осталось сегодня. И те, кто сегодня еще остался, неуважительно относятся к родному языку... не проявляют рвения к образованию... не могут объединиться... Если мы не проснемся, как другие народы, не проявим усердие к образованию, не будем учиться на родном языке, то у нас нет будущего, мы растворимся среди других народов, исчезнем...». Эти мысли Д.И. Гулиа почти повторяет и в статье «Слово об абхазах» (тоже опубликована под псевдонимом «Донган») [Апсны 1920, № 7 (45)]. Автор писал: «Человек или целый народ могут исчезнуть навсегда, если даже физически сохранятся. Это ужасная смерть... Если забываешь свой язык, свои традиции, ведешь себя как чужестранец, то ты навсегда умер для народа...».
Проблемам образования посвящена и статья Д.И. Гулиа «Абхазские школы» [Апсны 1919, № 2]. В ней он осуждал пассивность населения в этой сфере; утверждал, что «ни один народ, не имеющий образования, не может быть свободным...». Особое внимание Гулиа обращал на развитие школьного образования, положение учителей, которым необходимо было оказывать материальную поддержку. Он возлагал надежды на будущий Абхазский Народный Совет, который мог решить три важные задачи: первое — поддержка школьного образования, второе — подготовка кадров врачей для сельских местностей, третье — ремонт дорог. Впоследствии его надежды рухнули, ибо Народный Совет и не собирался заниматься этими вопросами, противоречащими ассимиляторской политике меньшевиков. Примечательна судьба Горской школы, о которой Д.И. Гулиа написал большую статью «История первой в Абхазии школы — “Горской школы”», опубликованную под псевдонимом «Деге» в восьми номерах газеты «Апсны» [1920. № 12 (50)–19 (57)]; она написана на стыке трех жанров — публицистической статьи, научной статьи и очерка. В статье показана история Горской школы от ее создания 14 апреля 1863 г. до июня 1920 г. Печально то, что Д.И. Гулиа во многих случаях опирался на архив школы,

174

часть которого впоследствии хранилась в Абхазском государственном архиве, уничтоженном 22 октября 1992 г. С момента своего открытия школа была под особым присмотром наместника Кавказа и военного командования царских войск, ибо в регионе она была единственной.
Школу неоднократно посещали главные инспекторы (начальники) кавказских школ Неверов и К.П. Яновский, генерал-губернатор Кутаисской губернии Д.И. Святополк-Мирский, начальник Горского управления генерал Старосельский, принц П.Г. Ольденбургский и др. Вначале количество учащихся составляло 20 мальчиков (из них 15 — абхазы, 5 — сыновья русских чиновников); в 1872 г. оно было доведено до 40 человек, а в 1874 г. — до 81 человека (из них 40 — за казенный счет, 41 — за оплату). Во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. школа была закрыта, а архив был отправлен в Кутаис, другие документы и материалы — в Цабал (Цебельду). Школа вновь была открыта 7 февраля 1879 г., а занятия начались лишь 22 сентября 1880 г. (количество учащихся — 72). В последующие годы появились новые постройки и в 1895 г. количество учащихся достигло 196 человек. В начале XX в. в Сухуме было открыто Городское училище, и где-то с 1910 г. Горская школа постепенно начала приходить в упадок; уменьшалось число учащихся, ибо некоторые пошли в Реальное и Городское училища. Но Горская школа все же функционировала до революции 1917 г. После революции материальное положение школы ослабло. Кроме того, как отмечал Д.И. Гулиа, с июня 1918 г. школьные здания были превращены грузинскими войсками в армейскую казарму и конюшню.
О значении образования неоднократно писали другие писатели и публицисты — М.А. Лакрба, Дз. Х. Дарсалиа25, Д.Т. Маан, Д.И. Аланиа, И.А. Аджинджал26 и др.
В статье «Учение — свет...» [Апсны 1919, № 20] М.А. Лакрба, как и Д.И. Гулиа, отмечал, что сила народа — в его образованности; подвергал критике интеллигенцию за пассивность и бездействие. Он писал: «Тот народ, который не самосовершенствуется, не может защитить себя, объединиться, не имеет перспективы, исчезнет. Победивший народ не щадит побежденного. И побеждает он не силой оружия, не численностью, а образованием, знанием... культурой, сила воздействия которых безгранична. Народы, государства, какими бы они ни были большими, могут деградировать и исчезнуть, как капля в море, если будут пренебрегать образованием, мудростью. И в условиях, когда исчезают недостаточно культурно развитые, непросвещенные большие государства, на что мы, абхазы, должны надеяться? Чем мы лучше ушедших в небытие народов? Мы сегодня находимся на грани исчезновения, деградации. И в этой ситуации мы попусту тратим время, некоторые представители нашей интеллигенции спят, как будто умерли год тому назад, хотя Абхазия надеется на них... Не проснулись они еще... У нас нет высокообразованных людей. Правда, немало тех, кто владеет грамотой... Чем же занимается наша интеллигенция? Чем они помогают Абхазии?.. Если хочешь узнать, чем занимаются многие представители интеллигенции, можно выйти на Сухумский бульвар, и

175

ты их там увидишь. Когда другие народы заняты каким-то делом, они, и утром, и днем, и вечером, расчесанные, одетые в черкеску с кинжалом на поясе, красуясь и смеясь, без конца гуляют, посещая одну кофейню за другой... Просто духом падаешь, смотря на нашу абхазскую интеллигенцию; это они будут ковать свободу Абхазии?..». И в статье «Несколько слов о статье Б. Чолокуа27 “Время и мы, абхазы”» [Апсны 1919, № 10] Лакрба отмечал важность единства народа, особенно единства тех, которые стремятся вывести народ на правильный и спасительный путь, указывал на большую роль образованной интеллигенции в этом процессе и призывал поддерживать их и сплотиться вокруг них. Беды народа он связывал с нехваткой образования, с некоторыми традициями, которые наносят ущерб народу. «Мы все должны стремиться получить образование, именно оно восславит нас, направит по праведному пути», — писал писатель. В других публикациях — «Письмо в редакцию» [Апсны 1919, № 21], «Сельские школы» [Апсны 1919, № 24] — М.А. Лакрба выражал свое беспокойство по поводу отсутствия абхазских учащихся в Сухумском реальном училище, Сухумской женской гимназии и т.д.; указывал на отсутствие нормальных условий для получения школьного образования в селах Абхазии; отмечал, что сельские школы не получают никакой помощи, а основная масса абхазов живет в сельской местности.
В статье «Кто имеет образование — будет всегда впереди, а кто не имеет — отставать» [Апсны 1920, № 20 (58)] Д.И. Аланиа подчеркивал: «Сегодня главной силой являются ум и знание. Народы (включая и малочисленные), имевшие образование, выдвинулись вперед, получили свободу, а малообразованные народы (абхазы и другие) остались позади. Если мы не хотим бесславно исчезнуть, мы, абхазы, должны взяться за образование... Именно образование спасет наш малочисленный народ».
Статья протоиерея Д.Т. Маана «Удачи вам, кто от чистого сердца работает во благо абхазского народа» [Апсны 1919, № 3] наполнена патриотическим пафосом; автор, горячо любящий свой народ, его культуру и родной язык, приветствовал выход газеты на абхазском языке; он выражал надежду, что с помощью газеты судьба абхазского языка изменится к лучшему. Вместе с тем он писал: «На страницах газеты вы пишете, что великая революция в России дала свободу всем народам, право решать свою судьбу самим. Однако этой свободы, о которой вы говорите, у Абхазии еще нет, и думаю, что в ближайшее время ее не будет, ибо народ получит свободу благодаря лишь образованию и силе (мощи); но, к несчастью, и того, и другого у нас нет. Если даже получим свободу, мы сами не сможем решить свои проблемы, у нас нет возможностей... Куда бы мы ни входили, если абхазский язык, определяющий лицо народа, хорошие национальные традиции сохранятся и абхазы у себя на родине будут чувствовать себя хозяевами, а не гостями... — вот что нам нужно...». Автор также отмечал, что абхазы с грузинами, «в руках которых ныне находимся», жили вместе, по соседству, но тогда «они не мешали функционированию нашего языка, не иска-

176

жали наши прекрасные традиции, не претендовали на нашу родину, думаем, что и сегодня они не нанесут нам вред. Мы пока отстаем... если они помогут нам оправиться, сохраниться как народ, это принесет и им славу, а в противном случае что мы можем сделать, какие у нас возможности...». Д. Маан призывал бережно относиться к родному языку, находить пути его сохранения, укрепить его права: «Если мы являемся самостоятельным народом со своим языком, то в наших школах, ритуальных молениях, учреждениях наш язык абхазский должен стоять на первом месте. На нашей родине Абхазии в школах не должно быть так, что чужой язык стоит на первом месте, а наш родной — на втором (в качестве гостя)».
Пафос статьи Д.Т. Маана сохранен в статье И.А. Аджинджала «Образование — лекарство для Абхазии» (опубликована под именем Джынджал Герасма) [Апсны 1919, № 5]. В ней автор призывал сохранить родной язык и делать все, чтобы он не исчез; считал, что абхазский язык в школах должен стоять на первом месте, учителей надо поддерживать, вовремя платить им зарплату; подчеркивал огромное значение образования, школы для будущей судьбы, развития народа, для приобретения реальной свободы.
Интересен стиль небольшой статьи И.А. Аджинджала «Несколько слов о тех, кто болеет за Абхазию» (опубликована под именем Герасма Джынджал); автор, словно оратор, подбирает нужные, емкие слова, пословицы и поговорки. В статье он пишет: «Каждый должен болеть за свою родину и народ. Это прежде всего касается образованных людей... Кто помогает родному народу, тот помогает себе. Кто помогает себе, тому и бог помогает. Мы, абхазы, имеющие образование, этого не делаем. Если где-то выгоду увидим, то начинаем думать только о себе».
Немалый интерес представляет, например, статья Б. Чолокуа «Время и мы, абхазы» [Апсны 1919, № 7], в которой одновременно рассматривалось несколько проблем. В статье автор размышляет о философии истории, жизни, о состоянии народа, своем отношении к родине.
При этом он лаконичен. Статья начинается словами, определяющими отношение автора к родине, которую он искренне любит: «Я абхаз, родился и воспитывался в Абхазии, здесь же я умру...». После такого вступления писатель выразил желание открыто сказать несколько слов об абхазах. Речь автора образна, местами метафорична. Основную часть статьи он начинает философскими обобщениями: «Время похоже на колесо, оно бесконечно вращается, хотя мы этого не видим; однако, если глубоко подумать, то можно понять эту истину. И человечество должно вращаться вместе с колесом времени; и насколько оно вращается в лад с этим колесом, настолько оно облегчает свою жизнь... С моей точки зрения, все народы, кроме нас, абхазов, стремятся соответствовать колесу времени! Мы же оказались в зубцах этого колеса (под этим колесом); если мы не одумаемся, не будем расторопными, оно (колесо) нас раздавит, разрубит на мелкие кусочки, и мы исчезнем без следа...».
Б. Чолокуа хотел сказать, что абхазский народ, оказавшись после бурных событий 1917 г. в сложнейшей ситуации, может исчезнуть, если не

177

принять срочные меры и не идти в ногу со временем. По его словам, некоторые делают вид, что действуют в духе времени, но это самообман.
Свои пессимистические взгляды он подтверждал фактами из жизни, которая была полна негативными явлениями. Он жестко осуждал воровство и грабежи, которые приобрели в то время опасные масштабы; не скрывая, говорил о разорительных для народа традициях (проведение многолюдных и пышных поминок); отмечал, что люди готовы тратить большие средства на поминки, а на учебу ребенка у них денег не хватает. Чолокуа, как и все авторы первой абхазской газеты, переживал за деградирующие народ негативные явления, которые обострились в ту переломную историческую эпоху. Очевидно, что такая ситуация типична для всех переходных периодов, возникавших в истории многих народов после революций, переворотов и т.д. Яркий пример — современная Российская Федерация, в которой, начиная со времен правления Б.Н. Ельцина, воровство, мошенничество, коррупция, заказные убийства и т.д. захлестнули всю страну, стали «нормой жизни»; и конца этого беспредела не видно. Пропаганда культа денег, отказ от духовно-культурных традиций, искусственное внедрение в общество чуждых народу «иностранных» правил жизни, импортирование в страну заграничных стандартов образования, «эффективно» способствующих понижению школьного и вузовского образования, массовое засорение через СМИ и низкопробную «литературу», без особой необходимости, родного языка иностранными словами-паразитами и т.д.
и т.п. формируют космополитичное общество потребителей, убивают в человеке патриотические чувства, формируют пренебрежительное отношение к родному языку. И в итоге весь смысл жизни человека сводится к поклонению культу денег; все можно купить (и даже совесть, личную жизнь, родину и т.д.) и продать. Именно этого и добиваются мировые финансовые воротилы, входящие в определенные организации «избранных господ»; им чужды национальное самосознание, национальная культура, традиции, ибо они мешают им управлять миром.
Кстати, некоторые публикации С.Я. Чанба и анонимных авторов в газете «Апсны» (Сухум, 10 сентября // Апсны. 1920. № 33 /71/; Сухум, 12 ноября // Апсны. 1920. № 39 /77/; С.Я. Чанба. Наше время // Апсны.
1919. № 20; он же. «Не хотим большевиков!» // Апсны. 1919. № 26, 27), посвященные политическим событиям в мире 1910-х гг., борьбе Запада против большевистской России, схватке двух миров — капиталистического и антикапиталистического, прямо или косвенно наталкивают на подобные мысли.
Авторы «Апсны» прекрасно понимали, что человеческие пороки легко могут деградировать и уничтожить небольшой малообразованный народ, пока еще сохранявший родной язык, часть этических традиций и др. И всему негативному и разрушительному они стремились противопоставить образование на родном языке, в том числе и духовное.

178

Примечания

1 Гулиа Дмитрий Иосифович (1874–1960) — патриарх абхазской литературы, просветитель, поэт, прозаик, историк, этнограф, фольклорист, лингвист.
2 Чанба Самсон Яковлевич (1886–1937) — абхазский просветитель, прозаик, драматург, поэт, публицист, государственный и общественный деятель, основоположник абхазской драматургии.
3 Аланиа Дмитрий Иванович (1893–1938) — государственный и общественный деятель Абхазии, просветитель, публицист.
4 Лакрба (Лакербай) Михаил Александрович (1901–1965) — абхазский писатель, поэт, драматург, сценарист, театровед.
5 Эшба Ефрем Алексеевич (1893–1939) — абхазский революционер, государственный и политический деятель Абхазии, Кавказа, России и СССР.
6 Лакоба Нестор Аполлонович (1893–1936) — государственный и политический деятель Абхазии и Кавказа. С февраля 1922 г. — председатель СНК ССР Абхазии, в 1930–1936 гг. — председатель ЦИК ССР Абхазии.
7 Население северо-западной Абхазии от Сухума до р. Мзымта, ныне до р. Псоу.
8 Население между Сухумом и Самурзаканью — нынешним Гальским районом Абхазии.
9 Гумистинский уезд, или участок — название центральной части Абхазии по административно-территориальному делению Российской империи в конце XIX в. — 1917 г. (ориентировочно соврем. Сухумский и Гулрыпшский районы, включая г. Сухум).
10 Самурзакан (Самырзакан) — историческое название современного Гальского района Абхазии; занимал территорию между реками Аалдзга (Галидзга) и Ингур.
11 Чхенкели Акакий Иванович (1874–1959) — грузинский политически й деятель, меньшевик. С мая 1918 г. — министр иностранных дел Грузии. В 1921 эмигрировал за границу.
12 Шерипов Асланбек Джемалдинович (1897–1919) — чеченский политический и государственный деятель, революционер, публицист.
13 Чалмаз Миха (Михаил) Исламович (1902–1937) — государственный и политический деятель Абхазии, писатель, публицист.
14 Маан (Марганиа) Дмитрий Тлапсович (1866–1946) — абхазский просветитель, религиозный деятель, этнограф, публицист.
15 Патейпа (Патей-ипа) Николай Соломонович (псевдонимы абх.: Н. П-ипа, Тхасоу; русск.: С.Л. И-ипа, N) (1877–1941) — абхазский просветитель, этнограф, краевед, детский писатель, публицист, общественный и религиозный деятель.
16 Речь идет об абхазских традиционных святилищах в селах Елыра, Лыхны и Лдзаа, на месте которых в средние века впоследствии появились храмы.
17 Дальцы (Дал) — абхазское вольное общество в районе исторического селения Дал в Кодорском ущелье. Полностью выселены в Турцию в 1877–1878 гг.
18 Цабальцы (Цабал) — абхазское вольное общество в Цебельде (Цабал).
Полностью выселены в Турцию в 1877–1878 гг.

179

19 Ахчипсувцы — абхазское общество, проживавшее в верховьях рек Хоста и Мзымта. Полностью выселены в Турцию в 1860-х гг.
20 Псхувцы (Псху) — абхазское вольное общество в с. Псху в верховьях р. Бзыбь. Полностью выселены в Турцию в 1877–1878 гг.
21 Аибговцы — абхазское общество в верховьях реки Псоу. Полностью выселены в Турцию в 1860-х гг.
22 Чачаа Омар Хасанович (1898–1943) — абхазский публицист.
23 Бутба (Бутбай) Мустафа Шаабанович (ок. 1860–1946) — представитель абхазской диаспоры в Турции, просветитель, ученый. В совершенстве владел абхазским, турецким, французским и немецким языками.
24 Тарнава Михаил Иванович (1895–1941) — абхазский просветитель, историк, общественный деятель, публицист.
25 Дарсалиа Дзадз Харитонович (1898–1977) — абхазский писатель, прозаик, драматург, публицист, общественный деятель.
26 Аджинджал Иван Андреевич (1886–1963) — абхазский историк, этнограф, общественный деятель, журналист, публицист.
27 Чолокуа Баджга (? — ок. 1937) — абхазский литератор, публицист, государственный и общественный деятель Абхазии.

Литература

Алиони. Тифлис, 1917, 16–23 ноября.
Газета «Апсны» (1919–1921 гг.) / Составитель В.Ш. Авидзба. Сухум, 2006 (на абх. яз.).
Грузино-абхазский конфликт: 1917–1992 / Сост. К.И. Казенин; послесловие О.Р. Айрапетова. М., 2007.
Дроэба. 1879. № 27.
Дроэба. 1879. № 36.
Дроэба. 1878. № 158.
Тифлисский вестник. 1877. № 209, 210, 243–245, 248.
Церетели Г. Курьер // Дроэба. 1873. № 399.
Этническая «революция» в Абхазии (по следам грузинской периодики XIX в.) / Сост., перев. с грузинского, автор предпосылочных статей, ответ. ред. Т.А. Ачугба. Сухум, 1995.

______________________________

(Источник: Кавказские научные записки – 2011. № 3(8). – с. 156-179)

(Материал взят с сайта: http://kavkazoved.info/.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика