Р. К. Гублиа

К этимологии клятвенной формулы «Уашхәа мақьаԥсыс»

А. К. Шагиров адыг. уашъхуэ / уашхъуэ объясняет таким образом: уэ «небо» (ср. уафэ / уашъуэ «небо») и шъхъуэ / шхъуэ в значении «синий», букв. «синее небо», а клятвенное выражение уашъхъуэ, мывашъхуэ ч1ана (фольк.) как «синее небо, кусок синего камня».
В убыхском языке уашхуэ наделяют несколькими значениями - «молния», «гром и молния», «бог» в смысле страшной карающей силы, «ей богу» и т. д.
А. И. Абдоков полагает, что уашхъуэ / уашъхуэ и убых. уаба означают «бог /верховный»/, где элементы уа «бог, шхъуэ, шъхуэ и ба этимологизирует как «большой», «великий» [Абдоков, 1973, с. 69].
А. К. Шагиров вслед за Койперсом абхазское уашхәа и осет. уасхо полагает усвоенными из адыгских языков [Шагиров, 1977, с 89]. Балкаров адыг. уашъхо расчленяет на уа «град» и схау / шхъау «голубой».
Инал-ипа абхазскую формулу Уашхәа мақьаԥсыс разъясняет таким образом: уа от местоимения уара «ты», в качестве обращения, ср. Уа, анцәа «О, бог»; ш - «белый свет» и хәа «часть, доля, отпрыск, принадлежащий, которое в целом должно было означать «о, принадлежащий небесному свету» (божеству). А второй компонент мақьаԥсыс считает названием точильного камня для острорежущих инструментов (клинков мечей, кинжалов, шашек и т. д.). [Инал-ипа, 1976]. Если идти по этому пути можно найти и другие значения составных частей Уашхәа, так например, Уа «град», «непогода», ш «свет», хәа «серый», ср. ахәа «серый» (адыг. шхъо) и т. д.
В поисках объяснения этого загадочного до сих пор для кавказоведения названия мы обратили внимание на то, что уашхәа совпадает с названием пиратства - ашхәарра, идущего от названия пиратской лодки - ашхәа.

56

Обращает на себя внимание также на то, что в абхазском языке эта клятвенная формула связана как-то с пытками, мучениями, насилием и с водой - это некая страшная карающая сила. В связи с этим мы полагаем необходимым обратиться к определенным реалиям в исторической жизни древних абхазов. Мы связываем ее с институтом пиратства, имевшим место, начиная с античного времени вплоть до начала XIX в., по своему названию совпадающее с названием рассматриваемой клятвы - ашхәарра «пиратство», идущее от названия пиратской ладьи - ашхәа.
Как историческое явление пиратство имело широкое распространение. Оно нашло отражение в устном народном творчестве, в героических сказаниях, в словарном составе абхазского языка, в поговорках, пословицах, фразеологизмах, так, например: Зашхәа уҭоу иашәа ҳәа «В чьей лодке сидишь, того песню пой» ; ахәра рҿакны аӷба дырҳәуан «держа тростник во рту грабили корабли». Сюда же мы относим разбираемый нами фразеологизм Уашхәа мақьаԥсыс. Но прежде чем дать его этимологию необходимо более подробно ознакомиться с соответствующей реалией.
В исторической жизни абхазского народа, издревле проживающего в непосредственной близости от моря, большую роль играло мореходство. Основными стимулами к развитию мореходства являлись, безусловно, экономические и культурные потребности Абхазия во многом зависела от экспертно-импортной торговли: ввозили многие виды товаров, вывозили строительный лес, мед, воск, рыбу и т.д. Другим условием, поддерживавшим мореходство являлось так же пиратство и связанное с ним пленопродавство.
По сообщениям древних греков абхазы рисуются как пираты на Черном море. Они часто нападали на корабли, города и чужие территории. Так, Реклю пишет: « Абхазские суда, ходившие под веслами и под парусами, экипаж которых состоял из 200-300 человек, отваживались нападать на берега Анатолии, Крыма и Европейской Турции, вплоть до Босфора».

57

Абхазы занимались пиратством вплоть до начала XIX в. Так, например, в донесении на имя управляющего министерства иностранных дел графу Несельроде пишут: «Абхазы, народ подвластный Турции, теперь уже в большом количестве имеют вооруженные лодки и производят около берегов разбои. Если новые сии корсары будут иметь для пристанища удобную Сухумскую и так называемую Бюгвиндскую, то при равнодушии с нашей стороны к сему предмету в короткое время купеческие суда наши не будут сметь приходить в Редут-Кале». Пиратство начинает процветать в наиболее мрачный период работорговли, наступившей с установлением владычества турецких султанов, с XVI в.
Пиратство на море, также как и набеги, являлось источником богатства, славы, мужества, главным образом для добычи пленных. Захват пленных требовал больших усилий - схватить, связать, заткнуть рот «мячом»- аҿапа, чтобы они не кричали, им тотчас же затыкали рты войлочными мячами с привязанными в них веревками, завязывавшимися на затылке. Отголоском этого является выражение: аҿаԥа уҿалама? «Будто рот заложили мячом, что молчишь!» Пленные продавались, превращались в рабов, а иногда за них брали выкуп. Самое страшное зло, которое могло постигнуть человека - это попасть в пиратскую лодку - ашхәа.
Главное место в пиратстве занимает термин ашхәа (отсюда и его название), первоначально представляющее собой выдолбленное из цельного ствола дерево обтекаемой формы. Внешне у судна нос и корма были острыми, изогнутыми, чтобы оно легко могло приставать к берегу любым концом. Встречались разных размеров, вместительностью 1-2, а затем 25-30, а то и 200-300 человек. По конструкции и назначению выделяются несколько видов судна, начиная от примитивных, выдолбленных из цельного ствола небольшого размера, как было указано выше, суднами с трюмом и парусным оснащением и кончая более усовершенствованными типа триеров - аӷба. При этом как строительный материал использовались различные породы древесины в основном хвойные деревья (сосна, пихта, кедр, можже-

58
 
вельник) и древесина, если это было необходимо, предварительно изгибалась и просушивалась.
Можно допустить, что слово уашхәа, представленное во фразеологизме уашхәа мақьаԥсыс - это пиратская лодка, изготовленная из цельного дерева, выжженная или выдолбленная.
Уашхәа расчленяется на уа «ты» (обращение), ш «полое, пустое, пространство», для семантики ср. ашҭа «двор» (пространство пустое без деревьев»), ахашҭра «забыть», букв. опустеть (о голове)» и др.; хәа от глагольного корня ахәара «согнуть» «изогнуть». Лодка получает свое наименование по своей форме: выдолбленное, выжженное (полое внутри), изогнутое.
Второй компонент формулы мақьаԥсыс состоит из мақьа от глагольного корня амақьасара «быть жертвой чего-либо», ср. аҳәызба уамақьасоуп «чтобы ты попал под нож и вторая часть ԥс «душа», с - притяжательный суффикс.
В целом, если сложить все части, то получим уашхәа мақьаԥсыс «твоей лодке жертвенные души», т. е. пленных.
Таким образом, первоначальное значение данной формулы - это пожелание удачи в захвате пленных, отправлявшимся на пиратство, так же как пожелание удачи лицам, идущим на любое другое дело, ср. удырҩатә еиԥхааит пожелание охотнику добычи, букв. «другой раз пусть будет лучше». В дальнейшем в связи с тем, что пиратство несло людям - мучение, пытки, потеря статуса - становится выражением проклятья, заклинания, клятвы.
В конце уашхәа должно было стать божеством на подобие названия молнии - афы, однако, как справедливо отмечает Ш. Д. Инал-ипа, судя по сохранившимся пережиткам его эволюция не завершилась превращением его в бога в обычном смысле этого слова, как это произошло с афы «молния» - «божество молнии». Оно не является культом, не воздает особого почитания, но его очень боятся как разящую мстительную силу [Инал-ипа, 1976, с. 120].
С этой точки зрения обращает на себя внимание то, что уашхәа выступает то в виде божества, то в виде некой без-

59
 
личной силы, так например, это была единственной силой, которую боялась ӡызлан / зызлан «морская дева», клявшаяся только именем Уашхәа.
А. К. Шагиров относительно адыгского уашхъуэ / уашъхъуэ отмечает также, что у него нет значения бога, приписываемого ему даже в новейших работах. В связи с этим, Деетерс, по его мнению, справедливо отрицает его сходство с хаттским, протохеттским Washab «бог» [Шагиров, 1977].
В абхазском языке известны две разновидности точильного камня: амақьа - обычный, природный камень для домашнего пользования и амақьаԥсыс более древний, специально приготовлявшийся для точения клинков (мечей, кинжалов. сабель).
Ш. Д. Инал-ипа приводит один из способов приготовления мақьаԥсыс - мягкого, гладкого камня. Из сердцевины ствола ясеня вытачивали миниатюрные брусочки соответствующей формы и зарывали глубоко в землю в течение 7 лет, после чего они становились готовы к употреблению как точильные камни.
Безусловно, названия точильных камней амақьа, амақьаԥсыс соотносятся с глагольной основой амақьасара первоначально в значении «подвергнуть точению», букв. «пустить под точильный камень», а затем переносно «мучить, изводить, разрушать, уничтожать». У абазин уашхъуа представлен в виде уашҳәа (в место хуа - ҳәа), кроме того его сопровождает вместо мақьаԥсыс слово ҭаҭарҭуп: Уашҳәа ҭаҭарҭуп, значение которого также утеряно. Ш. Д. Инал-ипа полагает, что возможно это связано с названием урочища у подножия Эльбурса, куда перед новым годом каждый кабардинец, желая иметь в течение года удачу, отправлялся молиться В молитве произносились какие-то таинственные слова, а в знак посещения оставляли пули, ножи и др. Однако, возникает вопрос: имеют ли отношение наши камни и клятвенная формула Уашхәа мақьапсыс к адыгской Уашъхъуэ мывашъхъуэ ч1ана, где содержится также название какого-то камня «синим небом и синим камнем клянусь».

60

Н. А. Членова возникновение адыгской формулы относит к киммерийской эпохе (VIII-VII вв. до н. э.). Киммерийцы, которых она рассматривает как одно из древнейших адыгских племен, имели в своем употреблении маленькие бруски серо-голубого камня, считавшиеся у них атрибутом бога неба и грозы. Каждый киммерийский воин обладал этим камнем. [Членова. 1984].
С. X. Хотко считает, что эти оселки были атрибутом бога неба, ибо имеется отдельно бог грозы - Шибле.
А не являлись ли эти камни первоначально средством точки (точения) клинков, затем включившиеся в систему священнодействия, вместе с почитанием культа меча, шашки, кинжала, клятвы оружием и т. д.
Оружие и доспехи представляли собой важнейшую ценность и трепетно к ним относились. И это отношение было сопряжено с наделением их мифическими легендарными функциями.
Как отмечает С. X. Хотко, в начале в древности культ оружия был связан с мечом на всем Западном Кавказе, меч занимал ключевое положение в отправлении культа бога войны [Хотко, 2004].
В условиях войны было некогда устраивать сложные церемонии с культовыми сооружениями, воины вместо этого просто втыкали клинки в землю и молились за успех, за победу, клялись его именем как богу. А остальные виды оружия, сабли, шашки, кинжалы, как он отмечает, пошли в употребление приблизительно в середине века (VIII в.). По всей видимости, и точильные камни - необходимый атрибут для точения клинков, тоже наделялись мифическими функциями, обожествлялись, возвеличивались вместе с оружиями войны, прежде всего с мечами.
Итак, признавая за существующими этимологиями право на существование, я предлагаю свою версию видения вопроса, согласно которому Уашхәа связывается с институтом пиратства, где, и как все, что связано с ведением войны, мифологизируются, обожествляются, клянутся.
То же самое происходит и с мақьаԥсыс (из амақьа «точильный камень» и ԥсыс от слова аԥсасиира «смягчить»,

61
 
«подвергнуть обработке» (смягчению зарыванием в землю на 7 лет куска ясеневого ствола). В связи с этим можно допустить два варианта.
Учитывая, что и в адыгских языках клятвенная формула с Уашхъо содержит название камня (мыва) - Уашхъо, мывашхо ч1ана, абхазской формуле дать такое объяснение: Уашхәа мақьаԥсыс «Клянусь точильным камнем», как это делает Ш Д. Инал-ипа. И второе объяснение - «чтобы я стал жертвой лодки (если говорю неправду)». При всех обстоятельствах эти значения связаны в основном с культивированием военного искусства на море, с институтом пиратства и вообще с войнами.
Клятвенная формула Уашхәа мақьаԥсыс («мука», «пытка», «проклятье», «клятва», «клянусь») употребляется как наистрожайшая клятвенная формула и вообще как некая сверхестественная, ныне ясно не осознаваемая, священная мифическая сила. Как отмечает Инал-ипа, в народной памяти она сохранилась в значительно стертом, трансформированном виде.
Представлена и в адыгских языках отдельно как уашъхуэ / уашхъуэ, переводимое как «о, небо!», «клянусь» и в выражении Уашхъо мывашхъо ч1ана «клянусь синим небом, куском синего камня».
Возникновение этой формулы мы относим к эпохе языческого многобожья и связываем с культивированием военного искусства и всего, что было связано с войной - оружия, доспехи и т. д. Это было сопряжено с наделением атрибутов войны мифическими легендарными функциями, клялись ими, их обмен закреплял соприсяжные отношения между родами и т. д. В частности, сильно был развит культ меча: вонзание его в землю и поклонение ему как богу (войны), клятва его именем.
Исходя из того, что первый компонент клятвенной формулы Уашхәа совпадает с названием пиратства - ашхәарра, идущего от названия пиратской лодки - ашхәа полагаем, что первоначально - это название пиратской лодки, средство передвижения по морю, затем включившаяся в 

62

систему священнодействия с наделением его мифическими и легендарными функциями.
Однако, так как пиратство было связано с пленопродавством, с самым страшным злом, которое могло постигнуть человека, ашхәа - пиратское судно получает значение некой разящей, страшной, карающей силы, проклятья. Оно становится самой нерушимой клятвой, настолько была сильна его сила: Уашхәа значит «клянусь».
Второй компонент мақьаԥсыс можно объяснить двояко.
1)    мақьаԥсыс точильный камень особого приготовления (из бруска ясеного ствола, зарываемый в землю сроком на 7 лет, для смягчения в противовес природному камню амақьа «точильный камень».
Амақьаԥсыс состоит из амақьа «природный камень» и ԥсыс из аԥсасиира «размягчить».
В этом случае Уашхәа мақьаԥсыс этимологизируется таким образом: «клянусь точильным камнем», ср. адыг. Уашхъо мывашхъо ч1ана «Синим небом, синим куском камня клянусь»;
2)    мақьаԥсыс от глагольной основы амақьасара «быть жертвой чего-либо», ср. аҳәызба уамақьасоуп «чтобы ты попал под нож», «чтобы ты стал жертвой ножа». Амақьасара в свою очередь распадается на амақьа «природный точильный камень» и с - суффикс со значением действия, букв. «подвергнуть точению», букв. «пустить под точильный камень», переносно: «мучить» «изводить, уничтожать, разрушаться».
Таким образом, сложив все части формулы получим: «твоей лодке жертвенные души, т. е. пленных, вначале как пожелание, затем приобретает значение проклятья, клятвы с учетом того зла, которое оно несло людям (пытки, мучения, потеря статуса пленных). Итак: Уашхәа мақьаԥсыс «Твоей лодке жертвенные души (амақьаԥсыс - из амақьа «точильный камень» ԥс - «душа», с - превратительный суф., а затем - получивший значение «пусть стану жертвой твоей лодке (если говорю неправду)»

63

Литература

Абдоков, 1973: Абдоков А. И. Фонетические и лексические параллели абхазо-адыгских языков Нальчик, 1973.
Балкаров, 1905: Балкаров Б. X. Адыгские элементы в осетинском языке. Нальчик, 1965.
Инал-ипа, 1976: Инал-ипа Ш. Д. Вопросы этнокультурной истории абхазов. Сухуми, 1976.
Хотко, 2001: Хотко С. X. История Черкессии в середине века и в новое время.
Членова, 1984: Членова Н. А. Оленные камни как исторический источник на примере оленных камней Северного Кавказа. Новосибирск, 1984.
Шагиров, 1977: Шагиров А. И. Этимологический словарь адыгских (черкесских) языков. Москва, 1977.

64

(Опубликовано: Абхазоведение. Язык. Фольклор. Литература. II выпуск. Сухум - 2006. С. 56-64.)

(OСR - Абхазская интернет-библиотека.)
____________________________________________


Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика