Д-р В. Щуровский

Семь недель по перевалам Западного Кавказа (лето 1905 г.)

Мое круговое путешествие летом 1905 г. началось и окончилось в Кисловодске. С 6-го поля по 23 августа мы были 7 недель в пути, четыре раза переваливая главный хребет по трем перевалам и пересекли водоразделы между реками северного склона по четырем перевалам. Спутниками моими были пятеро моих детей и пять провожатых, так что в путь мы выступили караваном в 14 лошадей.

В жаркий летний день (6-го июля) мы тронулись в путь к Бермамыту; сперва вверх по Березовой балке, потом по безлюдным степным плоскогорьям, где нет жилья, но пасутся стада и табуны, с чудным видом на Эльбрус; мы проехали 40-верстное расстояние до Бермамыта в 6 1/2 ч. Здесь мы разбили палатку на лужайке и любовались игрою света заходящего солнца на белоснежных полях макушки Минги-тау (Эльбруса). Холодная ночь сменилась ясным днем. Выехав в 9 ч., мы около часу спускались пешком к подножью Бермамыта, потом сели на коней и поехали по степным пастбищам далее к югу, пересекли р. Ингушли (приток р. Харбас), когда стал покрапывать дождь и в 2 1/2 ч. дня на берегу р. Артык-чат раскинули палатки под проливным дождем. Долина этой реки довольно живописна с видом на Эльбрус и мы с удовольствием провели остаток дня.

Выступить в дальнейший путь нам пришлось довольно поздно, ибо одна из наших лошадей захромала и ее надо было заменить другой. Новую лошадь купили у ближайшего табунщика, заплатив за нее 53 р. С места нашей стоянки (высота около 1.900 м.) мы поехали вверх по р. Артык-чат, постепенно удаляясь от нее к востоку, и поднялись к Тузлук-баши, откуда начали спуск в долину р. Малки и именно по ущелью Кая Ищик и разбили лагерь на правом берегу Малки, пробыв всего три часа времени в пути. Остаток дня и следующий день мы провели на этой стоянка, делая прогулки по окрестностям. В одну из этих прогулок мы посетили Горячий Нарзан. Многие туземцы обоего пола приезжают сюда лечиться, причем живут под открытым небом и в очень неблагоприятной обстановке. На этом туземном курорта практиковал местный знахарь, любимым средством которого были кровососные банки. Горячий источник протекает через два искусственных водоема, выложенных камнями, и вливается в р. Малку. Здесь же больные пользуются своеобразным потогонным лечением: на дне ямы раскладывается костер и когда он выгорит, стелят солому, пациент ложится в яму и покрывается бурками. Вскоре по возвращении нашем в лагере стал накрапывать дождик, потом поднялся туман, а ночью несколько раз шел дождь; тем не менее 10 июля мы в 10 3/4 ч. утра выступили в путь. Поднявшись на высокий берег Малки, мы через 2 ч. ходу спустились опять к реке и не без труда переправились на противоположный берег и сейчас же начали подъем на перевал Бурунташ (3.080 м.). С перевала мы пошли не прямо на запад, а свернули на юг, по левобережной морене Малкинского ледника. Два часа шли по этой тропе и вышли на перевал Нард Джол (Богатырская дорога, 3.620 м.). На перевале нас встретил леденящий ветер и потому мы начали спуск. Надвинувшийся туман скрыл от наших взоров всю окружающую местность. Полтора часа спуска привели нас к альпийским лужайкам и затем вышли в долину р. Битюк-тюбе-кол и на лужайке высоко над рекой близ железисто-углекислого источника разбили палатки (около 2.500 м.). Густой туман то и дело окутывал наш стан и ночью был дождь. Поэтому на следующий день устроили дневку.

К утру 12 июля погода прояснилась и потому, снявши палатки, мы двинулись вниз по течению Битюк-тюбе-кола, правым его берегом. По дороге встречаются летние коши, живописно расположенные по крутым берегам реки. Через час после выезда мы проехали место впадения в Битюк-тюбе-кола двух притоков справа — Джувакал-кола и слева Кюкуртлю-кола. Здесь долина расширилась и приютила один кош; далее переехали через р. Кичкине кол. Здесь мы повстречали одну сумасшедшую старуху, которая с угрозами сопровождала нас до тех пор, пока мы не встретили ее сына, который отобрал у нее

серп и, связавши ее, увел в кош. Через 3 1/2 ч. езды мы достигли селения Хурзук. Здесь мы захватили закупки, которые накануне сделал посланный нами провожатый Чумак, и выехали дальше вверх по р. Уллукаму. Хорошая аробная дорога проложена по широкой долине Уллукама, который представляет собой многоводную, быструю и довольно широкую реку, вырывающуюся из теснины. Выше теснины дорога вступает в сосновый лес. По сторонам разбросаны коши, при них разработанные участки под ячменем. При слиянии рек Уллу-Узень и Кичкине-кол мы разбили палатки (4 ч. ходу от Хурзука).

С этого места расходится несколько путей через горы. Так через перевалы Азауский и через Хотютау можно спуститься в долину Баксана, а через Чипер-Карачаевский пер. в долину Ненскрыра и вверх по р. Уллу-Узеню — в долину р. Секена. Здесь же мы получили тревожные известия о деяниях Эбзе (сванетов); говорили, что в Сванетии вооруженное восстание, что они осадили одного из князей Дадешкилиани, что они приходят в Карачай грабить и что ехать в Сванетию при настоящих обстоятельствах — опасно. Ночь прошла в нашем лагере тихо и на следующий день мой старший сын с несколькими провожатыми пошел на охоту, а я с дочерьми поехал на apбе вниз по Уллукаму и через два часа езды свернул в долину левого притока — Черю-кол. Долины эти поросли хорошим сосновым лесом. По возвращении в наш лагерь мы занялись своими делами, и не прошло много времени, как нам сообщили, что пришли 22 вооруженных сванета. Я отправился к ним в стан и узнал, что они пришли за телами убитых несколько дней тому сванетов, когда они приходили грабить скот. Карачаевцы полагали, что следует дать знать судебному следователю о сем происшествии, а сванеты настаивали на немедленной выдаче, угрожая в противном случае силою добыть тела своих товарищей. Выступив посредником между ними, я уговорил карачаевцев выдать тела без сопротивления, а сванетов усовещевал прекратить кровопролитие. Мне удалось убедить обе стороны, покончить дело полюбовно и я начал переговоры с сванетами о возможности проникнуть в их страну. Они очень охотно обещали не только безопасность моему каравану, но предложили двух товарищей в проводники. Затем мы всей гурьбой вернулись к нашим палаткам, где я им устроил угощенье. В это время подъехали двое всадников, на взмыленных лошадях, из коих один оказался стражником, прискакавшим сюда, получив известие о появлении сванетов. Он не только приказал Карачаевцам отдать тела убитых, но отвел место для стоянки сванетам и, оставшись с нами, убеждал нас не ехать в Сванетию. Детям моим очень хотелось побывать в этой чудной стране, но приняв в соображение, что с нами должны были идти Карачаевцы провожатые, на которых можно было ждать нападения со стороны родственников убитых сванетов — мы решили последовать совету благоразумия и отложить свою поездку в Сванетию до другого раза. Вскоре вернулся мой сын с охотниками, которые рассказали нам, что на Чипер-Карачаевском перевале они увидели 25 сванетов, которые, заметив их, попрятались за камни, ожидая нападения. То же сделали и наши охотники, причем они засели в такие места, что могли бы обстреливать тропу, ведущую вниз в долину. Тогда сванеты послали к нам парламентера и убедившись в мирных целях сванетов, наши пропустили их вниз. На следующий день сванеты уже с утра отправились в обратный путь, унося с собой тела убитых. Стражник рассказывал нам, что когда они увидели распростертые тела, то пришли в страшное негодование и один из них несколько раз подходил к карачаевцам, хватаясь за кинжал. Обошлось однако без кровопролития. Сванеты принесли с собой скрипку и петуха и игрою на скрипке вызвали пение петуха, что было необходимо по их верованиям, дабы души убитых вознеслись на небо. На обратном пути на р. Кубани и в Кисловодске нам рассказывали, что после нашего ухода приходила партия будто бы в 500 человек и ограбила бедных Карачаевцев, которые в паническом страхе убежали в Хурзук и Учкулан. В Кисловодске же нам передавали, что депутация Карачаевцев представлялась наместнику, прося у него защиты.

Весь день 14 июля мы провели в окрестностях нашего стана. На этой поляне разместилось до 30 саклей, срубленных из толстых бревен, но очень плохой постройки. При слиянии pp. Уллу Узеня с Кичкинеколом стоит пост ветеринарных стражников; это хорошая изба из двух просторных комнат. Население здесь сравнительно густое; Карачаевцы народ довольно красивый, женщины не закрывают своих лиц. Все лето готовят запасы на зиму; сена накашивается немного и потому при продаже расценивается по 70 к. за пуд.

Утро 15-го шля было ясное и мы выехали в 9 ч. утра вниз по Уллуколу по хорошей аробной дороге. После приблизительно 2 1/2 ч. езды мы сворачиваем в долину р. Узун-кол и по такой же хорошей дороге, через прекрасный сосновый лес поднимаемся вверх по ее течение в течение двух часов и останавливаемся на хорошей поляне, которая с юга замыкается снеговыми горами. Хозяин ближайшего коша называл эту поляну Мрды Узень. Прямо на юг возвышается гора Шаугень. По левому берегу Узун кола: Депалла, Узун чат, Чунгур-чат, Имсу-чат и прямо с юга на север Кони-Холане-чат, Кау-баши-чат, Кау-баши; по правому берегу весь хребет носит назваше Кичкине-кол, а отдельные вершины: Дорбук-чат [Дорбун-чат], Джанайчат и Бэки.

На следующий день мой старший сын отправился с некоторыми провожатыми на разведки, мы снабдили их нашими лучшими винтовками, так как недели за три до нашего прихода партия сванетских абреков в 8 человек приходили грабить лошадей и в перестрелке ранили хозяина нашего коша и его брата. Разведчики наши вернулись только в 9 ч. вечера и сообщили, что с лошадьми пройти на р. Секен невозможно. Они поднялись на перевал Мурда-ауш и вернулись через перевал Бакка-ауш. Оба перевала до 3.000 м. высоты и спуск на южную сторону недоступен для лошадей. С первого перевала они видели р. Секен и место нашей стоянки, когда два года тому назад мы возвращались из Сванетии, а также видна гора Харамом.

Поэтому на следующий день мы выевхали обратно по красивой долине Узун кола (2 ч. езды), по долине Уллукама доехали до Хурзука, проехали все селение, на что потребовалось около получаса, через селение Учкулан и вверх по долин р. Учкулан к вечеру приехали на поляну (Махарея тала), где помещается пост ветеринарных стражников (около 1.650 м.). Вечер был тихий и ясный, но ночью нас очень беспокоили комары. На следующее утро разразилась гроза и потому мы принуждены были оставаться на месте. Нам хотелось перевалить главный хребет через Гвандрский перевал, но все местные жители советовали идти на Махар-Загар (Нахарский перевал) уверяя, что через Гвандрский перевал нельзя пройти с лошадьми.

Тем не менъе мы 19 июля выступили вверх по р. Гондарай. Полтора часа мы шли хорошим сосновым и пихтовым лесом, пересекли р. Индрюкой и через 1/4 ч. после этого вышли в каменистую, довольно однообразную долину, по которой шли еще полчаса и подошли к подножию перевала, с которого текут несколько ручьев, образующих р. Гондарай. Главный исток вытекает водопадом из мощного ледника Гондарай-чиран, а к западу от него залегает другой ледник Эль-Мирза-Джая-Ай. Опять мой старший сын пошел на разведки и, вернувшись через шесть часов, сообщил, что хотя и трудно, но возможно пройти с лошадьми.

Холодная звездная ночь обещала хороший день и, действительно, утро 21 июля было совсем безоблачное. Мы тронулись в 8 ч. 40 м. утра. По крутой каменистой тропе мы поднялись на луговую площадку, потом подошли (через 1 ч. ходу) к крутому снежному полю с узкими трещинами, по которому поднимались 45 м. и, круто повернув вправо, очутились в коротком, узком коридоре. До гребня перевала осталось несколько десятков саженей, но пришлось расчищать путь для лошадей и это заняло много времени. Высота перевала около 2.820 м. В 1 ч. дня мы начали спуск, который оказался очень трудным для лошадей. В 3 ч. 30 мы достигли р. Гвандры; мы думали, что трудности пути окончились, но сильно ошиблись. Тропа исчезла и в 4 ч. дня, воспользовавшись снеговым мостом на Гвандре, мы перешли на другой берег, но встретили на нем огромные валуны. Поиски другого пути привели нас к переправе и хотя некоторым из нас пришлось не по своей охоте принять холодную ванну, но удалось переправить весь караван. На другом берегу вышли на карниз, потом на второй довольно покатый снеговой мост с широкой трещиной внизу. Затем встретились еще два снеговых моста, еще одно отвратительное место, затем переезжаем Гвандру верхом в том месте, где она разбилась на несколько рукавов, и по трудной каменистой тропе в 6 ч. 40 м. вечера выходим на широкую, заваленную камнями, но густо заросшую травой поляну на правом берегу р. Гвандры (около 1.650 м.) В этот день мы были 10 часов на ногах, ничего не ели и только утоляли жажду холодной водой.

Следующий день мы отдыхали. Очень заметна разница в растительном царстве; по ночам в обилии летали светляки. Утром 23 июля мы выступили в 8 ч. утра в сопровождении двух абхазцев из ближайшего коша, взявшихся вывести нас на дорогу. Стало жарко и мы были рады, когда дошедши до коша абхазцы предложили нам айрану. Далее через насколько минут ходьбы мы вышли на красивую поляну с восемью вековыми буками, затем перешли в брод Гвандру и в 9 ч. у. вступили в лес, где буки достигали объема в 8 — 9 арш. окружности. Тропа, местами довольно трудная, шла все время то поднимаясь кверху и удаляясь от реки, то приближаясь к воде. Все трудности пути однако искупались величием прекрасного леса. Через 4 ч. ходу мы перешли по утлому мосту на правый берег реки и еще через час вышли на Сухумское шоссе, около 1 1/2, верст выше Клычской казармы. От этой казармы, через русское селение Ожары мы через 4 ч. ходу прибыли в Чхалту, где остановились в лавке аджарца Ивана Засимовича, который предоставил в наше распоряжение пустую контору г. Максимова. Мой старший сын с проводниками переправился со всеми лошадьми на левую сторону Чхалты, где мы наняли загороженное место для пастьбы лошадей. Чхалта прекрасное место, с превосходным видом, без лихорадки и всего в 75 верстах от Сухума по хорошему шоссе. Одно только было неприятно, это масса докучливых мух и мошкары.

Мы сделали интересный и нелегкий переход через Гвандрский перевал и странно было очутиться в культурной обстановка, сидеть на венских стульях за самоваром, за столом, освещаемым керосиновой лампой и даже читать, хотя и старую, русскую газету. М. ф. Деши, пешком перешедший через этот перевал с севера на юг в 1898 г. (без лошадей) говорит (1): «От моих провожатых я мог узнать только то, что в прежние времена абхазские беглецы переходили здесь через горы, но что позднее горы в верховьях Гондарая так оледенели, что на человеческой памяти никто не переходил по ледникам Гвандрского хребта. Это сообщение было потому ценно для меня, что предстояло, может быть, вновь открыть забытый перевал». В примечании к этим словам М. ф. Деши советует собирать сведения о прежних перевалах на Кавказе, полагая, что материал этот даст возможность судить о бывшем ранее оледенении главного хребта. Такого же рода сведения сообщает г. С. В. Ваганов (2). Он пишет: «через Гондарайское ущелье имеется также перевал, настолько трудный, что никто не помнит из отважных сынов Карачая, чтобы кто из ныне живущих переваливал через него. Однако, по рассказам, перевал этот был раньше проходим. Истекший (1897) год показал также, что никто не решился ни перейти его, ни тем более перегнать овец».

С таким отзывом я согласиться не могу и хотя правда, что перевал этот труден и даже опасен для лошадей, но для пешеходов он не представляет сколько-нибудь непреодолимых трудностей.

В Чхалте мы встретили двух абхазцев, которые недавно пришли из-под Марухского перевала и один из них возвращался туда же. Не много потребовалось времени, чтобы договорить его быть нашим провожатым. В 2 ч. дня 24 июля мы пустились в путь по правому берегу Чхалты (Ацгара по абхазски) и через два часа ходу по буковому лесу вышли на поляну с плодовыми деревьями, где остались ночевать. Всю ночь нас беспокоили комары и мешали спать. На следующий день мы выехали в 7 ч. 20 м. утра и до 6ч. 20 м. вечера все ехали верхом, спешиваясь только в дурных местах, которых вопреки рассказам оказалось очень немного. Путь идет густым, вековым буковым лесом, который по мере приближения к Маруху переходит в пихтовый. В 10 ч. утра проезжали приток Гаран, в 11 ч. приток Эрцог, падающий водопадом, и в 12 ч. вторую заброшенную контору Максимова (первая стояла на месте нашего ночлега)

и недалеко от нее стоит еще третья контора. Дорога, проведенная также г. Максимовым для вывоза леса, проложена очень хорошо, но если не будет поддерживаться, то скоро придет в разрушение. В 2 ч. 20 м. переходим по бревну р. Шаодыд, пуская лошадей через глубокий брод. В 5 ч. переправляемся через р. Сибиста, все продолжая идти дремучим лесом. В 6 ч. 20 м. выходим на обширную поляну (Хамурза Аишта 1.350 м.) На следующее утро мы отправили двух своих людей на ближайший кош. Они скоро вернулись с живностью и вместе с ними приехали три абхазца, из коих один оказался князем Францизом Анчабадзе, который уже девять лет приезжает сюда каждое лето, арендуя эти пастбища у казны. После полдня мы пошли на его кош, где нас встретили невестка князя и его дочь. Часть дня мы провели у них, а к вечеру пришли все в наш стан. На следующий день погода была хорошая и мы вышли в 10 ч. 30 м., завернули к Анчабадзе в кош проститься с дамами и по хорошей тропе стали подниматься вверх по левому берегу р. Ацгары. Через час доехали до места впадения (справа) р. Аданге в Ацгару, в верховье которой есть перевал в бассейн р. Бзыби, а сами направились по левому берегу (южного) Маруха вверх по его течению. Через 2 ч. по отъезде на правом склоне долины открылся ледник, дающий начало одному из истоков Маруха. Тут тропа стала похуже, каменистее. Через два с половиною часа мы вышли из лесной растительности на альпийскую, через 3 ч. переехали на другой (правый) берег Маруха и через 3 1/2 ч. разбили палатки на высоте 1.920 м. К вечеру пошел дождь и лил всю ночь. Утром было яснее, но потом опять пошел дождь и нам ничего другого не оставалось делать как сидеть в палатке, хотя мой сын пошел на рекогносцировку на перевал.

Утро 29-го поля наступило при совершенно ясной погоде и потому в 9 ч. 20 м. у. мы тронулись вверх по некрутой, но каменистой тропе. Через 3/4 ч. достигли снегового поля и выше вышли на (южный Марухский) ледник с узкими трещинами, по которому шли около получаса. Ледник этот течет из ложбины на северо-запад и потом только загибает на юг; путь на перевал идет по этой южной его части и выводит скоро на крутой каменистый подъем к седловине. На вершине подъема лежал еще снег, по которому я верхом доехал до самой седловины, где наши люди копали в снегу на северной стооpoне тропу для спуска лошадей. От лагеря до перевала мы были 2 1/2 часа в пути. С перевала открывается красивый вид на долину реки северного Маруха, но окружающие горы не видны и не представляют ничего интересного.

Спустившись в долину, мы остановились в 2 часа дня вблизи коша, принадлежащего одному карачаевцу из Карт Джюрта, на левом берегу реки (около 2.000 м.). Здесь мы пробыли остаток дня и следующий день. Из ближней ветеринарной сторожки достали кое-какую провизию, ловили форелей, гуляли по горам и отдыхали. На другой день, 31 июля, я встал в 4 ч. утра. Уходящая ночь еще долго боролась с наступающим днем, я насчитал семь звезд на небе и в том числе Венеру, которая светилась так ярко, как никогда не светится в наших северных широтах. Звезды стали меркнуть и только Венера, медленно догорая, теплилась до 5 ч., когда порозовели плывшие с востока перистые легкие облака и зарумянились снеговые вершины. Потянул легкий ветерок, зашевелились листья на деревьях и пора было выступать. Скрепя сердце я разбудил моих крепко спавших спутников.

В 9 ч. утра мы выступили вниз по Маруху, несколько раз переезжая его в брод с берега на берег, избегая топких мест. Река течет по широкой веселой долине, но через 45 минут после выезда мы проезжаем место, где долина сузилась и река пробивает себе путь среди скал; выходя из этого узкого места, мы опять попадаем в широкую долину.

Через 2 часа после выхода из лагеря мы проходим мимо ветеринарной караулки, расположенной на красивой поляне. Потом едем еще час вниз по долине, круто сворачиваем на запад и начинаем в 12 ч. подъем на перевал Джигарды (на водораздел между Марухом и Б. Зеленчуком). Нижняя ступень склона очень крута, потом идет пологое плоскогорье, далее опять более крутой склон, и в 2 ч. мы выходим в седловину Джигарды (около 2.650 м.). Вид отсюда очень красив. По бокам глубокие долины (в особенности поражает глубина долины Маруха), впереди (на северо-западе) четыре кулисы гор с глубокими седловинами на них. Один час спуска привел нас ко второму гребню, по северному склону которого мы спустились, идя по прекрасному лесу, к р. Кызгыч. Попытка пройти правым ее берегом не увенчалась успехом, и потому мы, перейдя в брод на левый берег, вышли к месту впадения Кызгыча в Б. Зеленчук (Уллу-Индрик-су по-карачаевски), по правому берегу которого шла битая тропа. В 6 ч. вечера мы разбили лагерь на поляне с хорошей травой. Пятиверстная карта для этой местности дает очень скудные названия. Перевал Джигарды, например, не назван и даже не нанесен на карту; верховья Зеленчука также не названы, что значительно затрудняет ориентировку. Проехав вперед на разведки, мой сын встретил карачаевца по имени Лукман, который своим знанием местности оказал нам большую услугу.

Солнце ярко светило 1-го августа, когда мы (в 9 ч. у.) вышли из лагеря, направляясь вверх по долине Зеленчука к посту № 6 на р. Псыш. Сперва однако пришлось перейти р. Софью. Пост № 6 расположен на красивой поляне, и, подъехав к нему, мы не мало были удивлены, когда нас встретили две дамы, жена и сестра д-ра Черногубова, заведывающего этим ветеринарным участком. Здесь мы с пользой и удовольствием провели 2 1/2 часа времени. Д-р Черногубов составил подробную карту данной местности, по которой я исправил свой лист 5-ти верстной карты. Он снабдил нас провизией, а супруга его подобрала последние номера «Русских Ведомостей», подарила нам свежесваренного земляничного варенья, и, сопутствуемые самим Н. П. Черногубовым и его стражниками, мы двинулись вверх по притоку Зеленчука, р. Архызу. Долина этой реки была прежде густо населена черкесами.

В 3 ч. мы выехали к месту впадения правого притока р. Тукуа в Архыз. Здесь прежде стоял пост, ныне упраздненный. По узкой долине Тукуа, по скользкой от дождя, узенькой тропе мы прошли довольно далеко вверх и потом свернули вправо на запад и поднялись по крутому склону на перевал. Судя по сообщенным нам сведениям, мы попали не на ту дорогу, по которой надо было идти. Спустившись к какому-то кошу, мы в 5 1/2 ч. остановились на ночлег. Второго августа мы сделали дневку. К 5 ч. приехал стражник Аслан-бек, которого Н. П. Черногубов послал разыскивать нас, узнав, что мы не пришли на пост № 7. Сын мой ходил на охоту, и хотя они видели туров, а ночью медведя, но добыча их была не велика. Августа 3-го мы вышли в 9 ч. 15 м. и, сделавши небольшой перевал, спустились в широкую, покрытую хвойным лесом, долину р. Пхия, притока   р. Б. Лабы. Через полтора часа ходьбы долина суживается, и тропа выходит в смешанный лес, где видны следы покинутой оседлости. Еще небольшой спуск, и в 1 1/2 ч. дня мы выезжаем на пост № 7 (около 1.200 м.). Здесь мы запаслись провизией и отсюда нас сопровождал стражник Александр. Дорога вступает в долину р. Б. Лабы, которая в этом месте носить название долины Загдана. Она, по моему мнению, далеко уступает по красоте долине Архыза. В 3 1/2 ч. дня мы переходим левый приток, р. Мамхурц и едем по очень хорошей тропе, среди векового леса. В 5 ч. мы переезжаем р. Дамхурц (также левого притока Лабы) по прекрасному мосту и выезжаем на обширную поляну Карапир [Карапыр, Карапырь], находящуюся в аренде у одного словака. Здесь мы у гостеприимного хозяина провели остаток дня и договорили одного псебайского станичника Егора Вишневецкого сопровождать нас до Красной Поляны и обратно в Псебай. Под его водительством мы 4-го августа вышли в 9 ч. утра по хорошей тропе вверх по р. Заккан на запад (левого притока Лабы). Здесь мы как-то отстали от вожака, и я заметил, что мы идем вниз по течению реки. Мы повернули обратно и по живописным и безлюдным местам стали подниматься и вышли в 11 ч. 40 м. на поляну, откуда открылся прелестный вид на верхнюю часть долины Заккан и на главный хребет с небольшими ледниками. Тут наша тропа бросила Заккан и ударилась вправо, и шли мы, то поднимаясь, то спускаясь, до 1 часа дня, когда достигли Абазинскаго коша, где напились айрану.

Около 2 часа дня мы достигли, наконец, перевала Луган (около 2.380 м.), находящегося на водоразделе между Б. и М. Лабой. Долий, но пологий спуск привел нас в 3 ч. дня к р. Умпыр, и эта долина, как многие другие, представляет ту особенность, что левый берег (северный склон) крут и густо порос хвойным лесом, а правый (южный склон) более полог, лес смешанный, часто встречаются поляны. В 5 ч. в. мы вышли на поляну, где стояли стога сена и шалаш косарей, а дальше на другой поляне повстречали избу, где живут дровосеки, на правом берегу М. Лабы, которую перешли по ветхому мосту, далее мимо покинутой стройки и, перейдя в 6 ч. 10 м. по утлому, опасному мосту р. Ачипсту (левый приток М. Лабы). вышли к урочищу Умпыр, где стоит дом великокняжеской охоты.

Из провизии мы могли достать только два хлеба, но поутру Егор наловил 15 шт. форелей, из которых вышла очень вкусная уха. Выехали мы 5-го августа только в 11 ч. утра, ибо долго ловили двух отбившихся лошадей. Прямо с поляны тропа пошла в гору по долин р. Ачипсты в значительном расстоянии от нее. В 1 1/2 ч. дня с широкой покатой поляны открылся вид на гору Кочергу с маленьким ледником и, не слезая с лошади, в 1 ч. 45 м. достигли вершины перевала Мастакан (менее 2.000 м.). Спуск пошел к р. Аллоус мимо Мастаканского лагеря по топким местам правого берега Аллоуса.

В 4 1/2 ч. мы переезжаем р. Аллоус и начинаем подъем на хребтик, который врезался между р. Уруштеном и его правым притоком р. Аллоусом. В 5 ч. начинаем спуск, но попадаем только на другой приток Уруштена и потому переваливаем еще один водораздел, спускаемся к ручью, впадающему в Уруштен, и в 6 ч. выходим к Уруштенскому лагерю. Упомянутый ручей был весь завален громадными деревьями. Скатившийся весной снежный обвал повалил деревья и образовал хаотическое нагромождение, через которое нелегко было пробираться. Мы не останавливались в Уруштенском лагере, а прошли дальше по правому берегу неширокой долины среди заросли березы, ольхи, орешника и кустов смородины. Переехав реку и пройдя по каменистой тропе, мы к 7 ч. вечера вышли на обширную поляну (около 1.340 метров) с редкими соснами и молодым березняком.

Утром 6-го августа мы собрались довольно скоро, ибо палаток на ночь не ставили, и готовить было нечего, так как вся провизия вышла. Пришлось ограничиться одним чаем. За чаепиием я обратил внимание на то, что в реку падают камни сверху. Оказалось, что на склоне находится медведь. Охотники наши бросились к реке с винтовками, загремели выстрелы, но Мишенька не свалился, а ушел. Тронулись в 8 ч. утра по тропе, по левому берегу Уруштена; в 9 1/2 ч. переезжаем левый приток Уруштена; в 10 ч. — другой ручей, все время лиственным лесом; в 10 1/2 вступаем в старый хвойный лес; выезжая из него, проходим мимо упраздненного поста № 9, откуда открывается красивый вид на гору Псеашхо с небольшим ледником; дающим начало одноименной реке, одному из истоков р. Уруштена. Постепенно поднимаясь, мы в 12 ч. дня увидели небольшое озерко, приютившееся на левом берегу Уруштена. Затем пересекаем плоскогорье, на котором берут начало ручьи, текущие на юг, в р. Пслух (правый приток р. Мзымты), и в 1 ч. дня достигаем перевала Псеашхо (около 1.940 м.). С него открывается восхитительный вид на долину р. Пузико и далекую Красную поляну, белые домики которой ярко блестят на зеленом фоне растительности. Пройдя широкой водораздел, мы в 2 часа 15 мин. начинаем спуск, который оказался неудобным, потому что приходится вторично вновь подниматься почти на ту же высоту.

Через час ходьбы вступаем в вековой хвойный с примесью бука лес и по хорошей парковой дорожке доходим до места впадения р. Пузико в р. Мзымту. Начинала сказываться усталость, и мы с нетерпением все шли дальше, но не скоро еще добрались до ночлега. В 5 ч. 35 м. показались первые признаки близкого жилья, огороженные участки кукурузных полей; затем переезжаем р. Пузико в брод и вступаем на шоссе; проходя мимо фруктовых деревьев, с жадностью набрасываемся на спелую алычу; потом показались домики эстонского и греческого селения. Проезжая по улице, я услыхал, что кто-то окликает меня по имени. Поднимаю голову и узнаю проф. Д. И. Головнина, члена нашего Общества. Затем встречаем моего сына, который опередил нас и сообщил, что он нашел удобное место для выпаса наших лошадей, за церковью, в ущелье Бешеной реки, куда мы и направились.

Пробыв на Красной Полян два дня, мы 9-го августа поехали верхом в Гагры. Ночевали в Адлере и провели там день; затем пробыли день в Гаграх и вернулись опять на Красную Поляну. Краснополянское шоссе чрезвычайно живописно и отлично построено.

Обратный свой путь в Кисловодск мы начали 14-го августа. Выйдя в 11 ч. у., мы без труда взобрались на перевал Псеашхо (к 4 ч. 30 м.), который дался нам гораздо легче, чем мы думали, вспоминая утомительный спуск. В 6 ч. 40 м. мы раскинули палатки на поляне, где был прежде пост № 9.

Красивое и живописное это место, в особенности миловидна в мягких тонах короткая долина реки Псеашхо, тонкой змейкой вытекающей из-под снегового грота. Мы прошли на ближайший кош в долине Псеашхо, но барашка не могли там достать. После прохладной ночи наступил хороший день; по каменистой мокрой тропе мы начали (в 9 ч. 45 м. у.) спуск к р. Уруштену, переехали на его левый берег, в 11ч. 30 м. перешли опять на правый берег, потом опять на левый. Пройдя поляну, где мы ночевали, и переходя Уруштен несколько раз, мы в 1 ч. дня вышли на поляну Уруштенского лагеря. Далее пришлось опять два раза подниматься и спускаться, пересекая водоразделы между притоками Уруштена. С р. Аллоус начали подъем по ее правому берегу к Мастаканскому лагерю. От него мы свернули влево по новой для нас дороге. Около 6 ч. вечера мы остановились на ночлег на поляне (около 1.900 м.) среди густого леса. Здесь нам пришлось увидеть на склонах гор стадо джейранов, которые мирно паслись рядом с рогатым скотом.

В ясное, погожее утро 16-го августа мы тронулись в путь в 9 ч. 25 м. у. по сосновому лесу с легким подъемом на водораздел, которого достигли в 10 ч. 05 м. (около 2.200 м.), откуда открылся широкий кругозор во все стороны. По мало заметному уклону мы стали спускаться; в 11 ч. у. заметили стадо джейранов, которые никакого внимания не обратили на наши крики. В том же ущелье виднелось еще одно стадо. Это — настоящее охотничье Эльдорадо. В 1 ч. дня начался редкий лес, далее тропа стала круче и каменистее, в 2 ч. выходим на порядочную поляну, думая, что одолели уже спуск, но оказалось, что приходится еще спускаться по более крутой тропе. Наконец, в 2 ч. 20 м. мы выходим к мосту на р. Уруштен вблизи ее впадения в М. Лабу. Здесь стоит княжеский поселок и недалеко 10 изб селения Черноречье.

Пробыв в Черноречьи некоторое время, мы в 3 ч. 10 м. по дороге пошли вниз по течению М. Лабы. В 6 ч. 30 м. проезжаем лесопилку В. Ф. Добака, который рубит лес по Лабе. В 7 ч. вечера мы стали лагерем на поляне по левому берегу М. Лабы. День 17-го августа мы отдыхали и дали отдых своим лошадям.

На следующий день, не заходя в Псебай, мы направились в Андрюковскую станицу на р. Андрюк (в 10 ч. 15 м. у.). В 11 ч. проезжаем через селение Соленое, поднимаемся на водораздел между М. и Б. Лабой, заросший дубовым лесом.

В 12 ч. 10 м. переезжаем Б. Лабу. Везде виднеются косари, убирают сено, складывают его в стога, огораживают плетнем. В 3 ч. приезжаем в хутор из трех хат — Псемен. Далее путь наш лежал по холмистой местности, где повсюду расстилались поля пшеницы и кукурузы, встречались тяжело нагруженные телеги, паровые молотилки за работой, карачаевский кош, где мы выпили ведро айрана, и, наконец, въехав на небольшой холм, мы увидели Эльбрус, который приветствовали радостными криками, чувствуя, что теперь и Кисловодск не за горами, а в Кисловодске — отдых после долгого путешествия.

В 6 ч. 45 м. в. мы въехали в станицу Преградную на правом берегу р. Урупа, притока Б. Зеленчука. Переехав Уруп по хорошему мосту, мы по хорошей колесной дороге направились к станице Сторожевой, но в 8 час. вечера стало так темно, что мы решили, наконец, остановиться на ночлег. В 9 ч. у. 19 августа мы выехали дальше по узкой балке с редким леском; потом пошли поля кукурузы, поля пшеницы, поля подсолнуха, стога сена. Направо сквозь лиловую дымку далеко-далеко виднеются горы. В 1 ч. дня мы въезжаем в обширную, пыльную Сторожевую станицу, где в лавке делаем некоторые покупки. Переправившись через водораздел, мы в 4 ч. въезжаем в Зеленчукскую станицу. Дальше все та же картина, и в 5 ч. 25 м. мы, не доезжая Кардонисской станицы, разбиваем лагерь около р. Марух (около 800 м.). На следующий день, переехав р. Марух, потом р. Аксаут и станицу Кардонисскую, мы поднялись на водораздел и по широкой долине одного левого притока р. Кубани спускаемся вниз, выезжаем против аула Абукова и, свернув вправо, вверх по Кубани, в 1 ч. 30 м. приезжаем в Георгиевское (осетинское). Сделав нужные покупки, мы идем дальше к устью р. Мары и в 4 ч. дня на возвышенной площадке, на правом берегу р. Мары, останавливаемся на ночлег. Следующий день мы отдыхали. Повстречался карачаевец, который рассказал нам, что вскоре после нашего ухода с Уллукама пришла пария в 60 сванетов грабить. Жители верховьев Уллукама все сбежались в Учкулан. Потом будто бы на перевал Чипер Карачни [Карачай] появилось 500 вооруженных сванетов и ждали настоящей войны. Хорошо, что мы не пошли в Сванетию.

Выехав 22-го августа в 8 ч. у., мы по хорошей колесной дороге пришли в 10 ч. 30 м. в Нижне-Маринский аул, когда стал накрапывать дождик. Долина р. Мары красива; не поражая своим величием, она производит очень приятное впечатление. Поднимаясь все в гору мимо саклей Верхнего Маринского аула, разбросанных по склонам долин (в обоих аулах числится до 300 домов), мы вышли на плоскогорье, где нас застиг туман. Этим пастбищным плоскогорьем мы идем весь день и в 5 ч. 30 м. разбиваем палатки на том самом месте, где мы ночевали два года тому назад, возвращаясь из Сванетии. До Кисловодска оставалось 25 верст. Выехали мы 23 августа в 8 ч. 45 м., в 9 ч. 30 м. подъезжаем к левому берегу р. Подкумка, затем к аулу Тамбиво и далее мимо Рым-горы, и в 3 ч. показывается вдали Кисловодск. Мы прибавляем ходу, переезжаем Березовку у слияния ее с Ольховской, едем по Тополевой алле и во втором часу дня подъезжаем к дому У. А. Щербы.

Поход наш кончен. Снова наступает жизнь в культурной обстановки и под свежим впечатлением величавой природы, вспоминая время, проведенное в горах, свободную кочевую жизнь вдали от всех пороков современной цивилизации, мы с грустью расстаемся с Кавказом.

----------------------------
1
) См. его книгу Kaukasus, Berlin 1906, стр. 143, т. II.
2
) В I вып. Известий О-ва Любителей изучения Кубанской Области за 1899 г., см. стр. 21.

---------------------------------------------------------

(Опубликовано: Ежегодник Русского Горного Общества, V, 1905, Москва, 1906, стр. 73.)

(Материал взят с сайта: http://mountaindreams.ru.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика