А. Татырба. Ислам в Абхазии (взгляд сквозь историю) (обложка)




А. Татырба

Ислам в Абхазии (взгляд сквозь историю)

2008 г.

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Средневековье

  • Раннее средневековье: распространение христианства и арабские походы
  • Вторжение монголов. Абхазы-мамлюки
  • Османский период
  • Распространение ислама в Абхазии с XV в.

II. Абхазское княжество в составе Российской империи

  • Трагедия Келешбея Чачба
  • Сыновья-престолонаследники: истинный и самозванный
  • «Добровольное» присоединение Абхазии к Российской империи.
  • Георгий Чачба - новый владетель Абхазии. «Тайное крещение» владетеля - правда или ложь?
  • Начало хиджры Абхазов. Народное сопротивление
  • Первая волна христианизации абхазов. Исламский призыв в этот период
  • Карательная политика самодержавия против независимых абхазских обществ
  • Имам Шамиль и его наиб на западном Кавказе Магомед-эмин
  • Десант Омар-паши в 1855 г.
  • Последний очаг сопротивления на Кавказе. Окончание Кавказской войны
  • Михаил (Хамудбей) Чачба - последний владетель Абхазии
  • Кац Маан

III. Абхазия после упразднения Княжества

  • Лыхненское восстание 1866 г. и его последствия
  • Политика христианизации в Абхазии: методы и результаты
  • Рапространение ислама в период его положена вне закона
  • Десант абхазов-мухаджиров и восстание 1877 г.
  • Относительное улучшение положения абхазских мусульман в начале XX в.

 
I. СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

РАННЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА И АРАБСКИЕ ПОХОДЫ.

Черноморское побережье Кавказа от Таманского полуострова до реки Ингур с незапамятных времен населяли близкородственные друг другу племена: предки современных абхазов и адыгов. Богатая и сказочно красивая земля Абхазии издавна была объектом повышенного интереса для византийских правителей, для которых вернейшим способом подчинить ее своей политической власти было утверждение здесь православия. Монархи, обладая миссионерскими амбициями, поставили целью распространить в Абхазии христианство, о чём свидетельствую многочисленные исторические хроники и древние культовые постройки. Наибольшего успеха в этом достиг византийский император Юстиниан I, в первой половине VI в. (в ответ на экспансию зороастрийской Персии в Причерноморье) утвердивший в Абазгии православие в статусе официальной религии и построивший храм Успения в Питиунте (Пицунде). Впрочем, уже в 550 г. жители Абазгии, не выдержав непомерных налогов и притеснений со стороны Византии на какое-то время изгнали новую власть. В течение последующих веков благодаря поддержке греческих, а с X в. грузинских правителей на территории приморской Абхазии христианство с переменным успехом сохраняет свои позиции, появляются новые храмы, ведутся церковные службы. После вторжения в XIII в. войск Тамерлана Грузия окончательно теряет свою власть в Абхазии. Однако грузинская православная церковь сохраняет здесь влияние через своего ставленника-католикоса, фактически претендуя на руководство духовной жизнью абхазского народа. Лишь только в первой половине XVII в. очередной патриарх бежит из Пицунды в Грузию. К сказанному следует добавить, что, несомненно, повлияв на духовную жизнь горцев, православное христианство в догматической форме среди большинства абхазов, как и убыхов и адыгов, глубокого укоренения (как иногда утверждают христианские историки) не получило. Лишь часть высшего абхазского сословия, династически связанного с греческой и грузинской верхушкой, в полной мере исповедовала эту религию в соответствии с ее доктринами. О том. что в сознание и быт народных масс православие не пустило глубоких корней говорит хотя бы то, что к приходу турок-османов большинство абхазов, убыхов и адыгских племен Западного Кавказа продолжало исповедовать традиционную религию с верой в единого Бога и некоторыми чисто внешними элементами христианства (отмечание некоторых праздников совпадающих по времени с календарными христианскими, уважение к храмам, построенным на местах древних святилищ и т.п.) без представления об их догматическом значении. С мусульманами абхазы впервые сталкиваются еще с конца VII в. во времена распространения влияния халифата на Кавказ, когда Византия вероломно нарушила, заключенный с арабами. Уже в начале следующего века арабы размещаются в крепостях Кодорского ущелья и столице Эгреси Цихе-Годжи для войны со своим основным противником на Кавказе - Хазарским каганатом. В 736-738 гг. в Абхазию из восставшей против власти законного халифа Грузии приходит армия под руководством полководца Марвана ибн Мухаммада, который взял Сухум и осадил Анакопийскую крепость, где укрывались правитель Леон, бежавший с войском из Тифлиса грузинский царь Арчил и его брат Мириан. Однако суровое испытание, посланное Всевышним - эпидемия чумы среди солдат, вынудила, арабское войско отступить. В IX в. арабы вновь приходят в Абхазию, наибольшим успехом при этом отмечались походы при халифе Мутаваккиле (846-861гг.). Это приводит к тому, что в течение некоторого времени Абхазия выплачивает налог-харадж, о чем свидетельствует в X в, арабский географ Масуди. Известно, что византийский император Юстиниан II в начале VIII в. прислал будущего императора, в то время протоспафария Льва Исавра к аланам для подкупа с целью организации вторжения в земли «отступников»-абазгов, подчиненных в то время арабам. В своем письме правителю Абхазии он предлагает доставить в Византию Льва Исавра, ставшего жертвой интриг и вероломства своего правителя, в награду за что, как писал император, «...я прощу вам все ошибки». Под «ошибками», как справедливо рассуждает профессор 3. В. Анчабадзе , следует понимать отпадение абхазов от православной Византии и переход на сторону арабов, а следовательно и в какой-то мере распространение ислама.
Существуют интересные предания о происхождении абхазов, рассказанные в «Книге путешествий» известным турецким географом и путешественником (абхазом по матери) Эвлия Челеби, который побывал в Абхазии в 1635 г. Он повествует о том, что абхазы - потомки выходцев из арабского племени Курайш, откуда, как известно, происходил пророк Мухмаммад (CAB). Три брата одного из предводителей племени навлекли на себя гнев халифа Омара и бежали в Византию, а оттуда в Абхазию, вместе с семьями и подданными. Конечно, абхазы жили на своей на земле задолго до этого, но подобные предания обычно основаны на реальных событиях. По всей вероятности среди абхазов действительно ассимилировались арабские переселенцы, в том числе и некоторая часть солдат пришедших с упомянутыми походами. Даже в XVII в. Эвлия Челеби указывает на некое горное племя Алакурейш (Аль-курайш? - сост.), состоящее из 500 человек и имеющее одного бея.
Несмотря на то, что на территории Абхазии в раннем средневековье ислам уже распространялся (призыв к исламу был обязательным для арабов-мусульман), нельзя сказать, что он в то время надолго утвердился среди абхазов, как религия. Однако в народной памяти, в адатах остались предания и легенды связанные с исламом, а по мнению некоторых исследователей (Г.В.Смыр, 1972) - пусть и видоизмененные, элементы из Сунны пророка Мухаммада (CAB). Возможно, что это действительно явилось почвой для распространения ислама среди абхазов в будущем.

ВТОРЖЕНИЕ МОНГОЛОВ. АБХАЗЫ-МАМЛЮКИ

С X-XI в. в Малой Азии основными проводниками власти халифа становятся принявшие ислам тюрко-огузские племена, которыми правили вожди из рода Сельджука; в благодарность за службу халиф награждает внука Сельджука Тогрула титулом султана, формируется Румский султанат. Однако в XIII в. на Кавказ и в Малую Азию, а затем и на Ближний Восток вторгаются орды уже разоривших Центральную Азию свирепых монголов. Захваченное монголами Грузинское царство, которым правила дочь царицы Тамары Русудан, после непродолжительного сопротивления оказалось в числе сторонников жестоких варваров, которые во множестве оказались единоверцами-христианами (правда, несторианского толка), и выставило свои войска в составе монгольской армии. B тот период абхазы, делающие попытку освободиться от власти грузин, встречают союзников в лице мусульман турок-сельджуков. Абхазское ополчение переходит на службу к румско-сельджукскому султану Гияс-ад-дину Кейхосрову II, а владетельный князь Дардын (Дар-ад-дин) Чачба (Шервашидзе) назначается главнокомандующим сельджукской армии. Однако битва при Кесе-даге в 1243 г. с монголо-грузинской армией Байчжу-нойона была проиграна: князь Чачба был убит в начале битвы, что вызвало замешательство среди превосходивших по численности турок, никогда не сталкивавшихся со столь жестоким и хладнокровным противником и совершенно незнакомым ведением боя.
Впервые мусульмане (возможно, приезжие торговцы), как выделяющаяся диаспора Сухума (в то время Себастополиса), упоминаются в документах начала XIV в. В частности, о них сообщается в жалобе католического миссионера Пиэтро Геральли (1330) на противодействие распространению западной ветви христианства со стороны местных жителей, в т.ч. и «сарацин» (т.е. мусульман).
В тот период времени в Египте у власти находится мамлюкская династия Бурджу, которую представляли «черкесы», т.е. абхазы, адыги, убыхи и частично грузины. Побывавший в 1779-1783 гг. в Тифлисе Я.Рейнегс писал об абхазах и черкесах: «В прежнее время многие из них отваживались отправляться в Египет, чтобы предаться там в солдаты или в рабство. В отряде мамлюков в самом Каире среди жителей было очень много таких, которые родились в горных долинах Абхазии». Многие мамлюки, заслужив высокие военные чины и положение в обществе, возвращаются на историческую родину, где строят первые мечети и становятся распространителями ислама. Эвлия Челеби повествует об одном из абхазских обществ: «Среди них есть абаза, приехавшие из Топхане. из Стамбула и из Египта. У них много мечетей и много мусульман с семьями и домочадцами». О следах того времени свидетельствуют и географические названия - находящийся возле г.Пицунда поселок носит название Мюссера (абхаз. Мсыр от арабск. Миср, т.е. Египет). По всей видимости здесь некогда находилось поселение абхазов-мамлюков, вернувшихся из Египта и назвавших свое место жительства по имени своей второй родины.

ОСМАНСКИЙ ПЕРИОД

Основной период знакомства абхазов с исламом, османский, начинается после середины XV в., во времена правления султана Мехмеда II Фатиха, когда в 1462-1464 гг. султанат закрепляется в прибрежной части Абхазии. Тогда же в отстроенной заново турками крепости Сухум-Кале появляется официальный представитель султана. Уже в это время константинопольский патриарх Михаил констатирует: «Абхазия совсем отложилась от христианства». В XVI в. абхазские владетельные князья Абхазии официально признают власть первого халифа из рода Османов Селима I и становятся его вассалами, в 1578 г. флаг Абхазского княжества приобретает мусульманскую символику. О распространении ислама уже в тот период говорит найденная в Абхазии могильная плита ахуаджа ду Мехмеда, сына Насуха, которая датируется 1598 г.
Турецкий историк Кятиб Челеби (не ранее 1645 г.) так пишет о Сухуме: «...жители этого города мусульмане». Католический миссионер Кристофоро де Кастелли, побывавший в Грузии и Абхазии в то время, отметил: «...в 1650 году абхазский владетель со всей семьей являются больше мусульманами, чем иного вероисповедания». В том же веке в Сухуме строятся две большие деревянные мечети, что подтверждает в своей монографии «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе» начала XIX в. С.М.Броневский, посвященной Кавказу: «В городе (Сухуме) и предместье заключается более тысячи домов,... две мечети и один фонтан». Это приводит и к тому, что в 1659 г. окончательно потерявший паству православный католикос Абхазии Захарий бежит из резиденции в Пицунде к себе на историческую родину в Грузию, в Гелати (как известно, все католикосы по национальности были грузинами). В 70-х гг. XVIII в. власть абхазских владетелей, носившая до того исключительно локальный характер, приобретает официальный статус в османском государстве. Владетель Леван (Мухаммадбей) Чачба становится первым пашой Абхазии, получив при этом во владение крепость Сухум-кале. Турецкий гарнизон при этом покидает Абхазию, а войска владетеля уже считаются османскими.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ИСЛАМА В АБХАЗИИ С XV в.

Первыми мусульманами во времена Османской Турции стали абхазы-представители высших сословий, т.е. князья и дворяне. Значительная часть из них, особенно члены владетельного дома, экономически и политически тесно были связаны с Турцией. Многие знаменитые османские полководцы на всем протяжении истории султаната были по происхождению абхазами или адыгами, например Фуад-паша, Ахмет Абук-паша, Хуршит-паша, Назым-паша Басарь, Юсуф Иззет-паша, Надыр-паШа, Сулейман-паша Чачба. В Стамбул и другие города для обучения основам мусульманского вероучения и права, турецкого и арабского языков отправлялись наследники владетельных князей (ах) Чачба-Шервашидзе, дети многих абхазских князей (атауад), дворян (аамста) и сословия ашнакума. Постепенно после ашнакума ислам проникает в среду крестьянских сословий: анхаю, амацуразку, ахоую, ахашвала.
Известны также тесные связи мусульман Абхазии и с другими регионами - многие абхазские муллы-имамы получали образование в медресе Крыма и Аджарии, большую роль играют родственные связи и традиции аталычества (особенно для горных районов, на которые турки-османы почти не влияли) с соседскими народами, приобщающимися к умме пророка Мухаммада или давно принявшими Ислам или (CAB) - адыгами, убыхами, карачаевцами, ногайцами, абазинами и т.д. Несомненно, абхазы-мусульмане знали о сопротивлении адыгов имперским войскам на Черноморском побережье, руководимым чеченским шейхом Мансуром Ушурмой, которого называли имамом Чечни и Абхазии (под «страной Абаза» иногда понималась вся территория от Анапы до Ингура). Шейх Мансур в 1787 перешел Кубань и первым среди кавказских шейхов на Черноморском побережье призвал местное население к священной войне-газавату против интервентов, встретив активную поддержку как адыгов, так и османской власти. Мансур и его сподвижники-черкесы при поддержке турецких формирований вели ожесточенное сопротивление царским войскам, но силы были не равны. После жестокой битвы шейх Мансур вместе с начальником гарнизона Мустафа-пашой был взяты в плен в крепости Анапа в 1791 г. Возможно, в память о нем связано широкое распространение имени Мансур среди адыгов и абхазов (в абхазском варианте Мамсыр).
О том, что абхазы и адыги стали в большинстве своем мусульманами говорит и отношение к ним, как к единоверцам со стороны османской власти на законодательном, шариатском уровне. А.Пейсонель, описавший состояние торговли на черкесо- абхазском берегу Черного моря в середине XVIII в., отмечает что «...христианам и евреям, какой бы национальности они не были, запрещено покупать рабов черкесов и абхазов, потому что они считаются магометанами». Многочисленные, в т.ч. церковные, документы также свидетельствуют о распространении ислама: «христианство сменилось мусульманством», «все коренное население впало в магометанство», «жители Абхазии и абазинцы исповедуют мусульманский закон», «они (абхазы - сост.) причисляются к мусульманскому народонаселению», «магометанство далеко пустило корни в народную душу абхазцев», «почти все население (Абхазии - сост.), расположенное в сплошном порядке принадлежит к исламизму», «вообще абхазы называли себя татарами (т.е. мусульманами - сост.)», «с XV в. и особенно с половины XVII в. христианство поглощается исламом...» и т.п.
Важно показать пути распространения ислама в Абхазии в то время, т.к. не знающие основ мусульманского вероучения и принципов исламской государственности христианские и атеистические авторы склонны в своих работах калькировать пути христианизации в Европе и Российской империи на исламскую цивилизацию. Следствие - путаница в оценках, когда присоединение к Османскому султанату, в 1517 г. ставшему халифатом, походы и военные экспедиции в Абхазию для усмирения беспорядков, воспринимаются как насаждение религии, а не как распространения власти мусульманского правителя, а позже и законного представителя Аллаха и пророка Мухаммада (CAB) -- халифа. Османские власти, несомненно, поощряя принятие ислама, при этом следовали законам шариата и аяту Священного Кур'ана «Нет принуждения в религии» (Аль-Бакара, 256 аяг) и не навязывали религию местному населению силой (вопреки безосновательным утверждениям). Османское руководство не вмешивалось во внутреннюю жизнь абхазского народа, не изменяя даже административного устройства княжества, что фактически единогласно подтверждается большинством историков. При том княжество считалось территорией халифата, Абхазия снабжалась товарами первой необходимости (соль, железо, ткани и др.) в обмен на лес и сельскохозяйственные продукты, располагая абхазов к исламу, как государственной религии. Несомненно, существовала практика материального поощрения, когда князьям и дворянам, принявшим ислам делались хорошие подарки. В одном из описаний абхазо-адыгских сообществ сотрудник МИД Российской империи де Скасси в начале XIX в. пишет, что османское руководство «подарками, отличиями и ласками убедило князей и вообще верхушку общества принять ислам; в разное время... на скачки собираются князья и молодежь в Анапе и других местах; там присуждаются награды самым отважным и ловким. Обычай этот, который очень нравится этим народам, соответствует их нравам, служит в высокой степени политике Порты». Все это говорит о том, что несмотря на положительное отношение османской власти к принятию подданными ислама, собственно обращение (тем более насильное) признавших власть халифа немусульман не носило характер государственной программы (как, например, в Российской империи). Основную роль в этом на себя взяли шейхи и их мюриды - ходжи, муллы, дервиши, бескорыстно распространявшие религию Аллаха. Эти преданные Аллаху и Пророку (CAB) верные проповедники Истины жили среди простых абхазов, объясняли им принципы религии, читали Священный Кур'ан и своей искренним верой и праведностью призывали людей к исламу. Бытует расхожее мнение, что ходжами (ахуаджа) были только гурки, однако в реальности в большинстве своем это были абхазы, в детстве или юности увезенные в османскую армию, прошедшие военное и религиозное воспитание и нередко дослужившиеся до высоких военных чинов. Привитая им любовь к религии и тоска по родной земле заставляли их возвратиться в Абхазию, чтобы вести праведное дело призыва к исламу. Часть мулл-ахуаджа действительно была этническими турками, которые, впрочем, также селились среди абхазов, женились на абхазках, усваивали местный язык и обычаи. Число мулл было значительным, по некоторым данным, приводимым русскими документами «...в каждом селении более 8 человек». В монографии С.М.Броневского начала XIX в., посвященной Кавказу, автор утверждает: «...магометанский закон, недавно утвердившийся между черкесами, распространяется также в Абхазии», «Прибрежные жители Большой Абхазии и абазинцы шестиродные (алтыкезек) исповедуют магометанский закон». В одном из русских описаний Абхазии периода до присоединения к Российской империи говорится: «гурок лжемулл (т.е. и абхазов, и собственно турок - сост.)... было такое множество, что на каждые 2-3 абхазских дома приходился почти один». Вот как отразил то положение (конечно через призму собственных представлений) в своих записках русский офицер Энсгольм (1818): «Усилившиеся турки, обратя внимания свое на сей (абхазский - сост.) берег, прибегали к обыкновенной своей политике, прислав в оный довольное число муллов... Старание турок, множество обыкновенно тут скитающихся муллов не дают угаснуть сему пламени (т.е. исламу - сост.)».
Примером того, что абхазы становились мусульманами без насилия являлись мягкость и постепенность, используемые проповедниками Истины при призыве-да'ва. Это показано в одном из российских документов: «...(муллы) не обременяют своими правилами по отношению к посту, к женитьбе, и в других отношениях, и народ по удобоприемлимости такого закона предается учению Магомета». Об этом говорит и то, что некоторые абхазы беспрепятственно продолжали разводить в хозяйствах свиней почти до середины XIX в. Эвлия Челеби в XVII в. сообщает об абхазах: «Если им скажут, что они кафиры, убьют. Если их назвать мусульманами, обрадуются. Они не знают ни Книги (Кур'ана), ни веры (акыды). А вместе с тем кафиров не любят, ради мусульман жизнь отдадут. Если они примут ислам, из них получатся крепко верующие приверженцы единого Бога». Эти слова хоть и свидетельствуют о низкой религиозной грамотности абхазов, неумении читать Кур'ан и незнании акыды, однако искреннее отношение к исламу и то, что они уже тогда называют себя мусульманами, дает им надежд}' на милость Аллаха.
То, что среди абхазов и по сей день практикуется древний национальный религиозный культ также не может быть следствием насильственной «исламизации», ведь насилие подразумевает под собой выжигание, вытравливание всего предшествующего. Многочисленные великолепные образцы христианской архитектуры средневековья, сохранившиеся в Абхазии, вряд ли бы уцелели, если бы турки-османы применяли подобную тактику. Напротив, известно положительное отношение мусульман (и в частности турок) к подобным местам - ведь возможно здесь в самом деле побывали или даже захоронены сподвижники пророка Аллаха 'Исы (например. Симон Канонит) или истинные древние пророки и праведники (именно в Кур'ане Всевышний Аллах говорит о своих посланниках ко всем народам, в т.ч. и предкам абхазов, в то время как христианство восходит исключительно к иудейскому пониманию пророков «богоизбранного народа»). Указанные примеры никак не соответствуют картине насильственного насаждения ислама среди абхазов, рисуемой некоторыми историками советского периода. Один из немногочисленных исследователей истории и традиций ислама в Абхазии Г.В.Смыр в своей книге констатирует: «Подробных данных о борьбе абхазского народа против агрессии султанской Турции и распространения ислама пока не обнаружено». Следует добавить, что упомянутая монография «Ислам в Абхазии и пути преодоления его пережитков в современных условиях», несмотря на свою атеистическую направленность, на сегодняшний день является чуть ли не единственным трудом по этой теме и содержит много ценной информации для всех интересующихся.

II. АБХАЗСКОЕ КНЯЖЕСТВО В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

ТРАГЕДИЯ КЕЛЕШБЕЯ ЧАЧБА

Конец XVIII в. ознаменовался приходом к власти в Абхазии на смену владетелям из рода Чачба (Шервашидзе) Манучару (Сулейманбей, 1757-1770), Зурабу (Сураббей, 1770-1779) и Левану (Мухаммадбей, 1779-1789) нового князя Келешбея (Келеш- Ахмадбея). Родившийся и воспитанный в Турции сын владетеля Манучара Чачба и княгини Есмы Арыдба мусульманин Келешбей Чачба с 80-х гг. XVIII в. умело подчинил себе феодальную знать Абхазии и в течение трех десятилетий оставался на этом месте. Военная гвардия Келешбея Чачба представляла собой хорошо вооруженное 25-тысячное войско, которое сам он называл частью османской армии, с артиллерией, конницей и флотом, его имя было известно и за пределами Кавказа. Отличавший умом, находчивостью и решительностью политик Келешбей пользовался поддержкой султана. Однако со временем взгляды его претерпели изменения и последующее развитие событий крайне трагично сказалось на судьбе Абхазии и абхазского народа, неминуемо отразившись и на положении религии.
В 1801 г. соседняя Абхазии Грузия входит в состав Российской империи, позже к ней присоединяются остальные картвельские княжества. Предполагая, что военное присутствие царской России в Закавказье - временное явление, в 1803 г. Келешбей Чачба первым в династии абхазских владетелей Чачба (Шервашидзе) сделал явный шаг к сближению с Россией, намереваясь с ее помощью еще больше укрепить позиции внутри своей небольшой страны, и обратился к российскому самодержцу с предложениями о присоединении. И хотя прошение удовлетворено не было, Абхазия с того момента стала предметом повышенного внимания Российской империи.
Недооценив новую расстановку политических сил в Закавказье Келешбей Чачба ошибочно полагал, что присутствие царской России на Кавказе временно и не угрожает независимости Абхазии. Вскоре Келешбей резко охладевает к России, целая цепь событий, произошедших в тот период, и высказывания русских военных чиновников свидетельствуют о недовольстве царской администрации политикой, проводимой владетелем (вплоть до открытого подозрения его в измене). Так, царские власти в резкой форме требовали у Келешбея вернуть Левана - престолонаследника уже вошедшей в состав Российской империи Мингрелии, находившегося в Абхазии в качестве аманата-заложника, на что владетель отвечал отказом. В 1805 г. царский генерал Рыкгоф напал на абхазскую крепость Анаклия и в результате Келешбей вынужден был вернуть заложника. В 1807 г. во время очередной русско-турецкой войны русские власти потребовали у Келешбея отбить турецкую крепость Поти (османским комендантом которой был его племянник Кучукбей Чачба), на что владетель ответил полным молчанием. Этот поступок взбесил царских генералов, о чем говорят их слова: «Келеш-бек только наружно оказывает русским его дружбу» (генерал Рыкгоф), «Не помогали нашим войскам против турок, а еще падает на вас сомнение, что вы под рукой воспособляете гуркам...» (граф Гудович в обращении к Келешбею). Вскоре происходит событие, сказавшееся на дальнейшем ходе событий - 2 мая 1808 г. в своей резиденции, крепости Сухум-Кале, владетель Келешбей Чачба погибает от рук убийц.

СЫНОВЬЯ-ПРЕСТОЛОНАСЛЕДНИКИ: ИСТИННЫЙ И САМОЗВАННЫЙ

Основным законным престолонаследником в момент убийства Келешбея был его старший сын, убежденный мусульманин Асланбей, чья мать происходила из эшерского княжеского рода Дзяпш-ипа. Смерть Келешбея стала поводом для обвинения со стороны российских властей в убийстве именно Асланбея. Позже такое положение утверждается и в официальной историографии, однако объективный анализ произошедших событий, который привел в своей публикации «Асланбей» историк С.Лакоба, говорит о реальных причинах смерти владетеля-отца. К моменту смерти Келешбея царские власти вместе с представителями мингрельского владетельного дома, выдавшими княжну Тамару Дадиани замуж за одного из сыновей - Сафарбея (Сафар-Алибея), безуспешно старались склонить, владетеля Абхазии на свою сторону. Известно, что в день убийства владетель собрал вокруг себя всех доверенных людей, в т.ч. большинство сыновей (среди которых был и законный престолонаследник Асланбей), для обсуждения важных вопросов. Даже граф Гудович в обращении царю отмечает, что Асланбей «...успел приобрести его (отца) доверенность». Впоследствии официально признанной стала версия заинтересованной в распространении своего влияния на недоступную Абхазию Нины Дадиани о возведении покойным владетелем Сафарбея в «законные престолонаследники» вместо Асланбея. Однако она предстает невероятной хотя бы потому, что сын крестьянки Сафарбей среди доверенных лиц в Сухум-Кале в тот день отсутствовал. Странным при этом предстает и тот факт, что русское военное командование получило известие об убийстве владетеля-отца Асланбеем именно от Сафарбея, который никак не мог быть очевидцем события, и заклятого врага Келешбея генерала Рыкгофа. Неясно, как могли впоследствии поддержать мнимого отцеубийцу Асланбея все остальные сыновья Келешбея - Хасанбей, Таирбей, даже раненный якобы сыном-« отцеубийцей» Баталбей, супруга владетеля Рабиа-ханум Маршан, а также простой абхазский народ (чего не могло быть соверши тот действительно страшное преступление). Не принимаются во внимание историками послания Асланбея царской администрации, в которых он отрицает свою вину. Так генерал Рыкгоф в рапорте графу Гудовичу (явно представляя истинный смысл произошедшего) сообщал об Асланбее: «В каковом злодеянии он и виновным себя ни под каким предлогом не сознает, отзываясь заговором противу Келеш-бея посторонних. Я на письма сии ничем и по сие время ему не ответствую». Интересна и резкая смена тона русских властей по отношению к уже покойному Келешбею. Тот же граф Гудович, совсем недавно обвинявший владетеля в измене, сообщает министру иностранных дел о «...смерти преданного России абхазского владельца Келеш-бея». Из сказанного следует, что скорее всего мингрельский владетельский дом и царская администрация в лице генерала Рыкгофа организуют заговор, в результате которого неугодный Келешбей (объявленный постфактум «верным Российской империи») погибает, законный наследник дискредитируется, а на его место насильственно водворяется царский ставленник и зять мингрельских владетелей Сафарбей. Однако, как известно, попытка вторжения в Абхазию русско-мингрельских формирований в начале августа 1808 г. потерпела крах, абхазский народ и пришедшие на помощь черкесские и турецкие (из османской крепости Поти на 3-кораблях прибыл ее комендант, двоюродный брат Асланбея Кучукбей Чачба) отряды дали захватчикам достойный отпор. Сафарбей бежит в Мингрелию, Асланбей по праву занимает свое место владетеля под покровительством Османского султана в течение следующих двух лет, вплоть до 1810 г.
После неудавшегося вторжения появляются и известные «просительные пункты» Сафарбея к императору Александру I о принятии Абхазии в подданство России. Примечательно, что они были составлены от имени человека, не имеющего права на престолонаследие и на грузинском языке. Очевидно, что реальные авторы «пунктов» - Нина Дадиани и ее духовник священник Иоанн Иоселиани, что признает и сам Сафарбей в посланиях императору. Александр I в своей грамоте от 17 февраля 1810 г. признает Сафарбея «...наследственным князем абхазского владения под верховным покровительством, державою и защитою Российской империи». Однако когда Сафарбею было объявлено о присылке грамоты и других высочайших знаков отличия с тем, чтобы «...он немедленно отправился в Абхазию для принятия оных с должною церемонией», тот наотрез отказался из-за своего страха перед владетелем-старшим братом, поддерживаемым народом. Сафарбей просил отложить церемонию «...до того времени, когда пойдут под Сухум российские войска и тогда при покорении под власть его народа может принять он знаки Всемилостивейшего к нему благоволения...». Царская администрация никак не ожидала такого бессилия и совершенной непопулярности новоявленного «владетеля» на родине., который продолжал настаивать на военном вторжении.

«ДОБРОВОЛЬНОЕ» ПРИСОЕДИНЕНИЕ АБХАЗИИ К РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ.

8 июля 1810 г. подошедшая русская военная эскадра начинает усиленную бомбардировку Сухума, и утром 10 июля, когда город был практически разрушен, на берег высаживается батальон под командованием капитан-лейтенанта Додта. В то же время со стороны Ингура при активной поддержке мингрельского владетеля Левана Дадиани в город вступила рота Белявского полка, что окончательно завершило картину вторжения, Абхазское княжество было насильственно присоединено к Российской империи. На место владетеля водворяется новообращенный христианин Сафарбей-Георгий Шервашидзе, мусульманин Асланбей со своими сторонниками вынужден был скрыться в Малой Абхазии, хотя народ по-прежнему продолжал считать его настоящим владетелем.

ГЕОРГИЙ ЧАЧБА - НОВЫЙ ВЛАДЕТЕЛЬ АБХАЗИИ.
«ТАЙНОЕ КРЕЩЕНИЕ» ВЛАДЕТЕЛЯ - ПРАВДА ИЛИ ЛОЖЬ?

Власть нового владетеля носила формальный характер, он мало влиял на политическую обстановку внутри княжества. О слабости и непризнании Сафарбея-Георгия со стороны народа свидетельствуют многие факты. Спокойно он мог себя чувствовать только в Сухумской крепости, из уже русской крепости Поти под охраной 100 солдат была доставлена царская грамота и другие знаки отличия. Реально еще в декабре 1810 г. поддерживающие Асланбея люди контролировали окрестности Сухума, в это время вся Абхазия была охвачена народными волнениями. Начальник Сухумской крепости капитан Агарков писал, что абхазы «...до такой степени смелы, что подъезжают к крепости вооруженные, садятся по кустам и стреляют в солдат, так что опасно отойти от оной шагов на сто».
Особый интерес представляет вопрос о так называемом «тайном крещении» Сафарбея. Эта утверждение широко распространилось благодаря все той же мингрельской владетельнице Нине Дадиани. Впервые оно было изложено в упомянутом письме графу Гудовичу от 8 июня 1808 г. (т.е. уже после гибели Келешбея). Здесь известная своим коварством интриганка приводит легенду о том, как Келешбей «просил в супруги» Сафарбею сестру мингрельского владетеля Тамару Дадиани. Однако она не была выдана, пока жениха не «просветил святым крещением» священник Симеон Асатиани и тот не «исповедал» православие. Далее Дадиани продолжает: «А ныне, если самодержавнейший Государь наш удостоит его чрез вас своим воззрением и примет в рабство, тогда объявит нашу веру не только он, но и вся Абхазия», после чего следует прямой призыв к вторжению. Такая версия о том, что сам Келешбей в 1802-1803 гг. умолял мингрельского владетеля Григория Дадиани отдать сестру замуж за сына и даже согласился на его вероотступничество, выглядит нелепо. Именно в тот период Келешбей Чачба оказывал покровительство Дадиани, которые фактически были в его власти, спасаясь от гнева царя Имеретии Соломона II. В руках Келешбея находился аманат - малолетний сын владетеля Мингрелии Леван. Так что в то время ставил условия именно Келешбей Чачба, а Дадиани считали за счастье выдать родственницу за его сына. Есть и другие доказательства несостоятельности версии «крещения» Сафарбея еще при живом отце. Так, в одном описании (Литвинов, 1804) сказано: «... соседство, вражда и сила Имеретин противу Дадиани заставили его искать помощи абхазского владельца Келеш-бека; противность вер не воспрепятствовала им соединить себя родством». Генерал Рыкгоф в июне 1808 г. в рапорте графу Гудовичу пишет, что тот «...охотно приемлет религию греческого исповедания со всеми ж его подданными, как он и прежде нетерпеливо желал исполнить, но не смел оскорбить тем престарелого его отца». Да и сам Сафарбей (вернее от имени Сафарбея) в обращении (от 21 июня 1808 г.) генералу Рыкгофу сообщает: «Я и до сих пор хотел христианином быть, а теперь так как такое дело случилось, то я хочу свое владение отдать, как Грузия и Одиши государю принадлежать... И я желаю христианином быть и потому расположен усердно к государю... Пособите мне войском, если хотите быть мне вашим». Об отношении в Абхазии к новоявленному владетелю, поменявшему религию, говорят слова . французского путешественника Поля Гибаля, побывавшего здесь в 1818-1819 гг. и особо отметившего, что Сафарбея-Георгия «не любили из-за его перехода в христианство».
Следует выделить и тот факт, что Келешбей Чачба в свои условия о присоединении к России не включал пункта о религии (в отличие от вероотступника Сафарбея). Данный поступок свидетельствует о том, что при своей политической лабильности он не был сторонником христианизации Абхазии и сам оставался мусульманином. В свою очередь это было причиной того, что император не подписывал его обращение о вступлении в Российскую империю, протянув до обращения самообъявленного престолонаследника Сафарбея в православие. По этому поводу в Священном Кур'ане Всевышний Аллах сказал: «Христиане и иудеи не будут довольны вами до тех пор, пока вы не последуете их учению» (Аль Бакара, 120 аят).

НАЧАЛО ХИДЖРЫ АБХАЗОВ. НАРОДНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ

В 1810 году, спасаясь от царских войск и желая сохранить свою свободу и религию, до 5 тыс. абхазов выселилось в Турцию. Это была первая в XIX в. волна мухаджиров, названных так по аналогии со сподвижниками-мухаджирами, переселившимися вместе с пророком Мухаммадом (CAB) из Мекки в Медину. Произошедший переворот, грубое вмешательство в порядок престолонаследия и вторжение на родную землю вызывают закономерное негодование как среди абхазской аристократии, так и в простонародье. В 1813 г. Асланбей поднимает «чрезвычайное волнение» против Сафарбея, которое было жестоко подавляется русскими отрядами и мингрельским ополчением. Состояние Сафарбея на то время характеризуют его обращения к русской военной администрации: «Прошу дать мне из владения Дадиани войско и также до 300 конных имеретинцев, коих я присоединяя к своим верноподданным, под предводительством мои, заставлю оный дикий народ (! - сост.) раскаиваться в своем поступке...» (1818). Генерал Курнатовский, к которому владетель обращался, так сообщает о нем: «Абхазский владелец на самом деле еще слабее в управлении своим народом, нежели как сам о себе пишет, так что не смеет почти показаться народу, не хотящему ему повиноваться. Главнейшая причина такового неповиновения есть та, что настоящий владелец утвержден с сем звании без дальнейшего исследования о преданности к нему абхазцев, - народа горского, вольного и воинственного...».

ПЕРВАЯ ВОЛНА ХРИСТИАНИЗАЦИИ АБХАЗОВ.
ИСЛАМСКИЙ ПРИЗЫВ В ЭТОТ ПЕРИОД

Начиная с момента «присоединения» Абхазии царская администрация, при поддержке владетеля, предпринимает активные действия по «воцерковлению» абхазов, лишь усиливая негативизм со стороны народных масс. Но фактически в то время православие приняли лишь некоторые члены владетельного дома и приближенные. Позже, в 20-х гг. XIX в. активностью в крещении абхазов отличались грузинские священники Соломон Надиров, Симон Жордания, Иоанн Кавтарадзе, архимандрит Иоанн Иоселиани, однако в списках крещеных ими абхазов упомянуто только около полутора сотен человек. В 30-40 гг. ТОГО же века священники, также грузины, Афанасий Чкадуа, Феофан, архимандрит Антон Дадиани и др. крестили несколько сот абхазцев. Однако и в это смутное время, несмотря на противодействие властей, продолжалось и священное дело исламского призыва, что подтверждает жалоба архимандрита Антона Дадиани экзарху Грузии в январе 1835 г.: «Многие из крещенных, были обращены в магометанство приезжавшими из разных мест татарами...». Вот что пишет о положении православия русский журналист в 1831 г.: «...абхазцы отстали от христианства, во всей Абхазии находится одна только церковь (где проводятся службы - сост.) и один священник в деревне Соуксу (Лыхны - сост.) при владетеле». Вице-адмирал Серебряков характеризует о религиозную ситуацию к середине XIX в. так: «Абхазское племя ... составляет собственно владение абхазское, под наследственным: управлением владетельного дома князей Шервашидзе и независимые от владетеля и между собою отдельные области: Самурзакань, Цебельду, Псху, Ахчипсоу и джигетов. В первом и Самурзакани часть народонаселения исповедует христианскую веру, в прочих все жители - мухаммедане. Если принять в соображение, что в Абхазском племени князья и дворяне управляют народом: на правах: наследственных властей и что между первыми есть весьма сильные фамилии князей Маршания и Анчабадзе..., то последование мухаммеданскому учению всем господствующим классом жителей, за исключением князей Шервашидзе, составляет обстоятельство, неблагоприятное для христианства...».

КАРАТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА САМОДЕРЖАВИЯ ПРОТИВ НЕЗАВИСИМЫХ АБХАЗСКИХ ОБЩЕСТВ

После смерти Георгия в 1821 г. в Абхазии вновь поднимаются народные волнения, люди желают видеть новым владетелем Абхазии Асланбея или же его брата, также убежденного мусульманина Хасанбея (который сразу же был арестован и выслан в Сибирь). Вскоре Асланбей Чачба при поддержке псхувцев, садзов и убыхов поднял восстание, занял почти всю Абхазию и обложил Сухумскую крепость. Восстание было жестоко подавлено царскими войсками, руководимыми князем Горчаковым, который привез с собой в качестве нового владетеля воспитывавшегося в России и даже не знавшего абхазского языка сына Сафарбея Дмитрия (Омарбея). Молодой Дмитрий Шервашидзе пользовался еще меньшим авторитетом, чем отец и безвылазно прожил около года в с.Лыхны, после чего в октябре 1822 г. умер. Титул владетельного князя Абхазии в 1823 г. был пожалован брату покойного Михаилу (Хамудбею).
В 1824 г. вновь вспыхнуло новое восстание, охватившее всю Абхазию, более 12 тысяч абхазов блокировали Сухумскую крепость и Лыхненское укрепление. Отряд подполковника Михина предпринял ночное нападение и сжег одно из селений, после чего восстание вспыхивает с новой силой, а из Анапы прибывает Асланбей. Восставшую Абхазию с моря атакует военная эскадра, а по суши прибывают русские части и мингрельское ополчение. Очередное восстание терпит поражение, Асланбей уезжает в Турцию.
Асланбей Чачба вновь появляется на родине в 1830 г., где вновь организует упорное сопротивление при поддержке садзов и убыхов во главе с бесстрашным Хаджи Берзеком Дагомуко Адагуа-ипа.. Однако военное присутствие царизма в Абхазии в то время усиливается и отряд «абхазской экспедиции» генерала Гессе в 2 тыс. штыков и сабель подавляет волнение. Усиление имперской власти и ее ставленника-владетеля, многочисленные карательные экспедиции в горной части спровоцировали вторую волну хиджры абхазов в Турцию в 1837-1839 гг. В 1840 году убыхи, шапсуги и джигеты вновь поднимают восстание, перекинувшееся не только на горные общества Цебельда и Дал, но и на кодорских абхазов, возглавляемых жителем села Члоу Исмелом (Исмаилом) Джапуа. В октябре начальник Черноморской береговой линии генерал Н. Н. Раевский сообщал: «В Абхазии часть народа готова восстать против владетеля и присоединиться к убыхам». Но карательная экспедиция полковника Н. Н. Муравьева жестоко подавила восставших горцев, все жители Дала были насильно выселены в Цебельду, а их жилища и зимний запас продовольствия уничтожены. Интересно, что именно дальские и цебельдинские абхазы характеризовались высокой религиозностью, здесь были не только влиятельные муллы-имамы, но и кадии (шариатские судьи). Население Цебельды «...исповедывало поголовно ислам» (К.Кудрявцев, 1922); филолог и миссионер русский барон П.Услар характеризовал цебельдинцев как «...горячих приверженцев исламизма». Известен факт того, что в 1815 г. владетельные князья Цебельды Маршания были вынуждены принести клятву верности российскому императору и мингрельскому владетелю Левану Дадиани на Кур'ане, о чем и говорится в тексте документа: «После таковой клятвы целуем св. Алкоран, в подтверждение нашей присяги...».

ИМАМ ШАМИЛЬ И ЕГО НАИБ НА ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ МАГОМЕД-ЭМИН

В этот период больших успехов в борьбе добивается имам Шамиль: он полностью очищает от царских войск Дагестан и Чечню, едва не берет в плен главнокомандующего на Кавказе графа Воронцова, переходит в наступление на Кабарду. Шамиль стремится вовлечь в движение мусульман Западного Кавказа, в связи чем в 1848 г. его наиб Магомед-Эмин (Мухаммад-Амин) входит в контакт с адыгскими племенами, а также убыхами, джигетами, цебельдинскими и дальскими абхазами. В этой связи интересна судьба Магомед-Эмина, искреннего мусульманина, неординарной личности, полководца и оратора, сыгравшего большую роль в истории Западного Кавказа. Детские годы будущего имама Черкесии и Абхазии описаны в историческом романе «Жернова» народного писателя Адыгеи Исхака Машбаша. Родившись в Дагестане лакец Магомед-Эмин с родителями еще в раннем детстве переехал в Адыгею, провел там все детство и в совершенстве овладел языком адыгов. После смерти отца Магомед- Эмин получает религиозное образование, становится Кур'ан хафизом (знающим наизусть) и верным мюридом имама Шамиля. Шамиль в 1848 г., после приема очередной делегации черкесов с просьбой о помощи в борьбе против агрессии самодержавия, отправляет его в качестве наиба на Западный Кавказ. Ранее туда уже отправлялись наибы Хаджи Магомед и Сулейман-эфенди, однако видимого успеха их миссия не достигла. Магомед-Эмин, с надеждой встреченный племенем абадзехов, сумел организовать войско, ввести законы шариата, благодаря ему в Адыгее, Убыхии и Западной Абхазии появились 12 махкама, включавшие в себя мечеть, медресе, зиндан для преступников, жилые и хозяйственные помещения, здесь проходили народные собрания и суды. В течение 1849-1850 гг. ему присягает большая часть адыгских племен, в том числе и шапсуги, самое независимое и консервативное из племен Причерноморья, чему способствовала и его женитьба на дочери шапсугского князя Болотокова. Следует справедливо отметить, что среди адыгских и абхазских племен даже после формального принятия ислама были распространены ритуалы .древней национальной религии, включавшие и христианскую символику - крест, пусть и давно потерявший свое догматическое значение. Магомед-Эмин, ратуя за чистоту религии, активно боролся с этим, низвергая кресты и отстраивая мечети. Действия Магомед-Эмина явились стимулом на пути консолидации адыгских племен, убыхов и части абхазов в единое политическое сообщество. Его активность способствовала широкому распространению ислама именно в народных массах, чему служили проповедуемые им идеи равенства мусульман и отказа от феодальной зависимости. Весной 1851 г. горцы терпят поражения в борьбе с царскими войсками, что служит причиной отхода западнокавказских племен (шапсугов, бжедухов, темиргоевцев, большинства абадзехов, натухайцев, части убыхов) от Магомед-Эмина. Однако последствия этого не заставили себя долго ждать - русские войска заняли равнины под укрепления и казачьи станицы, население в крайне жесткой форме оттеснялось с лучших земель, только в январе 1852 года было истреблено 44 аула. Весной 1852 г. на народном собрании абадзехов Магомед- Эмин произносит речь, произведшую настолько неизгладимое впечатление на присутствующих, что ему вновь присягают и возвращаются к шариату почти все отошедшие племена. Последующие годы ознаменовались значительными успехами в борьбе за независимость, влияние его распространяется к югу Причерноморья, до р.Бзыбь. Среди близких к Магомед-Эмину называют знаменитого дальского . князя-повстанца Эшсоу Маршания, о котором К.Д.Мачавариани писал: «...Эшсоу принимал участие во всех действиях Магомет-Эмина». Однако уже после Крымской войны в 1857 г. царские войска переходят в широкомасштабное наступление, в 1858 г. в Закубанье начинают перебрасываются части из Дагестана. Пленение Шамиля в 1859 г. приводит к окончательному переносу основной арены военных действий на Западный Кавказ, в результате чего горцы терпят поражения и вскоре Магомед-Эмин с соратниками также попадает в плен и объявляет о прекращении борьбы.
В историческом аспекте интересна реакция царской администрации на распространение в Абхазии движения мюридов Накшбандийя со стороны Магомед-Эмина и подчиненных ему убыхов и адыгов. Так, начальник Черноморской береговой линии вице-адмирал М.Серебряков, ратуя за обращение абхазов в православие, в 1852 г. писал: «Необходимо не допустить Абхазию до того, чтобы ов:а сделалась поприщем борьбы между христианством и мюридизмом - борьбы, которая при невежестве абхазцев, может быть продолжительною. Отсюда видна вся важность открытия Абхазской епархии, возобновление древнего Пицундского храма и учреждение при нем монастыря и духовной миссии на пределах последователей лже-пророка (т.е. Мухаммада (CAB) - сост.)». И хотя широкого распространения движение мюридов имама Шамиля по всей Абхазии не получило, некоторые ее районы, не говоря об убыхах и адыгских племенах, испытали его значительное влияние (приморская Малая Абхазия-Садзны, горные общества Мдавей [Ахчипсоу, Аибга], Дал, Цебельда, частично Бзыбская Абхазия).
О том, что движение имама Шамиля было известно и в Абхазии говорит то, что еще в 1837 г. генерал Розен опасался действий в урочище Дал, т.к. дальцы ожидали помощи со стороны убыхов и имама Шамиля. А по сообщению генерала Раевского (1840) князья Маршания посылали гонца в Дагестан с целью достоверно узнать «... со всей подробностью о действиях Шамиля». В настоящее время стали доступны свидетельства того, что рядом с самим имамом Шамилем находилась целая группа мюридов из Абхазии, которые упоминаются в «Письме к собрату» потомка владетельского дома Чачба Г.Д.Шервашидзе. Это Джигриц Палба и Махты Цкуя из с.Джирхва, Хура Jloya из с.Звандрипш, Дамей Хашиг из с. Хуап, Хаки Ажиба из с.Мгудзырхва и др. Абхазские мюриды были известны благодаря своему героизму при Ахульго, где впервые применили бочки с горячей жидкостью, и других битвах. За это они заслужили по именной сабле от Шамиля и по именному кинжалу от его предшественника имама Гамзата. Они же последними ушли с поля боя в Гунибе. Тот факт, что эти люди были среди мюридов имама уже говорит об их глубокой приверженности идеалам ислама и свободы. Само движение «мюридизма» существовало в рамках машраба Накшбандийя, основополагающие принципы которого базируются на Священном Кур'ане и Сунне пророка Мухаммада (CAB). Другой пример - в одном из российских документов начала 40-х гг. XIX в. говорится, что среди приближенных Шамиля находился один из абхазских феодалов - «...чуть ли не брат владетеля». Будучи подпоручиком русской армии, возмущенный творимым беззаконием он сорвал с себя эполеты и изрубив их шашкой, бежал в горы, «при восстании Шамиля .. соединился с ним, помогал возмущать горцев и учить их регулярству». О том, что и абжуйские абхазы были знакомы с движением имама Шамиля говорит, пусть и в художественной форме, описание в романе Ф.Искандера (большого знатока Апсны) старика Нахарбея, который когда-то «...участвовал в походах Шамиля».
В 1853 г. Магомед-Эмин приезжает в Абхазию, где входит в контакт с влиятельным дворянином Хасаном Мааном. В это время в Бзыбской Абхазии не прекращаются народные волнения, многие жители активно поддерживают наиба, готовясь выступить на его стороне. В 1854 г. Магомед-Эмин появляется в Сухуме, где встречается со своим конкурентом по влиянию среди горцев- мусульман натухайским князем Сафарбеем Заноко, прибывшим из Турции для подготовки выступления. Сафарбей, в Абхазии известный как Ахан-ипа, активный сторонник Османского халифата, выступал проводником идей классово-сословной системы и потому поддерживался князьями и дворянами, тогда как Магомед-Эмин с идеями всеобщего социального равенства больше вызывал симпатии у простонародья.

ДЕСАНТ ОМАР-ПАШИ В 1855 г.

В период Крымской войны, после взятия Севастополя, в октябре 1855 г. Османский халифат предпринимает восстановить свои права на Абхазию, у ее берегов появляются турецкие корабли под командованием сердер-экрема Омара-паши, который с армией высадился в Сухуме. Русские войска в спешке покидают Абхазию, она вновь объявляется пашалыком Османского халифата. Пашой Абхазии назначается родной брат владетеля Сулейманбей (Александр) Чачба, пашой Самурзакани Кац Маан, а градоправителем Сухума Хасан Маан. В Сухум вновь приезжает Магомед-Эмин, в это время Омар-паша производит Шамиля в звание мушира (маршала), передав фирман султана Магомеду- Эмину, а его самого официально признает главой Черкесии. Из Османской Турции на родину возвращается сын бывшего законного владетеля Асланбея Ширинбей Чачба, который с почетом был принят народом. В Абхазию входят многочисленные отряды убыхов, шапсугов и абадзехов, в это время отмечается повсеместное возвращение в ислам некоторой части абхазов, принявшей под давлением обстоятельств православие. В Сухуме вновь официально появляются мусульманские духовные лица муфтий Ахмед-эфенде Мехмед-эфенде оглы и кадий (шариатский судья) Джамхун-эфенде Кади-заде, по всей Абхазии уже не опасаясь за свободу и жизнь ведут призыв к Истине шейхи с Северного Кавказа. В декабре 1855 г. на р. Ингур происходит большое сражение отряда Омар-паши и абхазо-адыгского ополчения с Гурийским отрядом царской армии, в котором османские солдаты одержали победу. Взбешенная происходящим царская администрация значительно усиливает свои войска, в действия активно включается мингрельское ополчение, и весной 1856 г., терпя поражения, формирования Омар-паши оставляют Абхазию. Положение абхазских мусульман вновь становится тяжелым.

ПОСЛЕДНИЙ ОЧАГ СОПРОТИВЛЕНИЯ НА КАВКАЗЕ.
ОКОНЧАНИЕ КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ

Повстанческое движение на Западном Кавказе, как на побережье, так и в горной части, продолжается и после Крымской войны и пленения имама Шамиля в 1859 г. Например, в 1861 г. царское командование принимает карательные меры против горцев в верховьях р. Бзыбь (аул Псху). Наместник Кавказа великий кн. Михаил в письме «О необходимости упразднения Абхазского княжества и заселения его казаками» свидетельствует о сопротивлении народных масс захватчикам: «В экспедицию, предпринятую в 1861 году в общество Псху, колонна наша имела против себя втрое больше абхазцев, чем горцев (т.е. абхазов- псхувцев)...», что говорит о резко негативном настрое не только жителей горных районов, но и абхазов долин и предгорий. Разгром армии Омар-паши, поражение имама Шамиля в Кавказской войне вызвали новую волну хиджры в 1959 г. Зажатые русскими войсками со стороны Черноморского побережья и гор горцы еще в течение пяти лет продолжали неравную борьбу с царизмом. В июне 1861 г. недалеко от Сочи убыхи, абадзехи, приморские абхазы- джигеты, представители западноабхазских горных обществ Ахчипсоу, Аибга, Цвиджа собирают меджлис «Великое и свободное заседание», в долине р. Псахе (близ Сочи) выстраивается здание меджлиса, мечеть, здание суда. Здесь обсуждались дальнейшие совместные действия, было восстановлено шариатское правление с советом из 15 улемов (мусульманских ученых), представляющих различные общества во главе с Хаджи Берзеком Керантухом. Сюда также вошли Карабатыр Заноко (сын Сафарбея Заноко), Исмаил Баракай-ипа Дзиаш, Биш Хасан Эфенде, Ибрагим ага. Подчиняемая территория была разделена на 12 округов, в каждом из которых назначен муфтий. «Великое и свободное заседание» вновь объявило призыв к газавату против интервентов, каждые 100 дворов обязались выставлять по 5 всадников для формирования отрядов. Однако через год десант генерала Колюбакина в ходе карательной операции нападает на меджлис, его здания сжигаются.
Вскоре, в мае 1864 г., Россия одерживает полную победу над горцами и завершает Кавказскую войну победным парадом своих войск в урочище Губаадвы (Красная поляна). Уже в июне 1864 г. самодержавие упраздняет Абхазское княжество и вводит временное, т.н. «военно-народное управление», Абхазия переименовывается в Сухумский военный отдел. Горцы оказались в тяжелейшем положении, царские власти с целью колонизации Причерноморья требовали от них покинуть родные земли. Началась очередная волна хиджры абхазов, убыхов и адыгов. Полностью выселились, в Турцию убыхи (до 45 тыс. чел.); абхазы были выселены в количестве до 74 тыс., включая джигетов (20 тыс.). Одно только общество Псху в верховьях р. Бзыбь покинуло в 1864 г. до 5 тыс. человек.
Со второй половины 50-х годов XIX в., после высадки армии Омара-паши царская администрация увидела в лице абхазов- мусульман союзников Османского султана и слабеющих сил восставших убыхов и джигетов. Это приводит к усилению активности государства и церкви в распространении православия среди населения. Однако в то же время мусульмане получают неожиданных тайных покровителей в лице владетеля и части его окружения, именно в этот период, до ликвидации Абхазского княжества, усиливаются позиции ислама. Этот вопрос требует отдельного рассмотрения.

МИХАИЛ (ХАМУДБЕЙ) ЧАЧБА - ПОСЛЕДНИЙ ВЛАДЕТЕЛЬ АБХАЗИИ

Последний владетель Абхазии Михаил (Хамудбей) Чачба (Шервашидзе) является противоречивой и, вместе с тем, интересной исторической фигурой. С юности окруженный заботой российского императора, Михаил был горячим приверженцем его политики на Кавказе. Он постоянно принимал самое активное участие во многих карательных экспедициях, проводимых против свободолюбивых горцев. Находящийся под опекой грузинских священников с юных лет (мингрел по материнской линии), владетель ратовал за повсеместное распространение православия среди абхазов, выступал за открытие в Абхазии отдельной епархии и поддерживал ведение богослужения на грузинском языке. Однако с течением времени постепенно позиция Михаила Шервашидзе изменяется. В сентябре 1855 г. владетель в Сухуме встретился с сердер-экремом турецкой армии Омар-пашой (хотя по свидетельству жены он еще в 1853 г. встречался в Очамчире «...с подозрительными турками») и, как указывают российские документы, «...вступил с ним в длинные разговоры, посреди которых окончательно решены были как план предстоящей компании, так и условия, на которых Шервашидзе обменял присягу в верности, принесенной им русскому императору, на таковую же турецкому султану». И хоть сам Михаил во время высадки армии халифата покинул пределы Абхазии, Омар-паша назначает его родного брата Сулейманбея пашой Абхазии. Впоследствии в 1854- 1856 гг. царская администрация, в частности наместник на Кавказе Н.Н.Муравьев (Карский), русские военачальники И.К.Багратион- Мухранский, В.О.Бебутов и т.д., открыто обвиняют Михаила Шервашидзе в тайном пособничестве Омар-паше и Османскому халифату, тем не менее воздерживаясь от наказания, чтобы не превратить владетеля Абхазии в открытого врага Российской империи прежде времени (т.е. до окончания Кавказской войны). Сам Михаил Шервашидзе в ответ на это, по видимости опасаясь преследования со стороны царских властей, даже делает слабые попытки оправдаться (что говорит о неустойчивости его взглядов в то время). Однако в начале 60-х гг. окончательно меняется отношение владетеля и к восставшим горцам-мусульманам. В своем письме на имя военного министра Г. Милютина (1863) наместник Кавказа великий кн. Михаил с возмущением отмечает что «...главный руководитель их (восставших-сост.), Гаджии Керендук Берзеков (Хаджи Берзек Керен-дук Берзеков племянник Хаджи Берзека Дагомуко- сост.) живет постоянно в его (Шервашидзе-сост.) доме»; владетель, вопреки предупреждениям, позволяет абхазам «снабжать продовольствием доведенных нами до голода убыхов». Известно,что Михаил Шервашидзе даже ввел продовольственный налог в пользу зажатых в тиски царской армией голодающих повстанцев-убыхов и оказывал им всяческую поддержку. В 1863 г. он устраняет от управления Абжуйским округом своего родственника и приверженца имперской власти Григория Шервашидзе и ставит на эту должность убежденного мусульманина Хаеана Маана. В то врет, по видимости, окончательно претерпевает изменение и религиозное мировоззрение Михаила-Хамудбея, о чем свидетельствует ряд документов. Так, в уже указанном выше письме «О необходимости упразднения Абхазского княжества и заселения его казаками» (1864) наместник Кавказа великий князь Михаил отмечает: «Нельзя не спросить, почему он (владетель) запрещал им отдавать детей своих на воспитание в русские (православные - сост.) учебные заведения, с каким намерением удалил от берега все христианское население и поселил в прибрежных деревнях исключительно мусульман и преимущественно турок. Не без его же ведома и участия даже близкие родственники его переходят в магометанство, и мусульманская пропаганда беспрерывно усиливается во всех частях Абхазии». Командующий войсками в Абхазии генерал Корганов в 1860 г. пишет об «...успехе исламизма в Абхазии». Доподлинно известно, что на момент введения русского управления в 1864 г. даже в с, Лыхны, несмотря на принадлежность жителей непосредственно владетедьскому дому, формально покровительствовавшему православию в Абхазии, «...многие из них были магометанами». Уже после смерти владетеля начальник Сухумского военного отдела в докладной записке наместнику (1867) заявлял, что владетель Абхазии покровительствовал мусульманам, явно выказывал пренебрежение к духовенству и церкви, заявлял, что служба в церквях на непонятном грузинском языке при грязной до «...возмутительности обстановке (вероятно, имея в виду свойственное христианству отсутствие омовения и даже положительное отношении к физической нечистоте, как признаку святости - сост.) располагает более к кощунству, чем молитве» и даже предлагал среди прочих мер упразднить Абхазскую епархию. В июне 1864 г. Абхазское княжество было ликвидировано, бывший владетель оказался в трудном положении. В своей записке наместник Кавказа великий кн. Михаил говорит: «Между тем в отсутствие мое 29 октября получена была в дипломатической канцелярии моей телеграмма от посланника нашего в Константинополе, извещающая, что в Порте поступила просьба главы Абхазии Хамуд-бея о разрешении ему перейти в Турцию и о присылке за ним парохода в Сухум», что уже свидетельствует о его желании стать мухаджиром. Следующий документ - телеграмма из Константинопольской миссии от 19 декабря 1864 г., содержащая результаты «дополнительных расспросов» (по просьбе наместника Кавказа) в МИД Османского халифата, гласит, что «...кн. Шервашидзе, называя себя Хамуд-беем и выдавая себя и свое племя за мусульман, принужденных некоторое время скрывать свою веру (! - сост.) под личиной христианства, письмом трапезондскому генерал-губернатору просил содействия Порты к переселению абхазцев в Турцию, и что турецкое правительство, на основании сего ходатайства, сообщенного ему Эмин Мухлис пашою, намерено было сделать распоряжение о переселении, рассчитывая приблизительно, что число выходцев будет простираться до 20 тыс. человек». Впоследствии представители семейства князя ссылались на то, что он якобы таким странным способом хотел выехать в Иерусалим к гробу Господню (с 20 тысячами крестьян? - сост.), что представляется невероятным. Однако о разрешении царских властей на выезд Михаила Шервашидзе в Османскую Турцию не могло быть и речи. В ноябре 1864 г. тяжело больного бывшего владетеля арестовывают и высылают в Воронеж, где он умирает в 1866 г. Тело Михаила- Хамудбея Чачба было перевезено в Абхазию и похоронено в с.Моква по православному обряду.
Сложно однозначно оценить личность Михаила Шервашидзе, поначалу он приложил немало усилий и борьбе с непокорными царской политике горцами-мусульманами к подавлению ислама в Абхазии. Владетель и подчиненная ему аристократия при этом служили буфером между русским самодержавием и местным населением, в какой-то мере их существование было временной уступкой на период военных действий на Кавказе, одновременно являясь проводником новой власти. С течением времени Михаил Шервашидзе понял отсутствие перспективы существования автономии в Российской империи, и, возможно, разочарование и боль за судьбу родины послужили одной из причин перемены его позиции. В изменении его религиозных взглядов большую роль сыграли влияния со стороны абхазских князей и дворян-мусульман, особенно вернувшегося в ислам Каца. Маан, а также убыхской аристократии, в частности некогда заклятого врага, а позже друга Хаджи Берзека Керантуха. Как следует из документов Михаил- Хамудбей к концу жизни не только не способствовал распространению православия, но даже напротив, поощрял переход в ислам и покровительствовал мусульманам. Эти действия, а также связи с Османской Турцией и желание совершить туда хиджру, вызывали лишь открытое раздражение у царской администрации и окончательно предрешили судьбу Михаила-Хамудбея Шервашидзе. Все это свидетельствует о возможном искреннем, хоть и тайном, принятии владетелем ислама (что он сам и подтверждал, согласно приведенным русским разведданным). Аллаху Алим, истину знает только Аллах.

К А Ц  М А А Н

Не менее интересен другой человек, которого по степени влиятельности в Абхазии считали вторым после владетеля. Это уже упомянутый дворянин и незаурядная личность дворянин Кац Маан. Кац Бежан-Ипа Маан (Маргания) (1766-1866) происходил из патронимии рода Маан Хыбр-Ипа. Известно, что после произошедшего переворота, свержения с места владетеля Асланбея и водворения Сафарбея-Георгия почти все князья и дворяне поддержали старшего брата Асланбея, законного владетеля Абхазии. Мусульманин Кац Маан, также оказавшись на стороне Асланбея, участвовал в активных действиях против захватчиков и их ставленника-владетеля. Законный владетель Асланбей со своей гвардией в то время скрывался на земле джигетов, в Малой Абхазии (в районе Мацесты), откуда и совершал рейды на оккупированные территории. Во время одного из таких выступлений произошли драматические события, описанные Ф.Ф.Торнау. При столкновения с царскими войсками сторонники Асланбея Чачба забаррикадировались в Лыхненском храме. В результате резни, устроенной русскими солдатами в церкви, была уничтожена вся партия сторонников Асланбея. Все это произошло на глазах Каца. Из погибшей партии уцелел лишь он один, удачно скрывшийся в хорах церкви.
Однако события складываются так, что вскоре Кац Маан оказывается в противоположном лагере - он становится наставником и опекуном нового владетеля юного Михаила-Хамудбея. Кац Маан, оказавшись среди сторонников российской политики, имел значительно влияние на становление Михаила Шервашидзе, которое сохранялось в течение всей жизни последнего, и практически являлся первым министром при дворе владетельного князя Абхазии. В то время царь и его окружение старались всеми силами привлечь на свою сторону часть влиятельной кавказской аристократии, противопоставляя ее отрядам восставших горцев-мусульман. Одним из таких поощрений была раздача чинов, нередко весьма значительных. Кац Маан также был пожалован чином генерал-майора русской армии. После изменения ситуации в 50-60-х гг. XIX в. вновь кардинально меняются и взгляды Каца Маана, по-видимому, в это время он открыто возвращается в ислам и вновь становится сторонником независимости Абхазии от Российской империи. В 1855 г. вошедший с армией в Абхазию Омар-паша назначает Каца Маана пашой Самурзакани. Известны и дружеские отношения Маана с лидером воюющих убыхов Хаджи Берзеком Керантухом, женатым на родной сестре Каца. Однако чаяния и надежды мусульман не оправдываются, после окончания Кавказской войны в 1864 г. имперская власть перестает нуждаться в симпатиях горцев и ликвидирует Абхазское княжество - последнее на Кавказе, а воспитанника Маана, владетеля Михаила, высылают в Россию. По видимости, многие факторы - горе, разочарование, раскаяние, надежда на спасение, становятся причиной усиления религиозных чувств вернувшегося в ислам Каца Маана. Он выстраивает в Гудауте фамильную мечеть и столетним стариком совершает хадж, в 1866 г. с большим трудом (из-за политической обстановки) возвратившись на родную землю. Кац Маан в том же году умер и был погребен в парке в центре Гудауты. Считается, что позже он был перезахоронен в родовом селении Маанов Хуап.
Многие родственники-дворяне из фамилии Маан сохраняли преданность султану-халифу и, будучи мусульманами, выступали против имперской политики на Кавказе - например, сын Каца Камлат Маан и воспетый в героической народной песне внук Озбакъ (Узбек) Маан, оба участники восстания 1877 г. Верным мусульманином был и родной брат Каца, известнейший в Абхазии дворянин Хасан Маан, также убежденный противник власти самодержавия и христианизации.

III.АБХАЗИЯ ПОСЛЕ УПРАЗДНЕНИЯ КНЯЖЕСТВА

ЛЫХНЕНСКОЕ ВОССТАНИЕ 1866г. И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

В 1866 г. в Абхазии, уже после смерти владетеля Михаила, происходит народное восстание («Лыхненское») с попыткой реставрации княжеской власти. Помимо ликвидации Абхазского княжества, социальных причин (в т.ч. отмены крепостного права) и бесцеремонности российских чиновников важную роль в его возникновении сыграли и распространяющиеся вести о насильственном обращении мусульман в христианство. Возмущенный такими перспективами абхазский народ поднялся на борьбу с деспотичной властью. Указывая на связь с мусульманским вероисповеданием большинства восставших, автор статьи в русском журнале «Кавказ» (1881) отмечает: «Религиозный вопрос играл немалую роль в этом кровавом происшествии». Уже после восстания наместник на Кавказе великий князь Михаил Николаевич (1867), характеризуя сложившуюся ситуацию, заявляет: «Коренная в этом отношении мера - возможно большее ослабление мусульманского элемента Абхазии и Цебельды...». Однако восстание с попыткой восстановления княжеской власти потерпело крах. Жестокая и кровавая расправа над восставшими вызывает очередную волну хиджры абхазов в Османский султанат. В телеграмме от 8 ноября 1866 г. генералу Карцеву от наместника значилось: «Высочайше разрешено высылать в Турцию мусульман из Абхазии и Цебельды, пользуясь всяким удобным случаем. Приступить немедленно к исполнению». Только с апреля по июнь 1867 года мухаджирами стали почти 20 тыс. человек. Абхазское население полностью покинуло Дальское ущелье и Цебельду. Люди, спровоцированные массовыми арестами, обещанием выселения в Сибирь, предстоящим «воцерковлением», снова предпочли хиджру в Османскую Турцию. Опустевшие земли Причерноморья стали в спешном порядке заселяться колонистами, всячески поощряемыми администрацией. Важным условием при этом было христианское вероисповедание, и тысячи вновь прибывших картвелов, русских, армян, греков, болгар, эстонцев, немцев и т.д. принялись «осваивать» новые земли. Переселенцы освобождались от повинностей, им предоставлялись различные льготы, но при этом они должны были быть лишь христианами: «...исключаются евреи и мусульмане, как сие им высочайше предписано».
Начиная с 1866 г., после упразднения Абхазского княжества и Лыхненского восстания, жизнь всего абхазского народа, и в особенности сохранившей мусульманское вероисповедание части, становится все более тяжелой. Один из самых вопиющих при этом фактов - придание всему абхазскому народу статуса «виновного», ставящего в вину простым людям то, что они хотели спасти свою родную землю от власти царских интервентов и сохранить свободу. Ярлык «виновных» еще долго будет тяготеть над абхазами, а чиновники царской администрации использовать это обвинение при любом случае.

ПОЛИТИКА ХРИСТИАНИЗАЦИИ В АБХАЗИИ: МЕТОДЫ И
РЕЗУЛЬТАТЫ

Из российских документов известно (как уже было сказано выше), что в последние годы правления владетеля положение мусульман несколько улучшилось, в это время отмечаются частые случаи возвращения в ислам (в т.ч. и представителей высших сословий), чему отчасти покровительствовал последний владетель. Однако его устранение с политической арены незамедлительно сказалось на верующих - ликвидация княжеской власти окончательно развязала руки подталкиваемым царской властью православным миссионерам. Указом Александра II от 9 июня 1860 г в Тифлисе организуется «Общество восстановления православного христианства на Кавказе», а еще в 1851 г. появляется Абхазская архирейская кафедра. В абхазских селениях возводятся новые или восстанавливаются древние церкви и монастыри. В 1876 г. был построен известный Ново-Афонский Симоно-Канонитский монастырь, а прилежащие земли, принадлежавшие местному населению, отняты в пользу церкви; в 1885 г. основывается Драндский монастырь. На абхазский язык переводится церковная: литература, на смену многочисленным грузинским и русским священникам готовится смена из числа абхазов. Усилиями церкви и ее сторонников возрождаются, а иногда и просто додумываются легенды с низкой степенью достоверностью о «глубоком христианском прошлом» абхазского народа, появляются предания и сказки о жадных, корыстолюбивых, хитрых муллах, обманывающих народ и абхазах-исконных ревнителях христианства, разоблачающих их козни и с радостью «воцерковляющихся». По всей Абхазии под личным контролем экзарха Грузии проводятся массовые крещения населения, как правило с применением насилия. Деятельность священников всячески поощряется государством. Вот, что пишет об этом Симон Басария (которому трудно приписать симпатии к исламу): «Православные священники вкусив военными и гражданскими властями нашли наилучшим способом обращения абхазов в свое учение насильственное крещение. Для достижения этого варварского способа насаждения великого учения, государственная власть стала назначать премии священникам, а именно: за известное количество крещеных абхазов священник получал серебряную медаль, которая давала право, кажется, на семь десятин земельной награды; помимо этого каждый священник Абхазии получал в собственность удел в 30 десятин, а то и больше. Кроме всего этого правительство давало возможность обзавестись священникам домашними животными, вовсе не беспокоясь за судьбу их, т. к. по закону абхазы обязаны были заплатить стоимость пропавшей скотины священнику. Известно, что такие священники, ставленники властей, были не в почете у населения, а потому и не могло быть речи и вознаграждении их средствами населения, и здесь власти были озабочены судьбой духовников: им, как всем чиновникам, ежемесячно выплачивалось жалованье».
Поставив простой народ в жесткие экономические условия и: объявив его «виновным», власть широко применяет практику «вспомоществования» принимающим православие и раздает им различные подачки и льготы. Известны многочисленные анекдотические случаи, когда ради получения материальной помощи и серебряного креста (который сразу же переплавлялся на украшения для оружия) простые люди крестились по нескольку раз. Согласно «Обзора деятельности общества восстановления православного христианства на Кавказе» только в период с 1860 по 1866 из ислама в христианство было окрещено 19484 абхазов. Вторая половина XIX в. (начиная с ликвидации Абхазского княжества) характеризовалась наибольшей религиозной нетерпимостью со стороны администрации и церкви, особенно во время пребывания на посту начальника Сухумского военного отдела «героя» Кавказской войны, генерала В.А.Геймана (крестившегося из иудеев). К. Д. Мачавариани, описатель жизни и быта Абхазии и сын известного миссионера Д.Мачавариани, повествует, что «...с назначением генерала Геймана в качестве начальника Сухумского округа началось в Абхазии обращение туземцев в православие», при этом автор «сожалеет», что «после Геймана наша администрация и духовная власть стали либеральнее...». С.Басария пишет об этом так: «Что же делали генерал Гейман и сухумский епископ? Они снаряжают экспедицию, состоящую из казачьего отряда, священников и гражданских чинов в абхазские села. Там казачья цепь окружала абхазов, и начиналось насильственное крещение, причем с обеих сторон предварительно пускалось в ход орудие; вновь обращенные в православие через час с проклятиями по адресу властей, духовных и военных, бежали к реке обмывать святое миро. Такая «крещенская» экспедиция в особенности отличалась в селах Джгерда и Чилоу... В ... Ново- Афонской регистрации значится: «Миссионерскими трудами епископа Геннадия и его сподвижников в 1888 г., по благодати Божией, с 18 по 29 июня 1918 абхазов были присоединены к православию». Конечно, это было в период экзекуционных способов насаждения христианства, когда «по благодати» ген. Геймана и епископа Геннадия казачья кавалерия присоединяла к православию мусульман-абхазов».
Муса Кундухов (родной брат героев борьбы осетинского народа за свободу и соратников имама Шамиля Хаджи Хамурзы и Хазбулата Кундуховых, родственник Гази-Магомеда Унжуко Дударова, сам некогда начальник Владикавказского (1857-1860) и Чеченского (1860-1862) округов, генерал-майор русской армии, позже разочаровавшийся в «царской милости» предводитель осетинских мухаджиров) так писал о насильственном обращении в православие детей мусульман в братской Осетии: «Не желавших казаки связывали, и после понесенных ими сильных побоев, неграмотный поп обливал их водой, а иногда мазал им губы свиным салом, писарь записывал их имена и прозвания в книгу принявших по убеждению святое крещение и после требовал от таких мучеников строгого исполнения христианских обрядов, коих не только они, несчастные, но и крестивший их поп не знал и не понимал - за непослушание подвергали горцев телесным наказаниям, арестам и денежным штрафам». Это описание не в меньшей степени применимо к творившемуся в Абхазии, Черкесии, Кабарде, Карачае, Чечне, Ингушетии, Дагестане и других областях Кавказа, населенных мусульманами.
Тем не менее, агрессивная тактика самодержавия в распространения православия столкнулась с духовным неприятием и значительным влиянием ислама в народной среде (несмотря на известную веротерпимость абхазов), о чем свидетельствуют отчеты вышеупомянутого общества. Вот, что говорят об отношении новообращенных абхазов к христианству различные российские, в т.ч. церковные, источники: «в христианской вере не тверды, церкви...не посещают», «не постоянные в религиозных верованиях и в их нравственных правилах», «много трудов и жертв потребуется для утверждения абхазцев в православной вере», «истинного христианства еще и не было в Абхазии», «христианская религия распространяется здесь слабо», «даже крестного знамения христиане Абхазии не умеют возлагать на себя», «никогда из них (абхазов) ни за какими требами к православным священникам не обращался». Отсутствие посетителей явилось причиной того, что во многих селах (Абгархук, Аацы, Хуап и т.д.), несмотря на значительное количество обращенных в православие, с 1877 г. были упразднены церкви. Есть описания и того, как существовала анекдотическая очередь посещения церкви, «которая устанавливалась по соглашению- со священниками между горцами, чтобы церковь не пустела». Вспоминается и уже приведенная цитата С.Басария, которая свидетельствует о «ценности» насильственного крещения и отношении к нему людей, объявленных с того момента христианами: «...вновь обращенные в православие через час с проклятиями по адресу властей, духовных и военных, бежали к реке обмывать святое миро». Несомненно, помимо верности исламу, одной из важных причин такого положения явилось отношение к православию, как к религии интервентов, представленной чужеродными грузинскими и русскими священниками. Вот как характеризует происходящее в 1876 г. иеромонах Арсений в письме начальнику Сухумского военного отдела: «Полагаю, что христианство мало принимается абхазами оттого, что священники у них преимущественно грузины и имеретинцы, не знающие ни слова по-абхазски, да многие из них жизнью своей не оправдывают священного сана своего». В тот период ислам, как религия, оказывается вне закона. Абхазы признаются царским самодержавием не как мусульмане, а как «виновные» вероотступники из христианства, которых следует безотлагательно вернуть в православие. Мусульманская обрядность запрещается, не разрешается призыв на молитву - азан, коллективные молитвы, соблюдение мусульманских праздников. Под запретом оказывается выполнение джаназа-намаза при погребении, насильственно навязывается православная обрядность при похоронах, что доходит до откровенного глумления: «Если мусульманина-абхаза хоронили без обрядов христианских, то его власти откапывали и требовали совершить новые похороны с участием православного священника» (С.Басария). Под запретом оказывается заключение никаха (брака), в особенности между мусульманами и обращенными в христианство, а уже заключенные браки расторгаются: «...запрещено было абхазке-христианке выходить замуж за абхаза-мусульманина и наоборот, так как такие браки бывали, то по доносам священников начальство присылало конную стражу, которая и разводила супругов, предварительно предложив одной, нехристианской стороне принять христианство» (С.Басария). Мусульманам воспрещается брать княжеских детей на воспитание (что издревле было принято по традициям аталычества), нарекать детей не только мусульманскими, но и национальными абхазскими именами. Практикуется насильственный привод в церковь, когда «...за регулярное непосещение церкви абхазы по доносу священника приводились в церковь военной силой». Мусульманам воспрещается быть писарями, старшинами, судьями. Некрещеных детей не принимают в Сухумскую горскую школу либо в школы при православных, приходах - единственные места, где можно было получить самое простое образование ребенку из обычной абхазской семьи. Следствие этого - массовая практика крещения детей, когда желающие дать образование детям родители сами оставались мусульманами. С.Басария приводит примеры из бюллетеня обращенных в православие абхазов за 1880 г.: «мальчик из абхазов Казилбек Лакербай окрещен из мусульманства в православную веру с наименованием Роман», «мальчик из Абхазии Таши мусульманин, принял святое крещение». Играло роль и то, что значительная часть более приверженных исламу абхазов совершила хиджру в Османскую Турцию.
Преследуется любая религиозная деятельность со стороны мулл-ахуаджа, и особенно призыв в ислам уже окрещенных абхазов. По приказу администрации составляются поименные списки мулл и других лиц, «мешавших успеху православной веры» с указанием местожительства, не разрешается постройка мечетей и молитвенных домов (так, в 1868 г. официально значилась лишь одна мечеть в Очамчире, и то разрешенная для посещения исключительно туркам). Мусульман просто выселяют из селений, причем проводится это периодически (как например в с.Аацы), т.к. среди населения вновь почему-то оказывается значительное число исповедующих ислам. Нарушителей имперских правил наказывают высылкой в Сибирь, лишением родительских прав, штрафами, разводами. Позицию властей характеризует чиновник особых поручений при МИД Российской империи Р.Рыбаков: «Отношение Министерства иностранных дел к последним (мусульманам - сост.) может быть охарактеризовано как осуществление широкого надзора за всеми проявлениями религиозно-общественной жизни мусульман в целях сдерживания и, по возможности, подавления этих проявлений». Общество восстановления православного христианства на Кавказе в отчете уже за 1877-1878 гг. рапортует руководству, что «между абхазцами не значилось более мусульман» (разумеется, это не было правдой - сост.).
Бытующая точка зрения о том, что ислам был распространен исключительно среди представителей княжеского и дворянского сословия оказывается несостоятельной. По отчетам церковных документов ежегодно крестилось из мусульман не менее 2 тысяч абхазов ежегодно. И в результате к 1912 г. в сухумском округе (Абхазии - сост.) оказывается 28990 мусульман, при том что численность абхазского населения (без самурзаканцев) составляла 28320 человек. Следовательно, представляется несостоятельным утверждение о принятии ислама исключительно господствующими сословиями.

РАПРОСТРАНЕНИЕ ИСЛАМА В ПЕРИОД ЕГО ПОЛОЖЕНИЯ ВНЕ ЗАКОНА

Несмотря на непризнание и запреты со стороны властей, самоотверженные проповедники религии Аллаха продолжают вести дело призыва к исламу по всей Абхазии. Так, в статье «О положении Абхазии в религиозном отношении» («Кавказ», №5, 1868) сообщается об успехах здесь мулл. По свидетельству епископа Имеретии Гавриила в 1869 г. в селе Джгерда «тайно поселился и пропагандирует выходец из Турции, природный турок, мулла», другой мулла прибыл туда же из Карачая. Как следует из газеты «Черноморский вестник» за 1895 г. (№59), еще ранее, в 1864 г. в той же Джгерде жили и призывали людей к исламу два турка, построив деревянную мечеть. Муллы вскоре были задержаны и высланы в Турцию, начальник участка со священником приступили к «воцерковлению» джгердинцев, которые «...окрестились, но, конечно наружно, оставаясь в душе магометанами». В очередном номере той же газеты за 1895 г. (№89) писалось, что даже в созданной в 1876 г. при Ново-Афонском монастыре школе для абхазов-сирот, обращенных в православие, «...тайно бывали муллы, совращая: в магометанство».
Играет свою роль в распространении религии и институт аталычества - воспитания ребенка в другой семье, широко известный в Абхазии. Так, уже упомянутый епископ Имеретии Гавриил в своем «Обозрении абхазских и самурзаканских церквей в 1870 г.» приводит в пример мальчика по фамилии Чиригба 12-13 лет в с. Яштхуа, который наотрез отказывается креститься, несмотря на угрозы со стороны родного отца и даже попытки избить его. Выяснилось, что мальчик «...все время жил у воспитателя, а с отцом едва знаком, и был настроен первым из них, магометанином, не соглашаться на крещение».
В деле призыва к исламу очень важное значение имели и родственные связи с переселившимися в Турцию абхазами-мухаджирами, не терявшими связи с оставшимися на родине собратьями. Вот как пишут об этом влиянии в середине XIX в. (в частности о жителях сел, расположенных в окрестностях Сухума) христианские миссионеры: «...жители двух селений, Гума и Акапа, побросали дома и переселились в Турцию. Живя там, они не порвали связи с оставшимися на родине абхазцами, но старались и их совратить в ислам, и в этом имели успех» («Сотрудник Закавказской миссии, 1914, № 1). Усилиями «турецких» проповедников ислама (как правило, абхазов по происхождению) и через связь с переселившимися родственниками поддерживаются мусульманские общины селений, расположенных рядом с Сухумом (Гума, Эшера, Яштхуа, Акапа, Бырцха, Абжаква).
Положение мусульман неабхазской национальности было значительно легче, они были представлены в основном турками, крымскими татарами (т.е. суннитами) и персами (в основном шиитами). Им официально разрешалось посещать мечети, совершать мусульманские обряды. Известно, например, что в начале XX в. в Сухуме существовало Сухумское магометанское общество, сопредседателями которого какое-то время были турок Мухарем Буюк-оглы (от суннитов) и перс Яхья-хаджи Аббас-оглы (от шиитов). В 1904 г. эти люди, как представители мусульманской общины, обратились в Сухумскую городскую управу с просьбой о выделении участка земли в городе под устройство мусульманского кладбища. Городской голова М.Томара утвердил решение Сухумской городской думы «о передаче участка земли в районе Маяка магометанскому обществу под магометанское кладбище».

ДЕСАНТ АБХАЗОВ-МУХАДЖИРОВ И ВОССТАНИЕ 1877 г.

С 29 на 30 апреля 1877 г., во время русско-турецкой войны на Балканах в Бзыбской Абхазии высаживается османский десант, руководимый турецкими военачальниками Шевкет-пашой и адмиралом Фазли-пашой, и в результате произошедших событий власть в Абхазии вновь на время возвращается к халифу. К тому моменту среди абхазов, возмущенных агрессивной политикой царского самодержавия, назрело недовольство, в народе вместе с религиозной литературой распространялись призывы к газавату (абхаз, казаут) и выступлению против Российской империи, что готовило почву для будущего возмущения. Так например, такие бумаги были найдены в 1872 г. при обыске у мулл с.Анухва Хусейна Смыр, Якуба Сахария (Сагария) и Османа Малия, а также у гагрипшского князя Эдырбея Цанба. Поэтому османские формирования, фактически состоявшие из мухаджиров-ополченцев, были с ожиданием встречена многими абхазами. Вот как рисует происходившее в последующем аноним-описатель истории Ново-Афонского Симоно-Канонитского монастыря (конечно, со своих позиций): «Абхазцы уже были близки к возмущению и потому собраны в Гудауте большою массою, около 10000 человек. Броненосцы спустили шлюпки и, посадив десант около 400 чел. регулярного турецкого войска, высадили на берег; вслед за ними отчалила от броненосцев шлюпка под красным навесом и раздалось: «Махмуд-паша едет!». Войска выстроились, паша подъехал к берегу, вышел из шлюпки, поклонился абхазцам... Паша прочитал на русском языке следующее: «печальные события, возникшие в Боснии и Герцеговине среди наших христианских подданных, достигли в настоящее время значительных размеров и вызвали необходимость порядка силою меча. Виною тому русский царь, который в настоящее время объявил нам войну. Призывая: на помощь Аллаха и его великого Пророка, мы с упованием обнажаем меч Османа для наказания русского вероломства и приглашаем к справедливой мести и нашу верную Абхазию... Абхазцы прокричали дикими голосами, что-то вроде «ура». Затем мулла, поставив род налоя и положив на него Алкоран, привел абхазцев к присяге на верность султану. Абхазцы снимали с себя кресты, вешали их на окружающие деревья и принимали присягу, целуя Алкоран. После чего получили приказание идти к Сухуму... Того же 28 апреля здания новопостроенного монастыря были сожжены возмутившимися абхазцами».
Вскоре отряды, состоящие из абхазов и абхазских мухаджиров, в числе руководителей которых были Озбак и Камлат Маан, Эдырбей Цанба, Хирипс Маршан, Рашид Гечба, при поддержке турецких кораблей, берут Сухум, царские войска поспешно ретируются в направлении Мингрелии. В «Материалах для описания русско-турецкой войны 1877-1878 гг.» приводятся факты, когда «густые толпы» абхазского, ополчение пытались перейти на другой берег р.Галидзга, «... но всякий раз были отбиваемы огнем наших цепей... Особенным упорством отличались атаки весьма значительной массы толпившихся вокруг зеленого знамени (! - сост.)». Большая часть восставших абхазов-ополченцев была Бзыбского происхождения, так Пицундский округ выставил по 1 человеку «с дыма». Но по замечанию автора описания и «Кодорский участок до р.Моквы поголовно против нас вооружился», здесь же упоминается даже об «...измене (царским властям - сост.) ближайших к р.Галидзге общин...».
Вместе с многочисленным ополчением абхазов-мухаджиров на берега Апсны высадился и сын имама Шамиля: Гази-Магомед с нукерами, который наряду с осетином Мусой Кундуховым, был одним из командующих Кавказской добровольческой , армией Османского халифата. Одно только упоминание его имени вызвало панику среди имперских военных. Эти факты свидетельствует о том, какую значительную роль играла Абхазия для общекавказской диаспоры в Османской Турции, о восприятии ее жителей, как единоверцев-мусульман, требующих защиты от самодержавия.
На какое-то время в Абхазии ислам вновь оказывается на законном положении: вновь свободно произносится азан, совершаются молитвы, по личному приказу султана Абдульхамида II сюда доставляется несколько тысяч экземпляров Кур'ана. Вскоре русские войска вновь предпринимают активные попытки к утверждению в Абхазии, в этом ей помогает сформированная из немногочисленных абхазов-сторонников царской власти милиция. Во время одной из ночных операций в Очамчире русская диверсионная группа совершает поступок, ставший «предметом гордости» - убивает муэдзина местной мечети, призывавшего людей на молитву. Вскоре абхазские и турецкие формирования под давлением имперской армии теряют позиции, в ходе сражений Эдырбей Цанба погибает, Хирипс Маршал попадает в плен. 20 августа османские формирования покидают абхазский берег. Вместе с этим начинается последняя, самая массовая волна хиджры абхазов в Турцию (до 100 тыс.), принявшая еще более трагический характер.
Недовольство политикой власти и православной церкви среди абхазов сохранялось и после произошедших событий, о чем говорит, например нападение в 1881 г. на вновь отстроенный Ново- Афонский монастырь, ставший олицетворением имперской захватнической власти (в противоположность древним храмам Абхазии). Так абхаз-мусульманин по фамилия Гамисониа в одиночку сразился и одолел целую группу монахов. Однако крупномасштабных восстаний с того времени в Абхазии уже не происходило.

ОТНОСИТЕЛЬНОЕ УЛУЧШЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЯ АБХАЗСКИХ МУСУЛЬМАН В НАЧАЛЕ XX в.

Несмотря ни на что в Абхазии никогда не прекращали существования преследуемые властями, но уважаемые в народе и продолжающие (хоть и тайно) свое священное дело призыва к исламу абхазские муллы-ахуаджа. Еще в 1888 г. в одном только Гудаутском участке мулл, по сведениям официальных структур, было 6 человек. При том во многих абхазских селах число «неофициальных» мулл-ходжей намного превышало число священников. Например, к концу XIX в. в селах Члоу, Джгерда, Аацы и Звандрипш было соответственно 12, 7, 5 и 8 мулл и только по одному православному священнику. Назначенный обществом восстановления православного христианства на Кавказе миссионер Е.Маминаишвили в 1896 г., также видел много мулл в селах Гудаутского участка. Такое положение отражено в отчетах «Общества ' восстановления православного христианства на Кавказе» за 80-е гг. XIX в., в числе основных причин, которые объясняют слабое воздействие церкви на абхазов, называющих «влияние самозванных мулл..., не менее вредное влияние омусульманившихся абхазцев, эмигрировавших в Турцию и вновь возвратившихся на родину». К. Ф. Ган в 1902 г. в статье «Поездка в Мингрелию, Самурзакань и Абхазию» (Кавказский вестник, №5, 1902) пишет: «абхазцы- приняли ислам и фанатически преданы этой религии».
Еще одним фактором, сближавшим простой народ и проповедников ислама был язык. Большинство ахуаджа были этническими абхазами, хоть и прожившими значительную часть своей жизни в Османской Турции, и потому свободно использовали абхазский язык в проповедях. Ходжи турецкого происхождения также владели абхазским. Большую» роль играл и турецкий язык, имевший очень широкое хождение среди населения вплоть до установления Советской власти и даже после него. Службы же в православных храмах Абхазии продолжались вестись на грузинском языке - чуждом и непонятном абхазам. Кроме того, большинство ахуаджа выполняли функцию лекарей, используя в практике как лечение молитвами, так знания в народной медицине (отсюда абхазское слово обозначающее врача «ахакьым», от арабского хаким - мудрец). По выражению К.Мачавариани «они же (муллы - сост.) являлись и врачами, и судьями, и советниками, - словом, изучали дух народа и действовали сообразно этому»
В 1905 г. первая революция вынудила напуганную народным возмущением имперскую власть пойти на некоторые уступки, в том числе и мусульманскому населению России. По новому манифесту мусульманам разрешалось сооружение молитвенных домов, открытие школ-мектебов и медресе, был установлен порядок избрания «лиц магометанского духовенства» и даже допускался переход из православия в ислам. «Реализацию» этих прав для абхазских мусульман и «веротерпимость» официального православия характеризуют высказывания некоторых представителей церкви в своих рапортах руководству: «между абхазцами есть лица, имеющие некоторые преимущества перед другими и заранее зная содержания манифеста неправильно поняли, выпустив из виду, конечно, умышленно, что они вероотступники, на которых настоящая монаршая милость не распространяется... Слово «веротерпимость» при соблюдении магометанских молитвословий, для них, как вероотступников, ни в коем случае не имеет никакого отношения» (священник Ачандарского прихода Симон Нодия), «я сначала разъяснял им манифест и сказал, что подачею прошения по сему предмету они не то что достигнут цели, но заслужат большое наказание» (псаломщик Дурипшского прихода Константин Шеклашвили). Власть и церковь в очередной раз решительно отказывались признавать право на религиозное самоопределение «виновного» народа.
И хотя с изданием манифеста для абхазов-мусульман ситуация принципиально не изменилась, тем не менее именно этот период характеризуется усилением их религиозного самосознания. Способствовало этому усиление притока абхазов, возвращающихся из вынужденной эмиграции. Так, усилиями Ч.Бутба, вернувшегося на родину из Османской Турции в 1908 г., появляется значительным подъем в состоянии абхазов, исповедующих ислам. Он от имени общины мусульман добивается официального разрешения на открытие в селениях мечетей и назначения мулл. В 1914 г. епископ Сергий пишет, что «...в Гудаутском участке назначено (по видимости, с разрешения власти - сост.) восемь мулл», хотя в одном из документов еще за 1912 г. сообщалось, что в одном только с.Аацы «...имеется 8 никем (из имперской администрации - сост.) не признанных мулл и они имеют сильное влияние и хозяйничают так как им хочется», здесь же указываются их фамилии (Бутба, Авидзба, Базба и т.д.). Уже в 1915 г. во всем Сухумском округе «в данное время ... живут занимающиеся пропагандой ислама и требоисполнением абхазы-лжемуллы 44 души» (из них в Гудаутском участке - 26, Гумистинском - 7 и Кодорском - 11 человек). Абхазские муллы-ахуаджа получали религиозное образование в медресе Аджарии, еще совсем недавно бывшей частью Турции, а также в медресе Крыма и Карачая. В 1905 г. в «Требованиях жителей Сухумского округа наместнику на Кавказе» значится пункт о необходимости в учебных заведениях округа организации изучения «...для абхазцев-мусульман - арабского (языка)».
Отчеты «Общества восстановления православного христианства на Кавказе» за этот период свидетельствуют о расширения исламского призыва среди абхазов-христиан: «Магометан - некрещенных и отступников можно встретить в каждом абхазском селении. Гнездом ислама в Абхазии считаются два больших села: Аапы - в Гудаутском участке и Джгерда в Кодорском. Кроме того, магометане-абхазцы живут в селениях: Ачандара, Дурипш, Куланурхва, Чилоу, Эшера, Звандрипш, Атара, Гун и некоторых других общинах» (1910), «...случаи перехода абхазцев-христиан из православия участились» (1911-1912). Им вторит «Отчет по противомусульманской миссии в Сухмском отдельном округе за время с 1915 г.»: «значительное большинство абхазов престали посещать православные храмы (т.е. приняли ислам - сост.)». Руководитель противомусульманской миссии Н. Ладария признавал, ЧТО «...во многих абхазских селах преобладают отступники от православия». Е.Вейденбаум в 1908 г. писал: «Большинство абхазов считают мусульманами...». Известный христианский проповедник в Поволжье, профессор Казанской Духовной Академии М.Машанов в своем докладе «Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим инородцам» на миссионерском съезде в 1910 г. приводит такую информацию: «Почти с такою силою шла пропаганда этой религии (ислама - сост.) и среди племен населяющих Кавказ. Так, по словам «Черноморского Вестника», в Гудаутском участке Сухумского округа, мусульманство сильно укореняется. Хотя в каждом приходе с давних пор находятся православные священники, но деятельность их весьма ограничена, так как против них стоит целая масса фанатических мулл, беспрестанно занимающихся религиозной пропагандой. В каждом приходе найдется лже-мулла, да не один, а 2-3, а потому очевидно, что одному приходскому священнику преодолеть нескольких мулл не под силу. Не довольствуясь борьбой с деятельностью православных священников в области обращения мусульман ко святому крещению, муллы принимают меры к совращению самих православных, в чем успешно достигают цели. Муллы, занимающиеся пропагандой - преимущественно турки, приезжие из Турции, хотя и кроме них имеются муллы абхазцы, но первые становятся предводителями других. Встречаются турки, выдающие себя за плотника или чернорабочего, а между тем занимающиеся религиозною пропагандой. Затем многие, «торгующие» турки, помимо своей торговли, занимаются и распространением мусульманства. Эта пропаганда ислама на Кавказе за последнее время так усилилась, что по газетным сведениям, в виду массового перехода абхазцев сухумской епархии в мусульманство совет общества восстановления православного христианства на Кавказе возбуждает перед Синодом ходатайство об открытии в епархии духовно-учебного заведения на средства казны...».
Во многих селениях (Абгархук, Аацы, Звандрипш, Анухва, Акапа, Гума, Эшера, Куланурхва, Члоу, Джгерда, Амзара, Гуп, Отап и т.д.) постоянно либо какой-то период времени действовали неофициальные мечети, обычно представляющие собой небольшие деревянные строения без минарета; при их отсутствии люди для молитвы собирались в жилых домах или на полянах. К началу XX в. мусульмане начинают добиваться, пусть и с относительным успехом, постройки полноценных, разрешенных властью мечетей. В 1913 г. известный православный миссионер в Абхазии епископ Андрей в статье о Ново-Афонском монастыре упоминает «...построение огромной мечети в приморском селении Очемчиры» (как известно, уже в XIX в. здесь существовала мечеть). Здесь же он с негодованием пишет: «Ко мне, православному епископу, в селениях Ачандары, Абгархук, Дурипш, жители обратились, видя меня в первый раз, с просьбой о постройке мечети? В селении Ацы мечеть уже начата постройкой». В те же годы (1912-1913) в отчете упомянутого общества читаем: «Мусульманская пропаганда в последнее время особенно усилилась в Кодорском и Гудаутском участках... Поселяне Абгархук (Гудаутского участка), забывшие христианскую веру своих отцов, построили мечеть и настойчиво домогаются разрешения на открытие в ней совершения богослужения. Почти то же замечается в селе Гун Акуцо (Кодорского участка)». Буквально до 1917 г. постоянно выражали свои требования администрации о постройке разрешенных властями полноценных мечетей и жители сел окрестностей Сухума (Эшера, Гума, Акапа, Абжаква и т.д.). Известно, что к 1917 г. существовали официальные мечети, кроме упомянутых, в Сухуме, Гудауте, Члоу, Джгерде, Цхенцкаре, Отапе и т.д. (все мечети впоследствии уничтожены), по некоторым данным всего в первой четверти XX в. в Абхазии существовало более 60 легальных и полулегальных мечетей. Во многих селениях Абжуйской и Гумской Абхазии до 1918 г. при мечетях действовали начальные мусульманские частные школы, а в Бзыбекой области они существовали даже до 1927 г.
Существовавшее положение характеризует журнал «Сотрудник Закавказской миссии» за 1912 г.: «большая часть Сухумского округа, особенно Гудаутского участка, если не официально, то скрыто продолжает оставаться мусульманами, а другая часть населения вполне к религиозным вопросам и ко всему христианству - глубоко индифферентна». Подобное усиление влияния ислама не могло не встревожить деятелей церкви. В 1913 г. создается «Окружная противомусульманская миссия», руководимая епископом, абхазом по национальности, Н.Ладария (позже его сменил Н.Патейпа). Деятельность мулл тщательно контролируется, анализируется, регулярно составляются их списки. Церковью составлялись и списки «зараженных мусульманством» сел, представляющих собой географию большей части Абхазии: Лдзаа, Бзыбь, Калдахвара, Блабурхва, Мугудзырхва, Бармыш, Отхара, Джирхва, Хуап, Звандрипш, Дурипш, Ачандара, Аацы, Абгархук, Бжилиу, Арсаул, Куланурхва, Гвандра, Эшера, Мерхеул, Атара, Джгерда, Члоу, Гуп, Ткварчал, Цхенцкар, Моква, Кутол, Маркула, Тамыш и т.д. Однако революция 1917 г. и ее последствия приводят к утере завоеванных мусульманами позиций, наступает смутное время.

---------------------------------------------

(Перепечатывается с сайта: http://vkontakte.ru/abkhazia_islam.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика