Самир Хотко

Об авторе

Хотко Самир Хамидович
(род. 27.06.1968, г. Изобильный Ставропольского края)
В 1992 закончил исторический факультет АГУ (г. Майкоп) и в том же году был принят в качестве научного сотрудника в отдел этнологии АРИГИ. В 1997 в АГУ защитил канд. диссертацию по проблеме черкесских мамлюков. В июле того же года выступал с докладом «Аланы в мамлюкском султанате» на 35-м Международном конгрессе азиатских и североафриканских исследований (ICANAS) в г. Будапеште. Сфера научных интересов: история Черкессии, черкесы в мамлюкском Египте в XIII— XIX вв., военное отходничество черкесов в Средние века и Новое время, черкесское пиратство, генуэзцы в Черкесии, современная черкесская диаспора. Основные публикации: «Черкесские мамлюки» (Майкоп, 1993), «Генезис черкесских элит в султанате мамлюков и Османской империи XIII—XIX вв. (Майкоп, 1999), «Генуя и Черкесия: политическое и культурное взаимодействие в XIII—XV вв.» (Сборник Русского исторического общества. М., 2002. № 4), «История Черкесии в средние века и новое время» (СПб., 2002).
(Источник: Адыгская (черкесская) энциклопедия. М., 2006. С. 1083.)





Самир Хотко

Черкесские мамлюки

Майкоп - 1993

Оглавление


ВВЕДЕНИЕ

Черкесы (адыги) относятся к числу тех народов, чья история изучена до сего дня очень слабо. Трудно назвать хотя бы один период, который нашел более или менее полное отражение на страницах исторических трудов. Так, например, в годы первой мировой войны адыги-добровольцы сформировали два полка так называемой «дикой дивизии». Что мы знаем об их боевом пути? Ничего, или почти ничего. Только случайно попадается в руки книга Н. Н. Брешко-Брешковского «Дикая дивизия» или строчки из биографии югославского коммунистического вождя Броз Тито: «На том участке фронта, где находился мой батальон, русские были остановлены ружейным огнем, но соседний батальон, на правом фланге, не устоял. Здесь был осуществлен прорыв черкесской конницей из «дикой дивизии». Черкесы окружили нас, спешились и с пиками в руках атаковали с тыла наши окопы. Мы даже и не заметили, как они появились и ринулись прямо в наши окопы. Один из них с двухметровой пикой кинулся на меня, однако я, как искусный фехтовальщик, отразил нападение штыком. Вдруг я почувствовал страшный удар в спину. Обернувшись, увидел искаженное лицо другого черкеса и огромные черные глаза под густыми бровями».

В период после изгнания черкесов с Кавказа до 90 % их проживало в Турции, т. е. фактически черкесы, как народ, проживали в Турции, но их история там покрыта мраком неизвестности для отечественного читателя, для кавказского адыга. Между тем, черкесский народ в период с 1865 г. по 1922 г. был вовлечен во многие события: последняя русско-турецкая война 1877—78 гг., младотурецкая революция 1908 г., балканские войны, война за независимость 1920—1922 гг.

Фридрих Энгельс, внимательно следивший за ходом русско-турецкой войны, писал своему приятелю Вильгельму Бракке в Брауншвейг 24 апреля 1877 г.: «Я надеюсь также, что Абдул-Керим пошлет, как обещал, 20 ООО черкесов в Румынию, чтобы разрушить железные дороги и произвести основательную фуражировку».

Французские авторы «Истории XIX века» отмечали, что решающую роль в движении младотурок играли не собственно турки, а черкесы и курды.

Во время греко-турецкой войны, — пишет Магомет Ечерух, — выдвинулся полковник генерального Штаба Ахмет-бей (черкес), благодаря таланту которого кампания была выиграна. Будучи военным агентом в Греции, он подготовил все необходимое, и по его плану Эдхем-паша вступил в Лорису».

Русский политический деятель П. Н. Милюков в начале века путешествовал по Балканам: «В Дьякове местный паша принял нас очень торжественно и предложил гостеприимство в своем конаке….В конаке паша обратился ко мне по-русски, говором простого казака: оказалось, что он — черкес, переселенец с Кавказа. Прием был крайне любезный; нас хорошо угостили и отвели прекрасные спальни».

Приведенные выше примеры хорошо иллюстрируют фрагментарный характер наших представлений по истории черкесов 1865—1922 гг.

Столь пространное вступление понадобилось для того, чтобы показать бедственное состояние адыговедения, как науки. Оно развивалось долгие годы под давлением искусственных, навязанных сверху, локальных рамок исследования. И на сегодняшний день имеются «Очерки истории Адыгеи», аналогичные издания по истории Кабарды и Карачаево-Черкесии, но отсутствует единая история адыгской (черкесской) нации.

Между тем, первая история нашего народа, написанная Шорой Ногмовым, была создана как история всего народа, а не какой-то отдельной области. Это естественное направление получило дальнейшее развитие за рубежом. Здесь следует назвать таких авторов, как Трахо, Намиток, Рушди, Иззет-паша, Шаукат Муфти.

Локальные установки сужают проблематику исследований, которые могут и должны стать предметом научного осмысления адыгских историков. За пределом их внимания осталась и такая актуальная для адыговедения проблема как зарождение казачества, первые века его истории. А. А. Гордеев в своей «Истории казаков» отмечает: «Ген. Ригельман, собиравший материалы по истории казаков, писал, что в конце 18 и начале 19 веков донские казаки считали, что они не русские люди, а происходящие от черкесов и других горских людей, но обрусевшие, живучи в России».

Современник Ригельмана Семен Броневский, характеризуя XIII век в истории черкесов, пишет: «Они удержали за собою восточный берег Азовского моря до Дона, овладели Керчею в Крыму, делали частые набеги, как в сем полуострове, так и в других странах Европы. От них произошли сии шайки Козаков, в то время появившихся; они же основали в Египте славную династию Султанов, под именем Боргитов или Черкассов, коих родоначальником был Султан Баркок».

В адыговедении есть несколько тем, которые привлекают внимание ученых всего мира. Это древнейший период, связанный с хаттами и майкопской культурой; это адыгский фольклор и прежде всего нарты; это русско-кавказская война и последовавшее в результате ее массовое выселение горцев в Османскую империю. К ряду таких проблем, имеющих мировое звучание в науке и литературе, необходимо отнести и историю черкесских мамлюков, которые долгое время находились в центре мировой политики и возглавляли мощнейшее государство средневековья.

Тем не менее, существует лишь одно специальное монографическое исследование о черкесах в Египте. Это статья крупнейшего мамлюковеда Давида Айалона «Черкесы в мамлюкском королевстве». Но хронологические рамки этой работы ограничены периодом мамлюкского султаната (1250—1517 гг.), тогда как история адыгских мамлюков началась в X в. и завершилась в XIX в. Кроме того, автор не знаком с историей феодальной Черкесии и ее культурой. Поэтому труд его получил односторонний характер — сугубо мамлюковедческий. Причем он идет целиком в русле писаний арабских авторов-хронистов, которые необъективно и зачастую совершенно негативно освещали деятельность черкесов в Египте. Несмотря на ряд недостатков нельзя не отметить огромный вклад израильского ученого в разработку данной проблемы.

Большой фактический материал содержится в книге Уильяма Мьюра «Мамлюкская династия Египта», где впервые было дано описание правления всех черкесских султанов периода Бурджи.

Справочный характер носит работа Уильяма Поппера «Египет и Сирия при черкесских султанах».

В книге Ахмада Даррака «Египет в правление Барсбая», изданной французским востоковедческим институтом в Дамаске, всесторонне исследован период правления этого видного черкесского султана (1422—1438 гг.) Наибольший интерес представляют две первых главы этой книги. Первая представляет собой очерк политической истории мамлюкского султаната начала XV в., во второй главе («Султанские мамлюки») дается характеристика положения правящего слоя Египта, черкесской аристократии, из среды которой вышел Барсбай.

Современный египетский историк Хаким Амин Абд ас-Саид, автор книги «Киям даулят ал-мамалик ас-сания» («Становление второй мамлюкской династии»), наибольшее внимание уделяет личности Баркука и его правлению. Его работа переведена на адыгейский язык историком-мамлюковедом из Алжира Салахдином Дагуфом. Абдсаид использовал все известные опубликованные и рукописные источники, а также монографии и статьи европейских авторов. Особенно интересен раздел его книги, в котором говорится о борьбе черкесских мамлюков во главе с Баркуком против Тамерлана.

Из османоведческой литературы наибольшая информация по черкесским мамлюкам содержится в монографии Н. А. Иванова «Османское завоевание арабских стран», в которой детально описан ход второй османо-мамлюкской войны 1516—1517 гг. Следует выделить также и статью В. В. Бартольда «Халиф и султан», где впервые в отечественной историографии использованы данные хроники Ибн Зунбуля — активного сторонника последних черкесских султанов. Большой интерес представляет «История Отоманской империи» Йозефа Хаммера. Здесь имеется ценный материал о жизнедеятельности знаменитого османского полководца черкесского происхождения Оздемир-паши, родственника предпоследнего мамлюкского султана Кансав Гура.

В адыговедении тема черкесских мамлюков разработана чрезвычайно слабо. В виде вступления, например, это сделано в книге Расима Рушди «Трагедия нации» и в виде отдельной, но небольшой по объему, главы в книге Шауката Муфти «Герои и императоры в черкесской истории». При написании данного очерка были использованы также газетные публикации С. Дагуфа и И. Цея.

Использованные в работе опубликованные источники делятся на две основные группы: записки европейских путешественников и хроники египетских историков.

Наибольшую ценность, безусловно, представляют хроники. Последние крупные историки арабского средневековья жили и творили в мамлюкском Египте.

Таки ад-Дин Ахмед ал-Макризи (1364—1442) за свою жизнь создал много трудов по истории Египта и мусульманских стран. Свой главный труд «Книга поучений и назиданий, (содержащихся) в описании кварталов и памятников (Каира)» Макризи писал около 20 лет. У него содержится немало интересных подробностей по внутриполитической истории мамлюкского султаната и роли черкесов в бахритскую эпоху.

Учеником Макризи был Абуль-Махасин Ибн Тагриберди (1409—1470). Он был сыном мамлюкского эмира Тагри Верди, грека по происхождению. Отец хрониста занимал высокие придворные должности при султанах Баркуке и Фарадже, поэтому Ибн Тагриберди был с детства интегрирован в черкесскую среду. Это наложило отпечаток на его последующую деятельность как историка. Он с симпатией отзывается о черкесах, а его труд «Блестящие звезды о правителях Египта и Каира» — основной источник по истории Египта первой половины XV века.

Наибольшее значение для настоящей проблемы имеет хроника Мухаммеда ибн Ахмеда ибн Ийаса ал-Ханафи (1448—1524) «Бадаи аз-зухур фи вакаи ад-духур» («Диковинки цветов в событиях веков»), Ибн Ийас, как пишет академик Ю. Крачковский, «единственный арабский историк эпохи османского завоевания и последний историк мамлюкского периода, завершающий богатую серию исторических произведений, которые за это время говорят о несомненном расцвете такой литературы». Особый интерес представляет то обстоятельство, что этот хронист происходил из знатного черкесского мамлюкского рода. Его прадед Оздемир в правление бахритского султана Шабана II занимал пост наместника Триполи, а затем наместника Халеба. Ибн Ийас не пишет ничего о деде и отце. Они, по мнению Марголиуса Д., не занимали военных постов в государстве и вели мирный образ жизни.

Из всех источников именно хроника Ибн Ийаса дает наиболее точный и подробный материал по черкесским мамлюкам. Без этого труда не может обойтись ни один автор, пишущий о событиях конца XV — начала XVI века. В хронике содержится обширный антропонимический материал, совпадающий с кавказской черкесской антропонимией. Из всех мамлюкских хронистов лишь одному Ибн Ийасу удалось создать труд, выходящий за рамки обычной хроники. Читая его, словно окунаешься в ту эпоху, проникаешься мамлюкским духом. Кроме Ибн Ийаса история глазами черкеса-мамлюка представлена, пожалуй, еще у Ибн Зунбуля. Но, к сожалению, мы не располагаем его работой в достаточном объеме, а имеем лишь отдельные, хотя довольно обширные, выдержки, содержащиеся в монографии Давида Айа-лона «Пороховое дело и огнестрельное оружие в мамлюкском королевстве» и книге К. М. Базили «Сирия и Египет под турецким правительством в историческом и политическом отношениях».

Среди египетских историков менее всего черкесы представлены в хронике Абд ар-Рахмана ал-Джабарти (1754—1824) «Удивительная история прошлого в жизнеописаниях и хронике событий». В данной работе использованы два тома этой хроники, переведенные на русский язык X. И. Кильберг и И. М. Филынтинским. Джабарти очень редко указывает на этническую принадлежность мамлюкских беев и это значительно затрудняет изучение истории черкесской общины Египта периода бейликата.

Записки европейских путешественников прекрасно дополняют сочинения египетских авторов. Все европейцы уделяют в своих работах большое внимание этническому составу мамлюков, что выгодно отличает их труды от большинства арабских хроник.

В ряду этих источников в первую очередь следует назвать биографию Баркука, написанную итальянцем Бертрандо де Мижнанелли на латинском языке в 1416 году. Она переведена на английский и опубликована Вальтером Фишелом в журнале «Арабика». Труд итальянского купца и дипломата, лично знавшего черкесского султана, отличается большой степенью достоверности и содержит ряд фактов, которых нет в работах других авторов. Так, например, только у Мижнанелли встречается второе имя одного из сподвижников Баркука, Бараки, в форме Барче, что говорит о его черкесской принадлежности. Впрочем, и более известное имя Барака вполне согласуется с черкесским Бэрыкъуэ или Бэрыкъо. О том, что султан самого авторитетного в мусульманском мире государства в детстве пас свиней также можно прочесть только у Мижнанелли.

По периоду бейликата (1711—1798) необходимо отметить сочинения Вольнея и Лузиньяна. В работе последнего, например, дается этнический состав «дома» ал-Каздоглийя в период правления Али-бея.

Черкесские мамлюки оставили глубокий след в истории и культуре стран Ближнего Востока и Египта. На протяжении сотен лет они составляли мощную партию правящей вэрхушки и занимали господствующие позиции в мамлюкской системе. В разное время им приходилось соперничать с представителями тех этносов, которые на определенный период становились в ряд важнейших поставщиков военной силы: турки и суданцы (фатимидский период), курды (аййубидский период), кипчаки (вторая треть XIII в.), монголы (бахритский период), греки (правление Фараджа и Хушкадама), боснийцы (XVII в.), грузины (вторая половина (XVIII в.), арнауты (правление Мохаммеда Али) и, наконец, сами египтяне (восстание Араби-паши). Конкуренты приходили и уходили, а черкесы оставались феодальными сеньорами в этой стране. Таким образом, мы можем заключить, что история черкесских мамлюков — это история мамлюкского института от зарождения его до самого конца.


Глава первая
ВОЕННОЕ РАБСТВО И ЧЕРКЕСЫ

«Система военного рабства является институтом, который развился исключительно в кадре ислама и который не сопоставим ни с чем иным вне сферы ислама».
Давид Айалон.
Мамелюкское рабство.

«Черкесы султанской стражи жили своими обычаями, блюли свои уборы, держали тайные сговоры, помогавшие со взгляда узнать своего, со взгляда о вменяться мыслями, одним движением плеча или ресницы предостеречь друга или позвать за собой. Сызмалу они привыкали чуять и знать друг друга, и это помогало им в чужой стране стоять против всех, кто бы ни вздумал им противиться».
Бородин С. П.
Молниеносный Баязет.

«Эти зихи по большей части красивы и хорошо сложены, а в Каире можно встретить людей (отличающихся) величественной наружностью между мамелюками и эмирами, большинство которых, как было сказано, из их племени».
Джорджио Интериано.
Быт и страна зихов, именуемых черкесами.

«Черкесские рабы ценятся гораздо дороже других за красоту и способности в делах, для которых их употребляют, так как от природы они очень умны».
Джиовани Лукка.
Описание черкесов.

Традиция использования иноземной военной силы уходит корнями в глубь тысячелетий. К услугам наемников прибегали еще древнеперсидские цари, римские и византийские императоры. Особенно ценились в военной сфере во все времена жители гор. Сама среда обитания и суровые нравы воспитывали в них с раннего детства необходимые для воина качества. Несколько кровопролитнейших войн пришлось вести римлянам прежде чем они сумели занять земли сабинян. Среди всех арабов особой воинственностью отличались горцы Йемена. Жители Афганистана не покорились в прошлом столетии британским колонизаторам, а в наши дни с честью для себя выстояли в ужасной войне с советской империей. Среди всех европейцев опять-таки следует выделить горцев Шотландии, Пиренеев и Швейцарских Альп. Широкую известность получили благодаря роману Вальтера Скотта «Квентин Дорвард» шотландские стрелки французского короля Людовика XI. Огромная роль швейцарских наемников во всех средневековых войнах в Европе также нашла свое отражение на страницах исторических романов и в первую очередь Александра Дюма — отца. Неукротимые баски воевали с полчищами карфагенян, римлян, варваров, арабов и французами Наполеона.

Много общего находишь в облике гасконца и грузина, албанца и черкеса, шотландца и друза Ливана. Горцы всегда выделялись сильно развитым чувством этнического единства и никогда и ни при каких обстоятельствах не поддавались насильственной христианизации, исламизации и т. п. Этническое в них всегда превалировало над религиозным или государственным чувством. И как похоже то, что писала Мэри Монтегю в начале восемнадцатого века об албанцах на то, что писали о черкесах европейские путешественники XV—XIX вв.: «Они (албанцы) были лучшей милицией Турецкой империи, и только они могли сдерживать янычар. Они заявляет, что вообще не могут решить, какая религия лучше.

И чтобы не отойти полностью от прежней веры, они очень благоразумно соблюдали обе религии, ходили в мечеть в пятницу, а в воскресенье — в церковь».

Но наибольшая слава в истории выпала на долю кавказских наемников. Их мечу и отваге были обязаны своими тронами многие монархи как мусульманского, так и христианского мира. Великий Цимисхий был грузином, а два могущественных византийских феодальных рода Торник и Куркуас, которые на протяжении нескольких столетий поставляли большое число полководцев и наместников, были зихского (черкесского) происхождения. В одной из крупнейших битв раннего средневековья, под Лиственом, столкнулись варяжская дружина Ярослава Мудрого и косожская (черкесская) конница Мстислава Владимировича. Сражение это завершилось печально для варягов: они были смяты и почти целиком перебиты.

Гораздо реже встречаются в истории примеры, когда в дворцовой гвардии и тем более в армии использовались бы наемники рабского происхождения или еще неосвобожденные рабы. Пожалуй единственным примером такого рода для христианских государей является отряд личной гвардии грузинского царя Давида Строителя (1089—1125 гг.), который насчитывал пять тысяч воинов и назывался «мона-спа» (букв.: войско из рабов). Эти христианские «мамлюки» служили верной опорой Давиду в его действиях, направленных на объединение грузинских княжеств, а также в войнах с турками-сельджуками.

Покупка рабов с целью их последующей военной мобилизации была особенностью ислама. За время существования арабского халифата (до 1517 г.) было две категории рабов-воинов: это гулямы и мамлюки. В период османского халифата появились еще багдадские кюлемены, созданные по образцу египетских мамлюков. Сюда же следует отнести и османских янычар, которые появились в годы правления Мурада I (XIV в.). Один из наиболее опытных военачальников этого султана Джандарлы Кара Халил создал эту пехоту по образцу гвардии арабских халифов. Янычары («ени чери» — новое войско) набирались из молодых христиан, попавших в плен к туркам. Янычары по праву заслужили славу лучшей пехоты в мире, пронеся знамя османских султанов по многим странам Азии, Африки и Европы. Со временем они деградировали и стали постоянным источником беспокойства и нестабильности. В 1826 году в Стамбуле и во всех провинциях Османской империи по приказу Махмуда 111 они были перебиты.

Система военного рабства занимала в исламских государствах средневековья и нового времени место огромной важности. Она служила основой военной мощи мусульман, которые руками мамлюков и янычар одержали много славных побед над последователями креста. И если мы назвали янычар лучшей пехотой в мире, то лучшей кавалерией надо признать кавалерию мамлюков. Но не только это обстоятельство интересно в мамлюках. Дело в том, что эти бывшие невольники превратили себя, начиная, по крайней мере, с середины XIII века в самостоятельный фактор мировой политики, возглавив сирийско-египетскую империю Айюбидов, занимавшую стратегическое положение между Западом, с его крестоносцами, и Востоком, с его дикими ордами монголов.

Определяющую роль в мамлюкской системе играли черкесы, поскольку большую часть солдат на всем протяжении существования мамлюкского института ему поставляла Черкесия.

Теперь самое время выяснить, наконец, что следует понимать под термином «мамлюк». Вот как трактует его издание «Ислам. Энциклопедический словарь»: «Мамлук (мамлюк, «тот, кем владеют») — раб, синоним абд, в отличие от которого никогда не употребляется в переносном смысле (как, например, «раб божий»). Первоначально М. — это исключительно приобретенный раб, отличаемый от раба по рождению….Мамлуками называли рабов-воинов, служивших в армии и часто достигавших высоких военных должностей, а с ними порой и свободы. С IX в. употребляется как синоним слова гулам (юноша, раб-воин), но обычно применительно к белым гуламам; в XII—XIII вв. в Сирии и Египте вытесняет этот термин…» Французский путешественник герцог Гаркур писал: «Арабское слово мамелюк есть страдательное причастие от глагола мелк — владеть. Примененное к личности слово это означает, что она чья-нибудь собственность, другими словами, что она — раб». Итак, «мамлюк» по-арабски означает «раб». Но это лишь приблизительное толкование. Под мамлюками понимали тех невольников, которых использовали в качестве солдат и телохранителей. Словом, чтобы назвать то или иное лицо мамлюком, необходимо установить хотя бы единичный факт купли-продажи. Термин «мамлюк» распространялся на всех белых военных рабов, а также и на тех из них, кто уже получил освобождение и, по существу, являлся наемником мамлюкского происхождения.

Прообразом мамлюков были гулямы — воины-рабы, составлявшие гвардию аббасидских и фатимидских халифов. В сочинении Хилала ас-Саби «Установления и обычаи двора халифов» содержится большой объем информации о гулямах. Они распадались на две основные корпорации: гулямов худжри — личных телохранителей халифа, охранявших внутренние покои, и гулямов дари, которые несли караулы вокруг дворца и на подступах к нему. Во время правления халифа ал-Муктафи начальником полиции Багдада был адыг Назук, погибший в стычке с тюркскими наемниками в 929 г. (317 г. х.).

Гулямы очень скоро осознали свою силу и выгодность положения, которое они занимали, после чего принялись диктовать свою волю халифам… Беспрестанные мятежи гулямов, костяк которых составляли кавказцы, их непрерывные столкновения с тюркскими и суданскими наемниками были одной из основных причин развала халифата Аббасидов, а затем и шиитской державы Фатимидов. Адыгские мамлюки и наемники занимали видное положение в Сирии и Египте уже в доаййубидскую эпоху (XI — перв. пол. XII в.). Как пишет известный ориенталист В. Минорский: «Черкесы в Сирии и Египте уважались местным населением за их древние обычаи». При дворе фатимидских халифов черкесы всегда составляли особую партию, несмотря на формальную разобщенность по разным корпорациям. Их сравнительная малочисленность заставляла действовать и добиваться влияния тайными способами. Склонность черкесских мамлюков ко всякого рода заговорам уходит корнями именно в эту самую раннюю эпоху в истории мамлюков. Позднее, в XIII—XVI вв., окрепшие численно черкесы одержали много славных побед в открытом бою над врагами мамлюкского султаната, но репутация первейших заговорщиков оставалась за ними до трагического дня 1 марта 1811 года, который еще раз ясно показал всему миру открытость и благородство черкесского сердца.

В Египте мамлюки появились при халифе ал-Азизе (975—996), которого ничему не научил опыт его аббасидских коллег. На невольничьих рынках покупались физически крепкие, здоровые и смышленые мальчики, которых размещали затем в казармы при закрытых военных школах. Школы эти принадлежали самому халифу, а во времена мамлюкского султаната такие школы имели высшие эмиры, хотя по-прежнему наилучшее образование давалось в султанской школе, расположенной в каирской цитадели. В школы эти никто кроме наставников-евнухов и хозяина не имел права доступа. Юных невольников воспитывали в духе личной преданности особе монарха. Учили арабскому языку, чтению и письму, основам мусульманской религии и шариата. В число необходимых воинских дисциплин входили: верховая езда и все что связано с конской сбруей и уходом за лошадьми, фехтование, стрельба из лука, владение копьем, борьба, плавание и т. д. Во время обучения начальником школы на каждого воспитанника велся специальный дневник, своего рода послужной список, где отмечались все сильные и слабые стороны юного мамлюка, его успехи и неудачи. Система была довольно жесткой — тот, кто отставал от своих товарищей, к концу обучения в школе не получал освобождения. Такие мамлюки назывались куттабийа. Они не имели права на все те вещи и блага, что как из рога изобилия сыпались на головы освобожденных мамлюков. Это было ежемесячное жалованье, специальное пособие на экипировку, мясные и фуражные пайки, оружие, лошади и, наконец, феодальный лен, доходы с которого шли его владельцу и только ему. Тем не менее, в экстренных случаях куттабийа добивались свободы и всего, что с ней связано. Такие освобождения были результатом эпидемий чумы, уносившей жизни десятков и сотен тысяч египтян, а вместе с ними и мамлюков, нашествий врагов и т. п.

В период Бахри в мамлюкской среде существовала жесткая иерархия, в том числе и по этническому признаку. Наибольшие шансы на успешную карьеру имели кипчаки и черкесы, в более широком плане: тюрки и кавказцы, а в период с 1382 г. — только кавказцы.

Мамлюки эмиров занимали менее выгодное положение, нежели султанские мамлюки. И могущество господина часто оказывало решающее воздействие на дальнейшую участь невольника. Мамлюк обязан был проявлять солидарность со своими товарищами по казарме, по периоду рабства. Такую же преданность он должен был проявлять и к своему хозяину. Эта преданность не ослабевала и после освобождения мамлюка, и после гибели или отставки его господина. В последнем случае она переходила на всю его семью и особенно сыновей.

Одним из важнейших принципов мамлюкского института было то положение, что ранг и должность мамлюка не могли передаваться по наследству сыну. Сыновья эмиров не входили в правящий класс. Они составляли костяк конного ополчения халка, которое комплектовалось на добровольной основе из наемников арабского, туркменского и курдского происхождения, и занимали в нем лидирующее положение. Однако впоследствии в период мамлюкского эмирата (1711—1799) большое число сыновей эмиров возводилось в ранг беев и санджак-беев.

Мамлюки одного господина именовались хушдашами («братьями»). Они противопоставляли себя мамлюкам другого эмира. Общность целей и интересов спаивала это братство. Оторванность от родных и близких питала этот священный обычай побратимства. Простому мамлюку было не на кого надеяться кроме самого себя, своих хушдашей и своего господина. В пределах самой хушдашийи отношения между мамлюками были наполнены духом острого соперничества, но в критические моменты по призыву патрона хушдаши объединялись для борьбы с конкурирующими кликами. Мамлюки разных эмиров были неспособны объединиться в одну партию и даже на поле битвы сражались под штандартом только своего эмира. Каждая мамлюкская группировка имела свой знак на одеждах, оружии и доспехах, чаще это был герб их эмира.

Мамлюки уже правившего султана уходили из цитадели, уступая место мамлюкам правящего султана. Они продолжали существовать как особое соединение до смерти последнего из их рядов. Так, мамлюки султана Инала составляли партию Иналийя; мамлюки султана ал-Ашраф Барсбая составляли партию Ашрафийя; мамлюки аз-Захира Баркука — партию Захирийя; мамлюки ал-Муаййад Шайха — партию Муййадийа и т. д. Каждая мамлюкская группировка старалась посадить на трон своего лидера, что приводило к частым уличным стычкам, нередко перераставшим в настоящие побоища. Поэтому многие страницы мамлюкских хроник пестрят описаниями этих конфликтов. Удивительно, что несмотря на эти междоусобицы мамлюки не теряли своей обороноспособности, нанося сокрушающие поражения многочисленным врагам империи.

По восшествии на престол каждый мамлюкский султан приобретал большое количество невольников. Среднюю цену одного мамлюка для XV в. Д. Айалон определи;, в 50—70 динаров. Мамлюки, купленные султаном уже после восшествия на престол, назывались «привезенными», «джильбани», в отличие от мамлюков-каранис, т. е. мамлюков-ветеранов, особенно опытных в военном деле и обладавших большими доходами. После воспитания в казармах цитадели «привезенный» мамлюк мог быть избран для особождения султаном и такие освобождения проводились, как минимум, один раз в год. Бывший раб мог быть назначен в круг обслуживающих султана лиц. Высшим званием здесь было звание виночерпия. Формально он оставался еще в числе султанских мамлюков до тех пор, пока не повышался в ранг эмира третьей степени («эмир десятка»). Далее он мог быть повышен последовательно ко второму рангу («эмир сорока») и затем к первому рангу («эмир сотни»). Последний ранг накладывал на мамлюка уже обязанности военачальника: в военное время он командовал тысячей всадников. Самым низким эмирским рангом было командование пятью мамлюками. Эту своего рода капральскую должность получали опытные мамлюки за выслугу лет либо в ожидании настоящего эмирства. В бурджитский период приезжавшие с Кавказа черкесы сразу получали эмирское звание, что крайне возмущало тех, кто годами добивался повышения.

Число воспитанников султанской военной школы в черкесский период не поднималось выше нескольких сот единовременно. По словам Ибн Ийаса, Кансав Гур за время его правления приобрел 13000 невольников. По всей видимости это сильно завышенная цифра, но в любом случае освобождение получили как минимум 2000 мамлюков. Все они освобождались крупными партиями по 300, 400 и 500 человек. Случаи персонального освобождения мамлюков чрезвычайно редки. Персонально были освобождены Баркук, Джакмак и Туманбай. Джакмак, к примеру, находился в школе аз-Зимам у своего брата Джаркаса ал-Музари, который был эмиром и возглавлял обучение султанских мамлюков. Он, как лидер бурджитов, имел огромное влияние на султана Баркука, поскольку в свое время помог ему взойти на трон. Джакмак был освобожден отдельно потому, что его брат Черкес добился для него места в рядах султанских мамлюков после смерти одного из них — его бывшего воспитанника. Таким образом, для того, чтобы быть освобожденным персонально, надлежало являть собой объект особых привилегий.

Султан имел право приобретения неосвобожденных мамлюков своего предшественника. При этом строго соблюдались интересы родственников умершего султана и покупка происходила в присутствии верховных кадиев. Возрастание цен приводило к тому, что деньги не вносились полностью и часть куттабийа возвращалась семье предшественника.

Султаны следили за тем, чтобы мамлюки освобождались по строго определенным правилам, согласно шариату. Мамлюк, не достигший совершеннолетия, не мог быть особожден. В случае, если акт освобождения происходил с нарушением этих правил, он считался недействительным, а мамлюк подвергался формальной покупке и повторному освобождению, даже если он имел ранг эмира сотни.

Все мамлюки в период мамлюкского султаната (1250—1517) были немусульманского происхождения, то есть в основном либо христианского, либо варварского. Если среди ввозимых в Египет невольников оказывались мусульмане, которые были в состоянии доказать свое мусульманское происхождение, покупка аннулировалась, а несостоявшимся мамлюкам возвращались все права вольных людей. Когда в 796 г. х. (1394 г.) Тамерлан прислал девять мамлюков в подарок Баркуку, то оказалось, что за исключением одного ни один из них не был мамлюком. Это были знатные жители Багдада. Все они получили свободу и пользовались благосклонностью Баркука.

Работорговцы имели самый высокий статус среди прочих купцов в Египте. Они пользовались всеобщим уважением и почетом. И это не удивительно, ведь они поставляли товар, от регулярности доставки которого зависела мощь мамлюкского султаната. Многие эмиры и мамлюки через этих купцов поддерживали связь с родиной, разыскивали родственников и даже вызывали их к себе. Так, к эмиру-диктатору Таза из Черкесии приехали его отец и брат. Купец Усман, привезший в Египет мальчика по имени Баркук, через много лет доставил по просьбе великого султана его отца. Баркук очень уважал своего первого наставника и, верный установлениям черкесского этикета, никогда не садился в его присутствии. Среди работорговцев — мамлюкских агентов преобладали греки, турки, персы и армяне. Но были и черкесские торговцы: Муаййад Шайх был куплен Баркуком у некоего черкесского работорговца за три тысячи монет. Размах вывоза с черкесского берега был столь широк, что многие родственники встречались на улицах Каира, Александрии, Дамаска и других городов мамлюкского султаната. Так, например, жена Каитбая нашла своего брата Кансава, а последний, став эмиром, повстречал своего двоюродного брата Бибарса.

После захвата Египта турками-османами система военного рабства не претерпела никаких изменений. К. М. Базили писал: «Мамлюки сохранили под турецким правлением древнее свое устройство. Число их простиралось от 10 до 25 тыс. Они состояли под начальством 24-х беков, из коих каждый управлял одним округом Египта (санджаком) на праве феодальном и имел свою милицию. В милиции первое место занимали мамлюки чистой черкесской крови, покупкой приобретенные беком. По смерти каждого бека его милиция, или по здешнему выражению, его дом, избирала преемника не из детей его, но из своей среды, т. е. из покупных невольников».

Черкесы продолжали питать систему военного рабства и после уничтожения египетских мамлюков в 1811 году и багдадских кюлеменов в 1831 году. Как сообщал Артин-паша в своем письме Уильяму Мьюру, по крайней мере половина офицеров египетской армии в период с 1824 г. по конец 70-х годов XIX в. были черкесскими мамлюками вице-короля.


Глава вторая
ГОСУДАРСТВО МАМЛЮКОВ

«Бразды правления в стране взяли в свои руки воины-мамлюки; они покончили с крестоносцами и отразили нашествие татар. Роль защитников страны принесла им могущество и власть. В богатом Египте мамлюкам было уготовано благоденствие».
Амин Аль-Холн.
Связи между Нилом и Волгой.

«До падения Константинополя в 1453 г. османские правители признавали религиозно-политический приоритет мамлюков как вселенских руководителей ислама и отводили себе скромную роль «фронтовых беев» (уч бейлери), защищавших общие границы всех мусульман. Мамлюки, со своей стороны, рассматривали их действия как часть общемусульманского дела. Взятие Константинополя было отмечено в Каире как победа всего мусульманства».

Иванов Н. А.
Османское завоевание арабских стран.

«С половины XIII в., после устранения династии Эйюбидов, в стране господствовала военная гвардия, состоявшая из купленных рабов, «мамлюков», произвольно возводивших на престол и низлагавших своих предводителей, только авторитет халифа придавал власти этих ставленников некоторый характер законности».
Бартольд В. В.
Халиф и султан.

Мамлюкский султанат возник на обломках державы Аййубидов. Он занимал стратегически важный район мира на стыке Запада и Востока. По своей сути этот султанат являлся империей с обязательной для нее метрополией и подчиненными ей провинциями. Империя мамлюков была окружена вассально зависимыми территориями. Вплоть до последних дней существования границы империи мамлюков расширялись. В то время как египетская армия во главе с султаном Кансав Гуром потерпела поражение в несчастной битве на поле Мардж-Дабик в Сирии (24 августа 1516 г.), экспедиционный корпус мамлюков во главе с эмиром Барсбаем завоевывал Йемен.

Бахритские султаны объединили под своей властью Египет (метрополия), айубидские и франкские княжества и королевства Сирии, Киликию (Малую Армению), Барку (Ливию), Хиджаз с святыми городами Меккой и Мединой, Нубию (совр. Судан). Бурджиты сохранили эти границы, добавив к ним еще остров Кипр (1426 г.) и Йемен (1516 г.).

Сам Египет условно делился и делится до сих пор на Верхний и Нижний. Он всегда был централизованной территорией и не распадался на провинции самостоятельного значения. К тому же здесь не было местных династий. Номинальные египетские провинции (амала) то укрупнялись, то разбивались на более мелкие. При Салах ад-дине их насчитывалось не менее 20, при Мамлюках Бахри — 15, а при Мамлюках Бурджи — 14—17. Провинции Нижнего Египта: Калиубийя, Шаркийя, Гарбийя, Бухайра и др. Провинции Верхнего Египта: Гиза, Файйум, Асйут, Бахнесавия и др.

Сирийские провинции (мамлака) носили названия своих столиц. Всего было шесть сирийских провинций: Дамаск, Халеб, Хама, Триполи, Сафад и Карак. Поппер насчитал для XV века девять сирийских провинций. К вышеперечисленным следует добавить еще три провинции: Газу, Хомс и Химс. Каждая из сирийских провинций управлялась вице-султаном (наиб ас-салтана). Вицесултаном мог быть назначен только мамлюк. Он имел прямую связь с султаном и не подчинялся никому другому. Резиденция его располагалась в провинциальной столице, вне пределов цитадели. Вице-султаны были независимы один от другого, но наибольший вес имели наместники Дамаска и Халеба (Алеппо).

Большое значение в системе мамлюкского управления отводилось комендантам цитаделей провинциальных столиц и пограничных крепостей. Дело в том, что они не подчинялись наместникам, а были напрямую подчинены султану и их назначение и смещение производилось только его властью. Фактически это были агенты султана, бдительно следившие за деятельностью наместников. Тем не менее, они не могли вмешиваться в управление провинциями. Важнейшей их обязанностью была оборона цитаделей и крепостей.

В Хиджазе и Йемене правили местные династии. Суверенитет Египта над Хиджазом выражался в назначении мамлюкскими султанами правителей (эмиров) священных городов из «шерифских» (т. е. претендующих на происхождение от Мухаммеда) династий: Бану Катада — в Мекке и Бану Джаммаз — в Медине. В Йемене, где с 1454 г. правила династия Тахиридов, мамлюки имели меньше влияния. Тахиридские правители зачастую лишь на словах выполняли свои вассальные обязательства, в результате чего их страна подверглась повторному завоеванию в 1515—1516 гг.

Киликийское Армянское царство с 1375 года по начало XVI в. управлялось султанскими наместниками, находившимися в его главных городах.

Верховным правителем мамлюкского султаната номинально считался халиф-эмир правоверных. Он придавал видимость законности власти мамлюкских султанов. Тагри Бирди в своем труде пишет имя халифа перед именем султана. Его основной обязанностью было официальное введение в должность султана, что выражалось в жаловании ему диплома на управление делами мусульман. Халиф размещался в собственных апартаментах, дарованных ему султаном, внутри каирской цитадели. Многие халифы обладали определенным личным влиянием, но никаких реальных рычагов власти у них не было. Хитти называет последних аббасидских халифов марионетками мамлюкских султанов и с этим заключением нельзя не согласиться.

После разорения Багдада внуком Чингиз-хана Хулагу в 1258 году рухнул Аббасидский халифат. Но часть халифского семейства сумела избежать резни и обосновалась в Дамаске. Мамлюкский султан Бибарс ал-Бундукдари в июне 1261 года пригласил оттуда дядю последнего халифа-сына халифа аз-Захира, правившего ранее. Он встретил его с большим почетом как нового халифа ал-Мустансира. После проверки его происхождения на совете высших религиозных авторитетов он даровал Бибарсу власть над Египтом, Сирией, Дийарбекром, Хиджазом, Йеменом и землей Евфрата. Через три месяца Бибарс понял, что имеет дело с глупым, но при этом чрезвычайно властолюбивым человеком и потому решил избавиться от него. Он объявил о своем намерении восстановить власть халифа в Багдаде и выступил с войском из Каира. Но по достижении Дамаска оставил халифа на произвол судьбы: ал-Мустансир с небольшим отрядом отправился в Багдад и погиб где-то в пустыне от монгольской сабли.

Через год Бибарс сделал халифом еще одного отпрыска Аббасидского дома. Новый ставленник по имени ал-Хаким оказался понятливее своего незадачливого предшественника и никогда не вмешивался в дела мамлюкской верхушки. Его потомки были халифами до завоевания Египта Селимом Явузом. В 1412 году после смерти сына Баркука ан-Насир Насир ад-дина Фараджа на престол был возведен одной из мамлюкских клик халиф ал-Адил ал-Мустаин, но уже через несколько дней он был смещен ал-Муаййад Шайхом (1412—1421). Последний халиф ал-Мутаваккиль был увезен Селимом в Стамбул, где и передал права на халифат османскому дому.

Мамлюкский султан несмотря на то, что фактически избирался на трон высшими эмирами, являлся абсолютным монархом. Он клялся служить верно интересам мамлюков, а те, в свою очередь, приносили присягу верности султану. Официально его вступление на трон освещалось халифской инвеститурой. При султане имелся совещательный орган, состоявший из опытных эмиров сотни. Самый старший, как правило, возглавлял совещание. Правление султана начиналось с того момента как он облачался в султанскую мантию. Он назначал и смещал по своей воле всех сановников в государстве, а также халифа; командовал армией в важнейших кампаниях, подписывал указы и являлся высшей судебной инстанцией.

Резиденцией мамлюкских султанов была каирская цитадель, построенная Салах ад-дином. Она располагалась на высоком холме и считалась неприступной твердыней. Личные дела султана тесно переплетались с делами правительства, которое размещалось прямо во дворце. В султанский домен входила чуть ли не половина поместий Египта. Так, в 1315 году (715 г. х.) ан-Насир Мухаммад закрепил за собой 5/12 поместий страны и этим количеством довольствовались все Калауниды. Баркук еще более увеличил долю султанских земель и учредил новое бюро по снабжению своих личных мамлюков.

Вильям Поппер в своей работе «Египет и Сирия при черкесских султанах» перечисляет символы султанского суверенитета: 1) халифская мантия из черного атласа с черным головным убором — традиционное облачение аббасидских халифов Багдада; 2) трон из мрамора, по форме напоминавший кафедру, такие троны имелись, кроме цитадели, во всех главных сирийских городах;

3) специальное, огороженное решеткой, место для молитв в мечети каирской цитадели; 4) надпись султанского имени на предметах и одеждах, выполненная в виде цветной вышивки; 5) султанское седельное покрывало из кожи, полностью покрытое золотым шитьем; 6) султанский зонтик желтого или коричневого шелка, вышитый золотом и увенчанный фигуркой птицы, выполненной из серебра и покрытой золотом. Носился над головой султана одним из высших эмиров; 7) шейный платок султанского коня, желтого атласа, полностью вышитый золотой нитью и покрывавший шею коня от глаз до конца его гривы; 8) султанские пажи, два конюших одного возраста, одетых в желтые шелковые вышитые плащи (накидки) и вышитые шапочки, верхом на конях, которые должны были быть максимально похожи друг на друга и экипированы подобно султанскому коню. Во время процессий оба пажа ехали верхом впереди султана; 9) султанские знамена с вышитым на них именем или прозвищем султана; 10) оркестр, составленный из барабанов, труб, флейт или гобоев различной высоты звука. Этот оркестр играл каждый раз после захода солнца и сопровождал султана в его поездках и военных кампаниях; 11) певцы; 12) медные тарелки наподобие маленьких щитов, служили аккомпанементом барабанам и флейтам; 13) султанские палатки для выезда разных цветов; 14) султанский сменный конь — один из султанских коней, которые ставились по очереди перед дворцом, чтобы султан в любой момент мог выехать; 15) кинжал; 16) панцирь.

Мамлюкские султаны стали последней средневековой династией арабского мира. Их суверенитет над Хиджазом с его священными городами Меккой и Мединой, присутствие в Каире аббасидских халифов и четырех главных кадиев суннитского толка давал им повод претендовать на главенствующее положение в мусульманском мире. Они носили титул «султан ислама и мусульман», а свое государство рассматривали как центр мусульманства. По представлениям мусульман земля ислама всегда была единым целым. Мусульманин «повсюду находился под сенью своей веры, встречал того же бога, те же молитвы, аналогичные законы и схожие обычаи».

«Эта единая земля ислама, — пишет Н. А. Иванов, — должна была иметь единого вождя и наставника». Им считался самый могущественный правитель, борец за веру и защитник всех правоверных. Таковыми в глазах мусульман являлись мамлюкские султаны Египта, чья власть признавалась в Мекке и Медине, чьи воины охраняли паломников и чьи эмиры руководили хаджем. Кроме всего, мамлюкские султаны обладали исключительным правом отправлять священное покрывало для Каабы. Этой старинной халифской прерогативой обладали только Мамлюки и закреплена она была за ними почетным титулом: «служитель обоих священных городов». Это свое право они ревностно оберегали от посягательств других сильных правителей. Так, султан Барс-бай (1422—1438) несколько раз отказывал в присылке покрывала для Каабы сыну Тимура Шахруху (1404—1447), который поклялся добиться у мамлюков права на укрытие священного камня. Клятве этой не суждено было сбыться в правление Барсбая. Послы Шахруха встречали в Каире очень суровый прием. И когда в 1444 году было решено возобновить попытку, никто из приближенных Шахруха не осмелился добровольно взять на себя эту миссию. Так что спор разрешил жребий. Против ожидания султан Джакмак, слывший справедливым и мягким правителем, удовлетворил просьбу Шахруха, и «Кааба была покрыта тканью, приготовленной в Йезде; таким образом, по замечанию историка Абу ар-Раззака Самарканди, Шахруху удалось выполнить «великое дело», какое выпадало на долю немногим из прежних султанов».

В охранении своего права на титул «султан ислама» мамлюки не останавливались даже перед угрозой вооруженного конфликта. Придворный хронист аз-Захири (1372—1468) писал: «Суть дела в том, что поистине на титул султана имеет право только владетель Египта, да поможет ему бог; он теперь стоит выше всех царей и самый благородный из них, вследствие достоинства главы первых и последних (т. е. Мухаммеда) и вследст вие того, что эмир правоверных почтил его вручением ему султанства на законном основании, согласно постановлению четырех имамов (т. е. главных представителей четырех правоверных мусульманских толков)».

Д. С. Марголиус в своем предисловии к лондонскому изданию хроники Ибн Ийаса отметил, что «смерть султана Гури на поле битвы после поражения от войск Селима имела более роковое значение для мамлюкской империи, чем случись такое же несчастье с османами или любым другим правительством, имевшим за своей спиной родную нацию». Действительно, источник силы мамлюкского государства был весьма ограничен: до конца преданными режиму были только сами мамлюки. Поэтому любая крупная военная неудача была способна сильно подорвать могущество этой касты военных рабов и наемников.

Можно ли охарактеризовать черкесское государство на берегах Нила как неестественное образование, как химеру? Именно так охарактеризовал хазарский каганат Лев Гумилев и основа его обоснования заключена в словах: «Хазарам не за что было любить иудеев и насажденную ими государственность. Экономическое процветание Итиля не дало им никаких благ, а культура господствовавшего этноса была хазарам чужда и более того, противоестественна для них». На наш взгляд, возникновение черкесского, а в более широком плане мамлюкского государства носило закономерный и совершенно естественный характер. Исторически таи сложилось, что в Египте не было собственного военно-служилого сословия и даже более того — здесь не было базы, на которой это необходимое для создания государства сословие могло появиться. До мамлюков Египет становился легкой добычей завоевателей, которых прельщали сказочные богатства этой страны и ее ключевое положение на стыке Азии, Африки и торгового пути из Индии в Европу. Священные места христиан были расположены чуть к северу от Египта и рядом же к юго-востоку от Каира — священные места мусульман. Все эти факторы делали Египет в глазах завоевателей Запада и Востока лакомым и сочным куском, обладание которым сулило всевозможные выгоды. Соседняя Сирия из-за своей политической раздробленности также была обречена на постоянные завоевания и опустошения. И вот в такой исторический момент появились неустрашимые воины, защитившие ислам и цивилизацию от полчищ варваров. Арабы, христиане и иудеи Сирии и Египта на долгих 250—300 лет вздохнули свободно: процветала культура, велось огромное по масштабам строительство, стремительно обогащались сирийские и египетские купцы. Государственное объединение Сирии и Египта пошло на пользу обоим странам: Сирию некому было защитить кроме мамлюков, а последние не могли существовать без своей египетской базы. Эпоху мамлюков можно назвать с полным на то основанием эпохой мусульманского ренессанса, который наступил после упадка Аббасидского и Фатимидского халифатов, вторжений крестоносцев и долгих кровопролитных войн Аййубидов. Джон Глабб отмечает тот факт, что мамлюки Бахри, возглавляя султанат, по сути дела, не были лично задействованы в сфере хозяйственного, финансового и пр. управления, доверив здесь административные функции местным нотаблям и улемам. Многие христиане были привлечены к управлению страной. В финансовой сфере первенствовали копты, слывшие за хороших математиков. С приходом к власти Бурджитов положение быстро изменилось, поскольку черкесы заняли все главные посты в государстве, не довольствуясь образом жизни военной олигархии.

Грюнебаум в своей работе «Классический ислам» пишет, что мамлюки интеллектуально были изолированы от подвластного им населения. Это утверждение кажется нам поверхностным и неверным в большей своей части. Единственной сферой относительной изолированности черкесских мамлюков была сфера религиозная. Благодаря своему этнопсихологическому складу черкесы, как правило, оставались довольно равнодушны к религии. В других же сферах черкесы и мамлюки вообще достигали больших высот, опираясь на собственную культуру и перенимая опыт местных жителей. Двор черкесских султанов был местом, куда стремились лучшие умы мусульманского мира, поэты, богословы и путешественники. Лучшие историки этой эпохи творили в Каире. Так, султан Баркук приютил ученого беглеца из Магриба Ибн Халдуна и сделал его воспитателем своего сына Фараджа. Сам Фарадж стал первым в мире правителем, запретившим рабство, хотя это и осталось благим пожеланием. Словом, Сирия и Египет имели в лице мамлюкских султанов мудрых и просвещенных правителей, которые в роковые минуты сами выходили на бой с врагами султаната. Грязневич в своем коммента рии к книге Босворта «Мусульманские династии» пишет следующее: «Правление мамлюков в Египте и Сирии отмечено подъемом экономического благосостояния и расцветом культуры и искусства, в особенности таких областей, как архитектура, гончарное производство и обработка металлов. К эпохе мамлюков восходит, по всей видимости, зарождение геральдики. Существовали тесные торговые связи с христианскими державами Средиземноморья».

Тот же Грюнебаум ставит вопрос о том, почему постоянное население терпело мамлюкское господство. И находит странный ответ — в жизни местных жителей «имела значение одна только религия — религия, совпадавшая с культурой». Надо заметить, что в жизни наиболее деятельных египтян первенствующее значение имела не религия, а экономическая выгода. Интересы грандиозной по масштабам индийской торговли требовали стабильности в военно-политической сфере. А это могли обеспечить жителям Сирии и Египта только мамлюки. Поэтому местному населению надо было терпеть потому, что это было выгодно для них же самих. Земледельческое население Египта — смиренные и трудолюбивые феллахи — искало защиты от буйных бедуинов опять-таки у мамлюков. Они быстро и жестоко подавляли антиправительственные мятежи кочевников, чему были только рады богатые горожане и феллахи.

Необходимо отметить и тот факт, что мамлюкские султаны не шли на поводу у эмоций и религиозного фанатизма. Султан Бибарс I, например, в самый разгар военных действий против городов крестоносцев в Сирии заключил торговые договоры с Яковом I Арагонским и королем Сицилии Карлом Анжуйским.

В государстве мамлюков главенствующее положение занимала группа высших эмиров, эмиров сотни, которых насчитывалось не более двух-трех десятков одновременно. Они жили своими законами и предпочитали не руководствоваться нормами шариата.

Эмиры были трех степеней: эмир десятка, эмир сорока и эмир сотни. Эмирам сорока мамлюков уже разрешалось иметь оркестр и потому арабские хронисты именуют их эмирами Таблхана. Мамлюк мог быть произведен в эмирское звание только указом султана, который жаловал ему при этом какой-нибудь лен в кормление, назначал годовое жалованье в деньгах и облачал в почетную мантию. Эмир обязывался покупкой приобрести минимальное число мамлюков, приличествующее его рангу, и должен был содержать их за свой счет. Но не возбранялось приобретать дополнительное число мамлюков, лишь бы это позволял делать годовой доход эмира. Он имел дворец в том городе, где проживал, а его хозяйство, в миниатюре, копировало султанское. Фактически каждый эмир, в отведенных ему пределах, чувствовал себя султаном. Отличительным предметом их одеяния была накидка на плащ или мантию (фауканийа). Эмиры сотни имели свои гербы, которые наносили на щиты, накидки и знамена.

Эмиром мог стать только мамлюк и, изредка, сын мамлюка.

Часть эмиров избиралась в ближайшее окружение султана и составляла его свиту. В их каждодневные обязанности входило присутствие на официальных церемониях в цитадели. Остальные эмиры получали должности в армии либо назначались наместниками или комендантами цитаделей в провинциях.

Эмир по мамлюкским законам не мог быть лишен своего звания. Наказание могло последовать в виде тюремного заключения, казни или ссылки в далекий гарнизон, но возвращение в рабское состояние, как мера наказания, не применялось. Единственный случай такого рода произошел в правление Бибарса İ.

Поппер отмечает, что «назначение эмира на военную должность обычно влекло за собой увеличение его лена (икта), но не обязательно». Так, например, когда в 1400 г. (802 г. х.) племянник Баркука Бибарс сменил Айтамиша ал-Баджаси на посту главнокомандующего, три района, с годовым доходом в 44000 динаров, были исключены из икта Бибарса и оставлены Аитамйшу.

Наиболее привилегированное положение из всех мамлюков занимали султанские мамлюки (ал-мамалик ас-султанийа). В составе их пребывали как уже освобожденные мамлюки, так и пребывавшие еще в рабском состоянии. Мамлюки султана имели наилучшие возможности для карьеры и получали лучшее образование, чем мамлюки эмиров. Численность их колебалась довольно сильно: от нескольких сот или тысяч до 10—12 тысяч. Султан Бибарс, например, имел 6000 мамлюков. Султанская гвардия была неоднородна по своему составу. Она распадалась на группы по иерархическому принципу, происхождению, а в отдельные периоды и по этническому признаку. Но в целом в среде султанских мамлюков всегда преобладали черкесы, которые монополизировали эту ступень еще со времен Салах ад-дина. Итак, по признаку происхождения султанские мамлюки различались на:

1) «Купленных мамлюков», т. е. мамлюков, купленных именно правящим султаном. Чаще в источниках именуются мамлюками джалаб или «ввезенными» мамлюками;

2) Собственно султанских мамлюков (в узком смысле этого термина), т. е. тех, кто был приобретен одним или несколькими предшествующими султанами, а затем перешел во владение правящего султана. Каждая группа этих унаследованных мамлюков продолжала носить имя их прежнего господина и сохранялась отдельной партией;

3) Сайфи мамлюков, т. е. тех, кто ранее принадлежал какому-нибудь эмиру, а после его смерти перешел во владение правящего султана. Наименование «Сайфи» происходит от почетного прозвища Сайф аддин, которое носили многие эмиры XV века;

4) Мамалик ал-хидма или «мамлюки на службе». Бывшие эмирские невольники, которые после получения свободы поступали на службу к султану.

По иерархическому признаку султанские мамлюки распадались на четыре категории:

1) Близкие или домашние мамлюки (ал-хассакийа). Состояли в основном из числа освобожденных «ввезенных» мамлюков, избранных в личную обслугу султана. Исполняли секретные поручения и роль гонцов и шпионов. Эмиры, в большинстве своем, назначались из числа «близких» мамлюков.

2) Мамлюки каранис, т. е. мамлюки-ветераны. Это были в основном мамлюки уже правивших султанов. Все каранис имели большие доходы, стояли в очереди на повышение в ранг эмира. И хотя совершенно ясно, что под каранис подразумеваются опытные воины-ветераны, этимология самого слова еще не выяснена.

3) Обучающиеся мамлюки (куттабийа, от арабского куттаб-школа), т. е. в основном еще несовершеннолетние невольники, проходящие курс обучения. Но были среди них и те, кто не заслужил своевременно освобождения.

4) Казарменные мамлюки (мамалик ат-табакат) или «внешние» (барранийа) мамлюки. Сюда относится вся масса купленных и еще неосвобожденных мамлюков, назначенных в различные казармы цитадели. Они несли караул на стенах цитадели, осуществляя тем самым функцию внешней охраны.

Говоря о государстве мамлюков нельзя не остановиться на вопросе о численности мамлюкской армии. Аз-Захири приводит подробные данные по этому вопросу, но, как отметил Д. Айалон, эти данные сильно завышены, поскольку преследовали целью устрашить монгольских послов. Общая численность сирийских и египетских мамлюков, согласно Захири, равнялась 26000 всадников. Это не считая вольнонаемных всадников халка и воинов вассальных туркменских, курдских и арабских племен. Сообщение немецкого паломника Бернарда Брайденбаха, по мнению J1. Семеновой, также явно завышено. Брайденбах, посетивший Каир в 1483 г., назвал цифру в 22000 человек. Л. Семенова склоняется в пользу данных Макризи: «С этого времени (со времени правления Насира Мухаммеда — прим. С. X.) число халка стало уменьшаться, и теперь оно мало, примерно в тысячу воинов; мамлюки султана теперь тоже в небольшом числе; халка и султанские мамлюки совместно составляют пять тысяч всадников, йо из них способна к сражению тысяча, если не менее». На наш взгляд наиболее достоверны все же данные аз-Захири, касающиеся только мамлюков, и Бернарда Брайденбаха. Иначе совершенно непонятно, как мамлюки воевали с огромной армией Тимура, откуда взялся 18-тысячный мамлюкский десант на Кипр и каким образом они одержали верх в первой войне с османами, начавшейся кстати через два года после посещения Каира Брайденбахом. Нам остается предположить, что Макризи написал вышепроцитированный отрывок после очередной эпидемии чумы.

Вопросы землевладения при Мамлюках детально исследованы в двух работах: Л. А. Семенова «Салах ад-дин и мамлюки в Египте» и А. Н. Поляк «Феодализм в Египте, Сирии, Палестине и Ливане, 1250—1900». Первая работа общедоступна и поэтому мы не касаемся этих вопросов в данном очерке. Отметим лишь, что в бахритский период кипчакские эмиры всячески препятствовали раздаче икта черкесским мамлюкам из корпорации Бурджи. Предводитель бурджитов, впрочем, всегда входил в число крупнейших земельных собственников. С 1382 года черкесы постепенно прибирают к рукам все, более или менее годные, земли и остаются феодальными сеньорами в этой стране вплоть до конца ХIХ в.


Глава третья
ОБРАЗОВАНИЕ МАМЛЮКСКОГО СУЛТАНАТА. БИБАРС I


«Когда, после убиения Котуса, султаном стал предводитель мамелюков Бибарс, положение христиан стало безнадежным. Прежде всего Бибарс обратился против Боэмунда Антиохийского; в 1265 г. он взял Цезарею, Арзуф, Сафед, разбил армян. В 1268 г. в его руки попала Антиохия, которою христиане владели 17 О лет…».

«Подобно всем восточным государям Бибарс был очень щедр: ежегодно раздавал бедным массу хлеба из своих житниц, воспитывал детей павших воинов, строил школы, караван-сараи и пр. За многочисленные победы получил прозвище Абул-Футух — отец побед».

Из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона.

«Мамлюкские командиры постепенно поднялись до положения господствующей прослойки феодальной аристократии. Ее-то представители и совершили в 1250 г. дворцовый переворот, поставив у власти своего султана Муиз Ай бека (1250—1257), с которого, собственно, и началось правление мамлюкской династии».
Заборов М. А.
Крестоносцы на Востоке.

В фатимидский период черкесы были заняты почти исключительно как телохранители, личные гвардейцы халифов. Они были слабо задействованы в армейской сфере и свою карьеру совершали в качестве придворных, стараясь занять наиболее важные должности во дворце.

Новый этап в их жизни начинается с приходом Салах ад-дина, который внедрил в Египте раздачу эмирам и мамлюкам икта за их службу в гвардии, армии и флоте. С этой поры черкесы начинают становиться феодальными сеньорами Египта. Мамлюкский институт получил при Салах ад-дине мощный толчок для своего развития и поэтому спустя столетия европейские авторы-путешественники называли его имя, как основателя мамлюкской системы и даже он сам считался мамлюком. В связи с этим необходимо сказать несколько слов о происхождении этого великого султана.

Салах ад-дин происходил из знатного курдского рода племени равадия. Его дед Шади с двумя сыновьями Ширкухом и Аййубом поступил на службу к сельджукскому султану Багдада. Он был комендантом крепости Текрит на Тигре. После его смерти этот пост занял Аййуб, но в 1138 г. Ширкух в ссоре убивает знатного сельджука. Братья, которых ждал арест и казнь, покидают Текрит. У Аййуба, за день до бегства, рождается сын, которого он назвал Салах ад-дином Йусуфом. Они находят приют у правителя Дамаска, мамлюкского эмира-атабека, Имад ад-дина Зенги. Аййуб был назначен наместником Баальбека. Юный Салах ад-дин не проявлял никакого интереса к военной карьере и к воинским делам вообще был довольно равнодушен. В это время шла ожесточенная борьба за египетское наследство ослабевших Фатимидов между сыном Имад ад-дина Нур ад-дином и иерусалимским королем Амальриком. Нур ад-дин трижды посылал войско во главе с Ширкухом в Египет. Салах ад-дин упорно отказывался сопровождать дядю в его третий поход, но вступив на военную стезю, уже не сходил с нее до конца своих дней. Фатимидский халиф назначил Ширкуха главным визирем и доверил ему управление страной. После смерти Ширкуха визират наследовал Салах ад-дин. Он обнаружил незаурядные способности государственного деятеля и полководца. Халифа, лежавшего при смерти, он объявил низложенным, а себя провозгласил султаном Египта. Произошло это в 1171 году. Тем самым было положено начало новой династии Аййубидов (1171—1250). Салах ад-дин и его преемники вели почти беспрерывные войны против неверных. Правление Аййубидов и их войны интересны для нас тем, что султаны эти опирались на купленных на Кавказе невольников, по большей части черкесов, которые служили им телохранителями и противовесом арабской и тюркской военщине. Они сопровождали султанов и в мирное, и в военное время, а в битвах стояли в центре армии, оберегая своих патронов.

Салах ад-дин сумел исполнить то, что не удалось Нур ад-дину: объединить Сирию и Египет в одно государство для успешного ведения войны с франками. Поводом для объявления войны стало разграбление мусульманского каравана Реджинальдом Шатильонским, правителем Керака. По призыву Салах ад-дина к Дамаску начали стекаться войска его вассалов. Решающее столкновение между крестоносцами и мусульманами произошло 3 июля 1187 г. при Хиттине. В этой битве участвовали черкесские гвардейцы Салах ад-дина. Они выдержали натиск тяжелой рыцарской конницы и, кинувшись в ответную атаку, смяли пехоту неприятеля, устроив ужасную бойню. Черкесы сражались в этот день под руководством своих вождей, среди которых особой славой покрыл себя Фахр-ад-дин Ийас. Крестоносцы были разбиты полностью. В плену оказались многие их предводители во главе с иерусалимским королем Гвидо де Лузиньяном.

Последний значительный аййубидский султан алМалик ас-Салих (1240—1249) продолжил политику своих предшественников и накупил огромное количество мамлюков: кипчаков, черкесов и малоазийских турок. Поппер пишет, что ас-Салих «создал личную охрану и, фактически, всю армию из белых рабов, главным образом, малоазийских турок и черкесов, которые были захвачены на войне или куплены у торговцев рабами, и которых он разместил в недавно построенных казармах на Ниле». Как видим, такой видный мамлюковед, как Уильям Поппер, вообще не упоминает за этот период кипчакских мамлюков. Противоположного мнения придерживается сирийский ученый Амин аль-Холи. Он пишет о господстве кипчакского элемента в мамлюкской среде, но при этом причисляет к кипчакам и черкесов, которых, вероятно, считает одним из тюркских племен. Мьюр ограничивается общим термином «турок», которым в ту пору местные жители именовали всех иноземцев азиатского происхождения. Современная турецкая исследовательница Бахрие Учок указывает, что мамлюки ас-Салиха были в основном черкесы и грузины. Упоминание грузин для этого периода малообоснованно: они появляются в значительном числе в Египте лишь в XVIII в. Филип Хитти, касаясь этого периода, также пишет об этническом составе мамлюков, как о преимущественно черкесском и турецком.

При сопоставлении всей массы данных по этому вопросу выясняется следующая картина: сохранение черкесского характера султанской гвардии и преобладание (по крайней мере численное) тюркских невольников в армии. Помимо кипчаков это были туркмены, малоазийские турки и представители других, менее значительных, тюркских общностей. Целая армия хорезмийских воинов, бежавших от татар, также поступила на службу к египетскому султану и усилила позиции тюрок в государстве. Хорезмийцы появились в Сирии еще в 1232 году, когда престол занимал ал-Камил. Малик Салих получил назначение в Сирию. Здесь он оказался под двойной угрозой: со стороны татар и со стороны хорезмийцев. С последними Салих сумел договориться и с разрешения отца принял их на службу. Во время военных кампаний на северных границах султаната Салих был окружен тысячью черкесских мамлюков. После смерти ал-Камиля султаном стал Малик Адил. В результате интриг родственников Салих был обманом отвлечен от своего войска и захвачен в плен его двоюродным братом Насиром Давудом, правителем Керака. Но черкесские эмиры сохранили преданность своему принцу и грозили расправой Давуду и Исмаилу — дяде Салиха. В результате, в апреле 1240 г. Салих и Давуд подписали в Иерусалиме соглашение, по которому Египет получал Салих, а Сирия доставалась Давуду. Вслед за этим мамлюки свергли с престола в Каире Адила и пригласили занять его Малика Салиха. Опираясь на своих мамлюков, Салих собрал под свой скипетр все те земли, что ранее входили в державу Салах ад-дина. Так, в самом начале своего правления, в 1240 году, он направил против Исмаила черкесского военачальника Бибарса. Последний, имея под своим началом мамлюков и хорезмийцев, близ Джоппы разгромил объединенную армию франков и сирийцев. Это первое упоминание о знаменитом мамлюке, буду щем султане. В 1244 г. в битве под Газой мамлюки в очередной раз разбили крестоносцев и в том же году заняли Иерусалим.

Для своих мамлюков ас-Салих построил специальные казармы на острове Равда на Ниле. Лагерь мамлюков был хорошо укреплен, а воды Нила делали его еще более недоступным. Эти мамлюки получили наименование мамлюков Бахри (море, река). Каждый отряд бахритов имел свой отличительный знак в виде вышитого на одежде или помеченного золотом на оружии цветка или птицы. Армия мамлюков возглавлялась выбранными из их числа военачальниками и это обстоятельство чрезвычайно тревожило египтян. Поэт писал: «Потомки великого Салах ал-Дина накупили столько рабов, что теперь продают им самих себя». И, действительно, аппетиты тюркских и черкесских эмиров возрастали с каждым днем. Военные успехи еще более разжигали их.

В 1248 г. ас-Салих отправился в поход против родственного правителя Халеба ан-Насира. Но, заболев, остановился лагерем в Мансуре. Слухи о его близкой кончине будоражили армию и расшатывали дисциплину. В это время французский король Людовик IX (1226—1270) во главе отрядов крестоносцев высадился в Дамиетте. Дамиетта пала и крестоносцы двинулись в направлении Каира. 12 ноября 1249 г. ал-Малик ас-Салих Наджм ад-дин Аййуб умер в Мансуре, в окрестностях которой уже показались передовые отряды франков. Его супруга Шаджарат ад-Дурр скрыла печальное известие от армии и сообщила о смерти султана только высшим мамлюкским эмирам: Фахр ад-дину Юнису и Таваши Джамал ад-дину Мухсину. Наследником престола она назначила сына ас-Салиха Туран-шаха. Эмиры приняли присягу верности, хотя еще при жизни ас-Салих приказывал своему наместнику эмиру Хусам ад-дину ибн Абу Али: «После меня власть в государстве должна быть передана только аббасидскому халифу Мустасиму-биллаху».

С прибытием из Сирии Туран-шаха начались военные действия против крестоносцев. Армией мамлюков, костяк которой составили полки Салихийя и Бахрийя, фактически командовал эмир Бибарс. В сражении при Мансуре франки были разбиты и большая их часть во главе с самим Людовиком была взята в плен (февраль 1250 г.). Туран-шах, беспутный молодой человек со скверным характером, победу над франками поторопился приписать себе и уже одним этим настроил против себя мамлюков отца. Видя недовольство своим поведением, Туран-шах начал притеснять и оскорблять мамлюков Салихийя и Бахрийя, что привело к заговору против него. Среди недовольных были эмиры Фарис Актай, Бибарс, Айбек и Калаун, занимавшие ведущее положение в этих мамлюкских полках. Бахрие Учок так описывает конец Муаззама Туран-шаха: «Вскоре во время очередного избиения мамлюков Бахрийя Туран-шах порезал себе саблей пальцы и, распалившись, приказал не отпускать ни одного мамлюка живым. По знаку одного из них все мамлюки набросились на Туран-шаха. Не ожидавший такого оборота событий, тот укрылся в построенной по его приказу деревянной башне. Окружившие башню мамлюки обстреляли ее и в конце концов подожгли. Туран-шах, видя, что может сгореть заживо, выпрыгнул из башни в Нил, но был пойман и убит».

Со смертью Туран-шаха завершилось господство Аййубидов и страной стала управлять мамлюкская верхушка.

Эмиры мамлюков Салихийя и Бахрийя избрали на трон вдову их господина Шаджарат ад-Дурр. На пост атабека был избран эмир Айбек — один из инициаторов устранения Турана. Мамлюки за выкуп освободили из плена Людовика IX, королеву Маргариту, брата короля Альфонса и 12000 франкских воинов. Людовик со своим воинством беспрепятственно ушел в Акку. Это был поистине благородный, рыцарский жест со стороны мамлюков и их предводителей. Тем не менее, король франков не оценил и не понял этого поступка. Он не удалился во Францию, а продолжал до конца своих дней устраивать набеги на мусульманские страны.

Вскоре аййубидо-халифатская партия в Египте выдвинула тезис о том, что женщина не может управлять государством. Халиф ал-Мустасим писал из Багдада мамлюкским эмирам: «Если среди вас не нашлось ни одного мужчины, который мог бы стать султаном Египта, мы сами пошлем вам султана. Разве вы не знаете священного предания, гласящего, что племя, передавшее государственные дела в руки женщины, спасения не обретет?» Послание это означало, что халиф готов освятить власть мамлюкского ставленника. В стране начались беспорядки, поползли тревожные слухи, а в

Сирии активизировались аййубиды во главе с Насиром Юсуфом, на чью сторону встали мамлюкские эмиры Дамаска и других городов. В этой обстановке Шаджарат ад-Дурр оставила трон (31 июля 1250 г.). Вслед за этим она вышла замуж за Айбека, которого эмиры провозгласили султаном Египта. Таким образом, Айбек стал первым султаном мамлюкской династии. По происхождению он был туркменом из Малой Азии.

Глава аййубидского дома Насир Юсуф призвал под свои знамена всех сирийских правителей, заключил соглашение о перемирии с находившимся в Акке Людовиком IX и двинул свою армию в Египет. 19 января 1252 г. недалеко от Каира произошло сражение между войсками Насира и мамлюками Айбека. Перевес был на стороне сирийцев и одно время казалось, что они выигрывают битву, но тут в дело вмешались Фарис Актай и его личные мамлюки. Они решительно атаковали сирийцев, захватили в плен нескольких высших военачальников и тут же обезглавили их. Это вызвало панику в рядах неприятеля и он был обращен в бегство. Еще во время сражения, когда часть сирийских войск прорвалась к городским воротам, сторонники аййубидов поспешили объявить в мечетях о конце правления Айбека. Жители Каира жестоко поплатились за это: город был отдан на растерзание мамлюкам, которые учинили дикий погром. Множество людей было убито, их дома разграблены, а их дети обращены в рабство. Этот случай глубоко врезался в память каирцев и никогда более они не восставали против мамлюкской тирании.

После разгрома Насира сильно возрос авторитет Актая. Он стал оспаривать власть Айбека. Опорой первого были мамлюки Бахрийя, опорой второго мамлюки Салихийя. Трое приближенных к Айбеку эмиров, в числе которых был и Кутуз, будущий султан, устроили засаду на Фариса Актая и убили его. Мамлюки Бахрийя, думая, что их предводитель просто арестован, собрались под руководством Бибарса и Калауна перед замком Айбека и устроили мирную манифестацию, требуя освобождения Актая. Когда же с крепостной стены им была выброшена голова их начальника, они «впали в страшную панику и большинство их бежало без оглядки в Сирию, где попросило убежище у Насира Юсуфа».

Теперь, расправившись со своими противниками, Айбек стал единоличным правителем нового султаната, а вмешательство Шаджарат ад-Дурр в государственные дела и ее советы, которым он ранее всегда следовал, стали казаться ему несносными. Вскоре, чтобы уменьшить ее влияние, он сватается к дочери правителя Мосула. Этот шаг погубил его. Шаджарат организовала заговор против своего мужа и руками верных ей мамлюков умертвила его. Она предлагала султанский трон нескольким эмирам и Насиру Юсуфу, но все они отказались из-за боязни мамлюков Айбека. Последние провозгласили султаном малолетнего сына их господина Нур ад-дина Али (13 марта 1257 г.) и расправились с непосредственными убийцами. Мать Нур ад-дина подстрекала мамлюков расправиться и с Шаджарат, но те не подняли руки на женщину, которую уважали не меньше, если не больше, чем своего патрона. В конце концов мать Нур ад-дина Али приказала доставить соперницу в свой дворец и отдала ее в руки невольниц. Шаджарат была забита насмерть деревянными башмаками, а тело ее сбросили в ров замка Кара Джабал. Лишь через несколько дней родственники опознали труп и захоронили ее в особой усыпальнице.

Эта женщина была прекрасным правителем. Она проявила большие способности в деле управления государством и период ее султанства стал переходным от династии Аййубидов к «династии» Мамлюков. По происхождению она была или турчанкой, как пишет Бахрие Учок, или армянкой, как пишет Хитти. Не исключено, в связи с этим, что «Ветка жемчуга» была смешанного происхождения.

Малолетний ал-Мансур Нур ад-дин Али (655—657 г. х.; 1257—1259) являлся лишь номинально султаном. Реальным правителем был его регент и опекун, сподвижник его отца, Сайф ад-дин Кутуз. Амин аль-Холи указывает, что первые два мамлюкских султана не принадлежали к бахритской корпорации. Не принадлежали они и к турецко-черкесскому полку Салихийя. И если туркменское происхождение Айбека не вызывает сомнений, то этническая принадлежность Кутуза не столь ясна. У. Мьюр пишет о нем как о выходце из знатного хорезмийского рода, взятом мамлюками ас-Салиха в плен во время их столкновений с хорезмийскими отрядами в Сирии. И из положения простого мамлюка Кутуз становится эмиром на службе у Айбека. Сирийский историк Цей Ихсан пишет о Кутузе, как о черкесе, а само имя Кутуз считает искаженным на тюркский манер черкесским прозвищем «ХъутIыжъ». Как бы там ни было, Кутуз показал себя великим султаном и искусным военачальником. Большую часть своего правления он провел на полях битв в Сирии, где его противниками выступали аййубидские правители, франки и новые грозные завоеватели-монголы. В нашем очерке мы будем называть их и татарами, т. е. так, как их называли современники тех ужасных событий.

Необходимо отметить, что в XIII в. Сирия и Египет оказались, а точнее, оставались в центре мировой политики. Интересы двух мощных завоевательных потоков перекрещивались именно в этом регионе. Единственной силой, сдерживавшей крестоносцев и монголов, были египетские мамлюки. Римская курия вознамерилась силами восточных орд сокрушить центр мусульманской цивилизации, разгромить его боевую силу — мамлюков. Как пишет Салих Закиров, «руками этих вселявших ужас завоевателей они надеялись сделать то, что никак не удавалось им самим: сокрушить Египет». Сами монгольские ханы склонялись первое время к религии своих потенциальных союзников. Мать и жена Хулагу были христианками. В 40-х годах XIII в. к ханам Золотой Орды и к Великим ханам было отправлено несколько посольств, в том числе и посольства дель Плано Карпини (1245 г.), Вильгельма Рубрука, которые оставили описания тех земель и народов, что встречались им на пути. Цель этих посольств была одна: привлечь могущественных ханов в лоно католицизма с тем, чтобы использовать их в борьбе против Египта. Во второй половине XIII в. и в начале XIV в. Ильханы Ирана в свою очередь слали послов в Рим для заключения военного союза против мамлюков. Активно склонял татар к совместным действиям и уже упоминавшийся нами Людовик XI Святой (1226—1270), канонизированный в 1297 г. Бонифацием VIII.

В самом незавидном положении оказалось армянское царство. Хетум I (1227—1270) признал суверенитет монголов и избавил свой народ от ужасов монгольского нашествия. С другой стороны и крестоносцы благоволили к армянам, как к своим старинным союзникам и единоверцам. Таким образом, казалось бы, Киликийской Армении нечего было опасаться, имея таких могущественных союзников и покровителей. Но к несчастью для Армении оба ее союзника были в скором времени разбиты и она стала на долгие десятилетия объектом карательных экспедиций мамлюков, когда тысячи юношей и девушек уводились в рабство, а города и села сжигались дотла.

И хотя в военном отношении мамлюки к 1260 г. остались наедине со своим свирепым и куда более многочисленным противником, то в более широком плане, геополитическом, мамлюкские султаны сумели найти союзников, долговременные интересы которых совпадали с их собственными. В татарском лагере союзниками мамлюков стали ханы Золотой Орды — северные соседи Ильханов. В христианском мире таким союзником стала Византия — извечный противник латинян, контролировавшая к тому же стратегически важное для мамлюков место — Босфор, через который шли из Крыма и Зихии корабли с невольниками.

В такой внешнеполитической обстановке в 1259 г. Сайф ад-дин Кутуз был провозглашен султаном Египта под нисбой ал-Музаффар. Захвативший в 1258 г. Багдад Хулагу-хан готовился к войне с Египтом. Его войска наводнили Сирию, сея смерть и разрушение. По выражению Макризи в Дамаске «кровь текла рекой по улицам». Хулагу направил к Кутузу четырех послов с требованием полной капитуляции и беспрекословного подчинения. Кутуз казнил татарских послов и приказал эмирам готовиться к экспедиции в Сирию. К этому времени в Каир возвратились прощенные мамлюки Бахрийя во главе со своими эмирами: Бибарсом, Калауном, Тарамаком, Ашкар Сункуром, Бисри и Танкизом. Причем эти бахриты во главе с Бибарсом в 1258 году самостоятельно разбили у Газы передовые отряды татар.

Решающее столкновение произошло 3 сентября.

1 260 года в Палестине у местечка Айн Джалут. Объединенную мамлюкскую армию, усиленную контингентами бедуинов, курдов и туркмен возглавил сам ал-Музаффар Сайф ад-дин Кутуз. В два раза большую армию татар, которые привели с собой отряды армянских, грузинских и греческих воинов, возглавлял лучший военачальник Хулагу Китбуга. Сам Хулагу не смог принять участия в битве: он отправился решать династийные дела в Монголию, рассчитывая, видимо, на место Великого хана. В этой битве эмир Бибарс возглавил авангард мамлюкского войска и проявил себя как полководец, хотя общее руководство до конца осуществлял Кутуз. После того, как мамлюки выстроились в боевой порядок, султан выехал вперед и, подняв забрало, громко прочитал молитву. Вместе с ним молилось все египетское войско. Затем, воскликнув «О, Аллах! Пошли нам победу!», султан опустил забрало и первым ринулся на врага. Монголы не выдержали свирепой мамлюкской атаки, дрогнули и побежали, оставив Китбугу и других военачальников погибать на поле боя. Бибарс со своими мамлюками преследовал их до захода солнца и лишь на утро возвратился в египетский лагерь. Мамлюки одержали крупнейшую победу, значение которой в истории трудно переоценить. Они предстали в глазах всего света как самые искусные воины и неустрашимые защитники ислама. Их и без того высокий авторитет поднялся в тот день на неимоверную высоту, а жители Сирии и Египта, забыв о прежних обидах и притеснениях, славили их как национальных героев. Немалая доля славы Айн Джалута по праву принадлежала Бибарсу — лидеру бахритов. Он строил планы получить Алеппо в качестве лена в признание его военных заслуг, но был несправедливо обойден Кутузом при раздаче сирийских провинций. Никто не знает, какую судьбу готовил прославленному военачальнику султан Кутуз, но в любом случае Бибарс опередил его. На обратном пути, по сообщению Макризи, произошло следующее: «Кутуз отклонился от (намеченного) пути и отправился на охоту. И, приговорив его, они (эмиры) примкнули к нему, и при возвращении Бибарс со своими сторонниками находился с его левой стороны. И Бибарс попросил у него рабыню из пленных татар, и тот подарил ему ее. И Бибарс выступил вперед, чтобы поцеловать его руку, а это был условный знак для его сподвижников. И когда они увидели, что Бибарс схватил султана Музаффара Кутуза за руку, выступил эмир Бактут джукандар и ударил его в свою очередь мечом по плечу, а эмир Анас схватил его и сбросил с коня на землю. И выстрелил в него Бахадар ал-Магриби и убил его, и это произошло в субботу пятнадцатого зул-ка-да 658 года».

Бибарс был избран эмирами на трон и вступил в Каир, «украшенный по случаю прибытия султана малика Музаффара Кутуза, и люди радовались поражению татар и возвращению султана, и не обратили внимания на прибывших, и узнали обо всем лишь на рассвете, и факельщики стали призывать народ молиться о ниспослании милосердия малику Музаффару и признать своим султаном малика Захира Бибарса».

Султан аз-Захир Рукн ад-дин Бибарс ал-Бундукдари (1260—1277) стал первым из серии бахритских султанов, правивших с небольшими перерывами до 1382 года. Первоначально он был мамлюком эмира Ала ад-дина Айдакина Бундукдари, отсюда и его прозвище ал-Бундукдари. Бибарс был высок ростом, строен, широк в плечах, обладал громким голосом и горячим темпераментом. Он был шатеном и имел голубые глаза, а, точнее, один голубой глаз-другой был покрыт бельмом. Из-за этого физического недостатка он был продан в Дамаске всего за 800 дирхемов, т. е. почти даром. Макризи писал, что Бибарс родился в кипчакских степях и отсюда все авторы выводят кипчакское (половецкое) происхождение Бибарса. Глабб, принимая во внимание голубой цвет его глаз, замечает, что происхождение его было, по всей видимости, смешанным. Мы же со своей стороны отметим, что уроженцем Кипчака мог быть кто угодно, не обязательно только кипчак. Точно так же как уроженец Абхазии Али-бей на проверку оказался грузином, о чем довольно убедительно поведал нам Бей-Мамиконян. А знаменитый телохранитель Наполеона армянин Рустам был продан мамлюкским агентам с территории Черкесии и под видом черкеса.

Любопытен тот факт, что в преданиях мамлюков, бытующих по сей день в среде их потомков в Сирии, Бибарс фигурирует как черкес. Такого же мнения придерживается Цей Ихсан, считающий, что имя Бибарс представляет собой адыгское воинское прозвище Пыипэрыс, которое в произношении тюрок и арабов превратилось в Бибарса путем замены «п» на «б» и скрадывания повторяющейся гласной «ы». Написание имени этого знаменитого султана в форме Бейбарс или Байбарс неправильно. Кстати в энциклопедии Брокгауза и Ефрона написано Бибарс и эта транслитерация наиболее приемлема. Двоюродный брат предпоследнего черкесского султана Кансав Гура зафиксирован в хронике Ибн Ийаса и как Бейбарс, и как Бибарс, что также представляет для нашей аргументации определенный интерес.

Вообще, антропонимический фактор занимает ключевое место в процессе выявления этнической принадлежности того или иного мамлюка. Так, если мы встречаем в хрониках такие имена как Барсбай, Бибарс, Джакмак, Каит, Кансав, Биберд и т. д., то для исследователя, знакомого с кавказской антропонимией, совершенно очевидно, что носители этих имен являются черкесами.

Имя Тамраз вполне сопоставимо с грузинским Таймураз, имя Сункур — типично тюркское, Китбуга — типично монгольское. Часто встречаются этнически уточняющие прозвища: Курд-бей, Черкес-бей, Кипчак, Алан-бей, Абаза-бей, Гюрджи-бей, Боснак-бей, Московит-бей, Арнаут-бей и т. д.

Описание внешности Бибарса также явно не соответствует азиатскому типу кипчаков, но вполне соответствует средневековым описаниям черкесского типа.

Как мы уже отмечали, турки и черкесы, при численном преобладании первых и политическом преобладании последних, составляли костяк бахритской корпорации и полка Салихийя. Из их среды вышли первые мамлюкские султаны: Айбек (1250—1257) был малоазийским турком или туркменом; Кутуз (1259—1260), Бибарс (1260—1277) и Калаун (1280—1290) были черкесами. Ситуацию с ними можно сравнить с правившими во второй половине XVIII в. грузинскими эмирами из дома ал-Каздоглийа Али-беем, Исмаил-беем и Ибрагим-беем. Они считались большинством авторов черкесами несмотря на наличие свидетельства Лузиньяна об их грузинском происхождении. Точно так Бибарс и Калаун считаются до сих пор кипчаками несмотря на недвусмысленное указание ал-Айни на то, что эти султаны были кипчаками из племени бурдж. Такого кипчакского племени, как справедливо отмечает Салих Закиров, никогда не существовало [1]. А слово «бурдж» в лексике средневековых арабских авторов было синонимом слова «черкес». Сами черкесы воспринимались арабами как одно из тюркских племен: мамлюкские хронисты употребляли в отношении черкесских султанов слово «турок» как более общее понятие. Такому восприятию черкесов средневековыми арабскими авторами способствовал в первую очередь географический фактор.

Степные черкесы (жанеевцы, темиргоевцы, кабардинцы и др.) на всем протяжении своего участка общеадыгской границы вплотную соприкасались с кипчакским массивом. Многочисленные черкесские поселения существовали в восточной половине Крымского полуострова, т. е. там, где вырос Бибарс. Тунманн пишет, что родиной Бибарса был город Солхат близ генуэзской Каффы. Нельзя не упомянуть здесь и тот факт, что черкесское прозвище Бибарс (Пыипэрыс) наследовалось только мамлюками черкесского происхождения, но никогда — кипчакского. На это обстоятельство до сих пор не обратили. своего внимания мамлюковеды, по всей видимости, из-за незнания черкесского языка. Так, черкесами, вне всякого сомнения были: Бибарс II Джашангир (мамлюк Калауна), Бибарс ал-Мансури (мамлюк Калауна), Бибарс аз-Захири (родственник Баркука), ставший в 1400 г. главнокомандующим армией Египта, Бибарс — двоюродный брат Кансав Гура.

Свой титул Рукн ад-Дин, что означает «столп веры» или «опора веры», Бибарс получил за успешные войны против франков. Его целью было полное изгнание крестоносцев из Сирии и в этом деле он действительно добился выдающихся успехов, сломив сопротивление мощных франкских цитаделей и заложив фундамент последних побед, одержанных его преемником и другом Калауном. Бибарс по праву ставится в один ряд с Салах ад-дином, причем в отличие от него он был вынужден сражаться на два фронта. Его рвение в этой священной войне подогревалось тем, что города христиан заключили союз с Ильханами Ирана и мусульманские земли в Сирии оказывались тем самым под двойной угрозой. В период с 1263-го по 1271 г. Бибарс совершал почти ежегодно походы против франков. Они были еще очень сильны, но ни разу не отважились выйти на открытую битву с мамлюками. Наибольшие удары испытали на себе тамплиеры и госпитальеры, как наиболее непримиримые враги ислама. После поражения, которое они потерпели от мамлюков в битве под Газой в 1244 г. в ордене тамплиеров осталось 36 рыцарей, в ордене госпитальеров — 26, а в тевтонском ордене — 3 рыцаря. Но состав этих духовно-рыцарских орденов быстро пополнился и во многом за счет отпущенных на волю в 1250 г. рыцарей Людовика Святого.

В 1263 г. Бибарс занял Керак и разрушил высоко почитавшуюся в христианском мире церковь Назарета.

В 1265 г. началось генеральное наступление. В этом году после пятидневной осады штурмом была взята Цезарея. Не помогли ей и мощные укрепления, возведенные Людовиком. Бибарс первым ворвался в город, прокладывая себе дорогу мечом Бедави. Его телохранители едва поспевали за ним. Своим примером он воодушевлял мамлюков. Следующей жертвой стал Арзуф-береговая цитадель к югу от Цезареи. Она мужественно оборонялась госпитальерами в течение сорока дней и капитулировала на условии сохранения жизни ее гарнизону.

Третья кампания началась весной 1266 года. Поводом послужило нападение Боэмунда VI, короля Антиохии, на Химс. Отряды тамплиеров и госпитальеров устроили ужасную резню в захваченном городе. При известии об этом Бибарс быстро собрал мамлюков и выступил в Сирию. По пути он посетил Иерусалим и «в Хеброне одарил смотрителей могилы Авраама (Ибрахима), запретив им в то же время принимать христианских паломников».

После освобождения Химса и опустошительного рейда по землям крестоносцев войско мамлюков подошло к Сафаду, неприступная крепость которого возвышалась на высоком холме на берегу Тивериадского озера. Здесь Бибарс развернул с присущей ему энергией осаду, во время которой сам был ранен. Жестокие бои за крепость продолжались три недели. Тамплиеры знали, что пощады им не будет: именно они особенно отличились при разграблении Химса. Но, получив султанскую амнистию, они решили капитулировать, иначе их ждала голодная смерть. Но повезло им меньше, чем гарнизону Арзуфа в 1265 году. Все они были обезглавлены на соседнем холме. Так бесславно закончили свою жизнь две тысячи рыцарей-монахов из ордена Храма.

В 1 268 г. Бибарс захватил Шекиф, а после непродолжительной осады и Яффу, которая вообще не сопротивлялась. Затем он двинул свою армию на Триполи и Антиохию. Бго давней мечтой было отомстить Боэмунду за его помощь монголам во время их вторжения в Сирию. Земли вокруг Триполи были разграблены, а все христианское население вырезано или уведено в рабство. Отряды мамлюков подошли к Антиохии. Город отказался сдаться и был взят штурмом. Стотысячное население этого богатейшего города пережило все ужасы резни и погрома. Десятки тысяч антиохийцев были уведены в неволю. На следующий день сдался и гарнизон цитадели, все рыцари и солдаты, числом около восьми тысяч, были розданы как невольники мамлюкам. Цитадель и город были преданы огню и, фактически, стерты с лица земли. После дележа добычи мамлюки мерили деньги чашками, а рабов на невольничьих рынках султаната было столько, что их, можно сказать, отдавали даром: мальчик стоил двенадцать дирхемов, а молодая девушка пять дирхемов. Падение Антиохии было настоящей катастрофой крестоносного движения. Даже византийцы, столько натерпевшиеся от латинян в период с 1204 по 1260 г., сочувствовали им. Вот что писал византийский историк Пахимер (1242—1308): «Вследствие постоянного прилива с севера пленных и за деньги купленных юношей, вырастала военная сила египтян, а с тем вместе увеличивалась их смелость, так что они начали выступать из определенных границ и позволяли себе нападать на соседей и наносить вред христианам. Ибо в то время, как западные народы держали в своей власти приморские места всей Сирии, владели Финикией и господствовали в самой Антиохии, и в сознании своего могущества домогались Палестины, как священных мест, ознаменованных жизнью, страданиями и домостроительством Спасителя, в это время египтяне, усиленные привлеченными от скифов отрядами, всю означенную страну превратили в пустыню до такой степени, что вытеснили христиан из больших городов, сравняв их с землей. И ныне лежат в развалинах знаменитая Антиохия, Апамия, Тир и Бейрут и Сидон. В плачевном положении находятся Лаодикк я, Триполь и Птолемаида — все великие города западных народов….словом ничего не осталось кроме подвластных армянам мест».

В течение последующих двух-трех лет правления Бибарса военные операции против крестоносцев продолжались с тем же размахом. Мамлюки брали одну крепость за Другой. Отряды, прибывавшие из Европы, не спасли положения. В 1271 г. была взята после двухнедельной осады самая неприступная крепость Сирии Хисн ал-Акрад, бывшая ключевым звеном в обороне госпитальеров. После взятия Акрада Бибарс продиктовал письмо Боэмунду: «Наш желтый флаг победил твой красный, а Аллах Акбар заставил замолчать твои церковные колокола». В то же время Бибарс снарядил и отправил на Кипр флот, но шторм потопил его у берегов острова. Это прибежище европейских корсаров было завоевано мамлюками лишь при султане Барсбее в 1426 г.

Это были последние экспедиции против франков, предпринятые Бибарсом. С востока вновь угрожали монголы и поэтому султан поспешил заключить мирный договор с Тиром и Аккой сроком на десять лет (1275 г.). Вскоре умер Боэмунд и Триполи также присоединился к этому договору. За исключением небольших укреплений только эти три города оставались в руках крестоносцев.

Коварные исмаилиты также покорились мамлюкам. Их горные замки Масйад, ал-Кадмус и ал-Кахф пали один за другим, а их обитатели жестоко поплатились за союз с госпитальерами (1271 г.). Ассассины потеряли свою независимость и перешли на службу к султанам Египта. Сын Калауна ан-Насир Мухаммад часто прибегал к их услугам для устранения своих политических противников. Его современник Ибн Батута писал, что ассассины прочно обосновались в своих прежних укреплениях и «стали для египетского султана стрелами, которыми тот поражает своих врагов».

Под 1262 г. впервые в мамлюкских хрониках начинает упоминаться Армения и ее отношение к мамлюкскому султанату. В том году армянский царь Хайтон (у Закирова Хетум I) вместе с сельджуками из Малой Азии вторгся на северное побережье Сирии и подошел к Айнтабу. Армяне были тотчас же изгнаны экспедиционным корпусом мамлюков, посланным Бибарсом. Но на следующий год, получив помощь от татар и крестоносцев, армяне вновь перешли границу и осадили Харим — одну из пограничных крепостей. Но настали сильные холода и союзники удалились, сняв осаду. В ответ Бибарс прошелся рейдом и по армянским землям, и по франкским районам Антиохии, Акки и Цезареи. Осенью 1266 г. после взятия Сафада, Бибарс направил в Армению войско, которое разгромило объединенную армяно-монгольскую армию Хайтона. Вся страна от Аданы до Тарсуса была разорена, а столица Сис сожжена. Ее цитадель, в обороне которой участвовали тамплиеры, была взята штурмом. На следующий год Хайтон подчинился требованиям султана и принял присягу вассальной зависимости.

Расправившись с франками, Бибарс получил возможность сосредоточить все свои силы на борьбу с монголами. Во главе мощного корпуса мамлюков он в 1273 году перешел через Евфрат и нанес несколько поражений монгольским ордам. В 1274—75 гг. он совершил несколько успешных экспедиций против сельджукских княжеств Малой Азии, которые являлись вассалами монголов, а на обратном пути учинил в Армении погром, подобный антиохийскому. Сис и Масис были преданы огню.

В то время как мамлюки были заняты в военных действиях на севере Сирии крайние южные границы Египта подвергались разорительным набегам нубийцев (суданцев). Крайне немногочисленные мамлюкские гарнизоны в Верхнем Египте разрывались между бедуинами и суданцами, и не могли оградить феллахов от их разбойных нападений. Нубия изменила своим вассальным обязательствам и ее ждала суровая участь. В 1276 году мамлюкская армия вторглась в страну, окружила армию суданцев и почти полностью ее истребила.

В конце своего правления Бибарс нанес еще одно поражение монголам. Произошло это у Аблестина (в Малой Азии) в апреле 1277 года. А умер он 1 июля того же года в Дамаске в результате драмы, автором которой он сам и являлся. Намереваясь избавиться от главы сирийских аййубидов эмира ал-Малик ал-Кахира, которого подозревал в организации заговора, он подал ему во время пира в знак милости чашу с кумысом. Кумыс был отравлен. Эмир, почуяв опасность или зная о ней, переменил чаши с кумысом, когда султан отвернулся. Бибарс выпил отравленный напиток и умер через тринадцать дней в ужасной агонии.

Характерной чертой его правления была религиозность. Он слыл за образцового мусульманина и сурово преследовал употребление гашиша и вина. Он был чрезвычайно осторожен и никто не знал о его планах и намерениях. Поэтому многочисленные заговоры заканчивались неизменным провалом. С верными ему людьми он был необычайно щедр, раздавая на протяжении всего своего султанства поместья, дворцы, деньги и титулы. Египет при нем делал большие успехи во внешней торговле и стал экономическим, культурным, политическим и духовным центром всего мусульманского мира.

Бибарс проводил активную внешнюю политику. За время своего правления он заключил большое число договоров и союзов. В 1261 году никейскому императору Михаилу VIII Палеологу удалось выбить латинян из Константинополя и тем самым восстановить Византийскую империю. На следующий год, проездом в Золотую орду, ко двору Палеолога прибыли послы Бибарса во главе с эмиром Кушарбеком. Они поздравили императора с одержанной победой, поднесли богатые дары и просили о свободном пропуске египетских судов в Черное море. Никифор Григора писал по этому поводу: «В это время обращается к царю (т. е. к Палеологу) султан Египта и Аравии, желая вступить в дружбу с греками и получить разрешение свободного пропуска по нашему проливу (Дарданеллы и Босфор) раз в год для египетских купцов, каких он укажет ради торговых целей. Как дело, казавшееся в начале не так важным, оно легко было разрешено. С течением же времени, когда выяснилось его значение, оказалось трудным воспрепятствовать порядку вещей, получившему твердость и давность обычая. Проходя с одним или с двумя судами в год в страны европейских скифов, обитающих у Азовского моря и на Дону и то набирая у них добровольных перебежчиков, то покупая рабов у господ и детей у родителей, эти суда возвращались в египетский Вавилон (т. е. Каир) и Александрию, доставляя таким образом египтянам скифскую военную силу» [2].

Посольство Кушарбека было с почетом принято Михаилом Палеологом, который с готовностью разрешил просьбу Бибарса. Когда мамлюкские послы прибыли в Крым и высадились в Судаке, их встретил там черкес Табуко — наместник этого края. «На почтовых лошадях, — пишет Закиров, — доставил он их до владений другого наместника, Тукбуги, начальника над десятью тысячами (темника)». Египтяне были приняты Берке-ханом с большим почетом. Ему понравилось содержание письма Бибарса. Общий враг Хулагу делал союз Египта и Золотой Орды очень прочным. Бибарс был заинтересован в том, чтобы Берке вел активные боевые действия против иранских монголов на Кавказе — это гарантировало спокойствие на восточной границе султаната. Союз, заключенный Бибарсом и Берке, был продолжен их преемниками. В мечетях мамлюкского султаната молились за здоровье золотоордынского хана, а его имя произносилось в хутбе после имени султана. В мечетях Золотой Орды во время правления хана Узбека «молились за султана ал-Малик ан-Насира, поминая его имя после имени Узбека».

Бибарс заключил торговые договоры с Чарльзом Анжуйским (1264), королем Сицилии, с королем Арагона Джеймсом и с королем Кастилии Альфонсом. Папа римский призывал к бойкоту мамлюкского Египта, к отказу от торговли с ним. Однако призывы эти не могли возыметь должного действия. Вся индийско-аравийская торговля шла через территорию мамлюкского султаната, а все старинные торговые центры приморской Сирии теперь также находились в руках мусульман. Генуя, Венеция, Флоренция, Арагон и другие христианские государства Средиземноморья не могли позволить себе бойкотировать торговлю с Египтом, поскольку их процветание напрямую зависело от положения дел в этом регионе.

При Бибарсе началось активное строительство мечетей, библиотек, госпиталей, духовных училищ-медресе, каналов, мостов, крепостей и прочих сооружений, которые и поныне являются украшением городов Египта и Сирии, напоминая о славных временах правления Мамлюков.


Глава четвертая
БАШЕННЫЕ МАМЛЮКИ


«В XIII столетии Аббасидский халифат, а позднее Аййубиды и члены антихалифатской партии Египта для их охраны и защиты от возникших к тому времени и ставших опасными объединений рабов, обратились за помощью к черкесам. Взяв на себя первоначально роль телохранителей, последние постепенно стали занимать высшие военные посты Египетского государства и оказывать реальное влияние на политическую жизнь страны».
Расим Рушди.
Трагедия нации.

«Внутренние борения ислама, раздвоенного в ту эпоху на два халифата по берегам Тигра и Нила, заставили владельцев египетских искать своих телохранителей среди храбрых племен Кавказа, откуда искони вывозились невольники к разным азиатским дворам».
Базили К. М.
Сирия и Палестина.

«Горсточка черкесов обращает в бегство целую толпу скифов, так как черкесы гораздо проворнее и лучше вооружены, лошади у них лучше, да и сами они выказывают больше храбрости».
Джорджио Интериано.
Быт и страна зихов, именуемых черкесами.

«Только одно могу похвалить, что все — такие воины, каких в здешних странах не обретается, ибо, что татар или кумыков тысяча, тут черкесов довольно двух сот».
Артемий Волынский.
Донесение Петру I.

Позднемамлюкский хронист ал-Айни писал в своем труде «Связки жемчужин» о нашествии татар: «Вторгнувшись в эти земли, они покорили жившие в них Тюркские народы и племена Кипчацкия, Алланския, Асския, Авлакские, Черкесския и Русския, да (прочих) обитателей этих стран; они одолели их разбоем, грабежом, пленом и опустошением. Взятые в плен из этих народов были отвезены в земли Сирийския и Египетския. От них то (и произошли) мамлюки Адилийские, Камилийские, Ашрефийские, Муазземийские, Насырийские да Азизийские, оставившие прекрасные следы в государствах мусульманских».

Тем не менее, несмотря на столь пестрый этнический состав мамлюков, мы можем со всей определенностью выделить для второй половины XIII в. два основных этноса, представители которых доминировали в мамлюкском султанате: это кипчаки и черкесы.

Этноним черкес (черкас, джеркас), как пишет Волкова Н. Г., начинает употребляться в источниках для обозначения адыгов примерно с 40-х гг. XIII века. Вполне вероятно, что в реальной жизни это слово стало употребляться в еще более ранний период (как минимум с XII века) и уже позднее перекочевало в письменные источники. Тот же автор пишет: «Имя черкес, сменив предшествующие ему этнические названия зихи и касаги, прочно вошло в литературу всех времен и народов». Появление единого этнонима черкес отражало определенную и достаточно высокую степень консолидации адыгского этноса с одной стороны, и, с другой, фиксировало роль адыгов в военно-политической истории Руси, Золотой Орды, Кавказа и Ближнего Востока. Адыги вели непрестанную борьбу за свою независимость и успешно отражали атаки монголов на протяжении более чем полувека: с 1223-го по 1277 г. Крупную победу над косогами удалось одержать монгольскому военачальнику Ногаю в 1277 году. «Таким образом, — писал С. Броневский, — монголы сделались владетелями Азова и Тамана, равно как и многих областей внутри Кавказа, однако покорность черкесов всегда была сомнительна, или на крепких уговорах. Они сохранили независимость свою даже в разсуждении гор и лесов в их землях находящихся; а живущие по открытым местам признавали над собою Татарскую власть не иначе, как будучи к тому принуждены силою. Они удержали за собою восточный берег Азовскаго моря до Дона, овладели Керчею в Крыму, делали частые набеги, как в сем полуострове, так и в других странах Европы. От них произошли сии шайки Козаков, в то время появившихся; …».

Такую же трактовку событий мы находим и у Иоганна Бларамберга и у Клапрота.

Численность адыгов в этот период была, по всей видимости, довольно высока: наши предки занимали половину Кавказа, а численности феодальной конницы хватало не только на оборону этих обширных земель, но и на дальние походы. Кроме того, черкесское феодальное общество к XIII веку начало выдавать излишек воинов — дворянских детей, которым не находилось применения на родной земле. Ватаги этих всадников, этих странствующих рыцарей рыскали по всему Кавказу и Восточной Европе в поисках славы и добычи. Костяк этих отрядов составляли уорки — младшие дворяне и, можно предположить, что знаменитое малороссийское слово «урка» произошло от адыгского «уоркъ». Бгажноков Б. X. в своей работе «Образ жизни адыгской феодальной знати» пишет следующее: «Дальние походы рыцарей-наездников с целью грабежа, известные под названием «зекIуэ» по своей значимости в экономической и духовной жизни Черкесии — одна из самых важных страниц ее истории. Не случайно в пантеоне адыгских языческих богов числится покровитель наездничества и наездников ЗекIуэтхьэ (зекIуэ — поход, тхьэ — бог)».

Черкесская принадлежность первых казаков также не вызывает сомнения. А. Л. Станиславский приводит любопытный для нас отрывок из Московского летописного свода конца XV века, относящийся к 1492 году: «Того же лета июня в 10-й день приходили татаровя ординские казаки, в головах приходил Томешок зовут, а с ним вместе двесте и дватцать человек — во Алексин на волость на Вошан и, пограбив, поидоша назад».

Адыгом был и легендарный атаман Михаил Черкашенин, воспетый в русском фольклоре.

Свобода и жажда славы — вот два идола средневековых черкесских рыцарей. Герой одноименной повести Хан-Гирея Бесльний Абат говорит: «Наши черкесы, ей-богу, храбрее всех народов на свете и безрассуднее; никто их не посылает на войну против их воли, а сами они спешат навстречу опасности, сражаются, умирают добровольно. Ранят ли их — нет награды; убьют — их семейство никто не призрит; за все если скажут «храбрый» — вот и награда для них! За это одно слово они идут навстречу верной гибели!»

Знаменитый Айдемиркан говорил:

«Зы сэбэп къыхэмыкIынуми, Мэжджыт хужьыжьым сафIэкIуэлIэнщ», имея в виду белую мечеть Бахчисарая.

Чтобы резюмировать это необходимое отступление снова обратимся к работе Бгажнокова: «Желание заслужить славу удачливого наездника, храброго воина, человека неутомимого во всех делах и к тому же гостеприимного и на черкесский манер галантного превращалось в господствующую тенденцию жизненных устремлений военно-феодальной знати, подчас остро, болезненно переживаемую». Черкесские всадники сражались в XIII—XVI вв. одновременно в Азии, Европе и Африке, покрыв свое имя неувядаемой славой бесстрашных и искусных воинов.

Но вернемся в Каир 1277 года. После смерти Бибарса ал-Бундукдари эмиры провозгласили султаном его сына Саида. Ему было девятнадцать лет и он был глуп и жесток. От отца он не унаследовал ни одного из его положительных качеств и выдающихся способностей в нем также никто не заметил. Юный султан находился всецело под влиянием своей матери и первым его шагом на посту султана было отравление визиря и арест чиновников двора, назначенных отцом. Он потакал притязаниям своих личных мамлюков, аппетиты которых были безмерны, а заслуги перед троном еще очень незначительны. В среде эмиров и мамлюков росло недовольство его правлением. Чтобы отвлечь внимание недовольных, Саид предпринял поход против Армении, но по дороге оставил армию и расположился в Дамаске. Пробыв там некоторое время, он возвратился в Каир. Мамлюки, не дойдя до Армении, взбунтовались и во главе с Калауном вернулись скорым маршем в Каир и после недельной осады заняли цитадель. Саида отправили в ссылку. Его двухлетнее правление завершилось бесславно и без сожаления с чьей бы то ни было стороны.

Затем султаном объявили младшего сына Бибарса Саламиша, еще совсем ребенка, а регентом при нем стал Калаун. Вскоре, в ноябре 1279 года, Калаун провозглашает себя султаном. Это был высокий стройный человек, с бычьей шеей и чрезвычайно развитыми руками. По своей энергии и отваге он не уступал своему предшественнику и другу Бибарсу, но при этом не был столь властолюбив и был чужд коварства. Как и Бибарс, по ал-Айни, Калаун происходил из племени бурдж. Кстати, с черкесского имя Калаун переводится как «городской дом» или башня, т. е. тот же бурдж. Таким образом, черкесский перевод имени этого султана совпадает с арабским названием племени его происхождения. На наш взгляд совпадение это неслучайно: оно фиксирует адыгское происхождение Калауна. Его родиной также, как и Бибарса, был Солхат в Крыму, где в 1288 году на его деньги была воздвигнута мечеть.

Первоначально Калаун был мамлюком ас-Салиха, о чем свидетельствует его прозвище ас-Салихи. Куплен он был за огромную сумму в тысячу золотых монет, отсюда еще одно его прозвище ал-Алфи («Тысячный»). Ал-Мансур Сайф ад-дин Калаун ал-Алфи (1279—1290 гг.) стал основателем настоящей династии внутри «династии» Мамлюков. Он стал «единственным мамлюкским султаном, в чьем роду наследование продолжалось до четвертого поколения». Последний бахритский султан ас-Салих Салах ад-дин Хаджжи II был его правнуком.

Черкесское происхождение Калауна тем не менее не влечет к отрицанию кипчакского характера династии Калаунидов — его потомков, которые совершенно были ассимилированы кипчакским (тюркским) окружением. Примеров таких династий в истории более чем достаточно: Рюрик был варягом, а его потомки обрусели несмотря на присутствие варяжских дружин; Вильгельм Завоеватель — норманн, а его потомки слились с саксонской средой; в самом Египте династия Мохаммеда Али, албанца по происхождению, стала первой арабской династией в этой стране. Отуречиванию наследников Калауна не помешало присутствие значительного контингента башенных черкесов, выдвижению которых на руководящие посты в армии и государственном управ лении всячески препятствовали бахритские эмиры. Калауниды сдерживали бахритов при помощи бурждитов и, наоборот, когда последние возвели на престол черкеса Бибарса Джашангира в 1309 г., сын Калауна ан-Насир Мухаммад вернул себе власть, опираясь на отряды бахритов.

Мы уже упоминали о крупном поражении, нанесенном черкесам в 1277 г. Ногаем и Менгу-Тимуром. В результате этого поражения большое число черкесов оказалось в плену у монголов. Вероятно именно их и продали монголы генуэзцам и мамлюкским агентам. В течение 1277—1279 гг. Калаун приобрел 12000 черкесов, из числа которых сформировал свою гвардию. Численность черкесской гвардии Калауна к моменту его восхождения на трон не превышала 4—5 тыс. человек. Остальные черкесы влились в ряды бахритов. Гвардейцы Калауна получили прозвание башенных мамлюков, поскольку размещались в круглых башнях каирской цитадели-бурджах. Предшественниками бурджитов были черкесские гвардейцы Салах ад-Дина и мамлюки из полка Салихийя. В связи с этим можно утверждать, что корпорация Бурджи была намного древнее, чем корпорация Бахри, тогда как в мамлюковедческой литературе утверждается обратное. Черкесы Калауна реанимировали древнюю мощную корпорацию, прямым назначением которой стало охранение трона от покушений со стороны бахритских эмиров.

В 1265 году на престол Ильханов в Персии вступил сын Хулагу Абака. Он долгое время вынашивал планы захвата Сирии, но пока в Каире правил Бибарс ал-Бундукдари, он не решался на вторжение. Второе крупное вторжение иранских монголов выпало на долю султана Калауна. Армия монголов как минимум в три раза по численности превосходила армию мамлюков. Макризи указывает, что их было в два раза больше. Но сведения этого автора чересчур предвзяты во всем, что касается доблести мамлюков и его можно назвать родоначальником негативистского направления в арабской историографии мамлюков вообще и черкесских мамлюков в частности. Известно, что Абака, симпатизировавший христианству, заключил союз с франками и ему на помощь пришел большой отряд крестоносцев — цвет европейского рыцарства. Десятки тысяч армянских и грузинских воинов во главе со своими предводителями также были приведены монголами. Целые орды тюрок и персов и других азиатских племен жаждали ворваться в богатую Сирию. Все это 150—200-тысячное воинство под предводительством Менгу-Тимура и лучших монгольских полководцев подошло к городу Химсу, где их уже ожидала египетская армия во главе с Калауном (31 октября 1281 г.).

Правый фланг египетской армии занимал Малик Мухаммад-аййубидский правитель Хамы и некоторое число мамлюкских эмиров. Впереди них стояли арабы из племени Мурра во главе с Исой ибн Маханной. Левый фланг занимал эмир сотни Сункур ал-Ашкар, а впереди его отрядов были поставлены туркменские всадники. В центре стояли 4000 башенных черкесов и другие отборные мамлюкские части. Сам Калаун с двумястами мамлюками занял позицию на небольшом холме, с которого он мог наблюдать за битвой. Вскоре начали появляться монгольские отряды. Перед мамлюками и их немногочисленными союзниками выстроилась армия, воины которой родились на пространстве от Темзы до Амура и у многих из них были свои счеты с Мамлюками. Монголы атаковали с диким бешенством правый фланг египтян. Сирийцы и мамлюки сражались с большим упорством и выдержали эту атаку. Затем они сами ринулись на врага и оттеснили его левый фланг к центру. Но тем временем левый фланг мамлюков во главе с Сункуром был разгромлен и побежал к стенам Химса. Монголы, атаковавшие кипчаков Сункура, увлеклись и преследовали их до города, где и устроили ужасную резню. А мамлюки Сункура, не останавливаясь, бежали до Дамаска, разнося весть о полном поражении мусульман. В тылу армии Калауна поднялась страшная паника, распространившаяся по всей стране. Вслед за поражением Сункура последовал разгром правого фланга: сирийцы и мамлюки сражались отчаянно, но силы были слишком неравны. Твердо стоял только центр мамлюкской армии и Калаун приказал бить в барабаны, что было сигналом к сбору. К центру стали подтягиваться остатки с правого фланга. Ожидали атаки свежих монгольских частей и всем было ясно, что битва проиграна.

В этот тяжелый для мамлюков миг эмир сотни Оздемир ал-Хадж, один из предводителей башенных мамлюков, ускакал с несколькими воинами к монголам, выкрикивая, что они сдаются на милость Менгу-Тимура. Подъехав к монголам, он сказал, что хочет сообщить нечто важное их вождю. Оздемира и его воинов проводили к ханскому шатру. Увидев Менгу-Тимура, черкесский эмир набросился на него и сшиб с коня ударом копья. От ранения и падения на землю Менгу потерял сознание и его приближенные подумали, что он мертв. Поднялась страшная суматоха. Мамлюки Оздемира устроили настоящее побоище, защищая своего господина. Все они погибли под ударами телохранителей Менгу. Падение хана вызвало панику в рядах монголов. А башенные мамлюки словно ожидали этого: они яростно атаковали противника и тот, не выдержав, дрогнул и побежал. Часть монгольской армии бежала в направлении Алеппо, а часть в Саламийю.

Тем временем татары, прогнавшие Сункура и насытившиеся грабежом в предместьях Химса, повернули обратно, беспечные и уверенные в разгроме мамлюков. На поле битвы они не нашли никого, вся равнина была усеяна трупами их собратьев. Это зрелище шокировало их. В это время за холмом, на котором во время битвы располагалась султанская ставка, стояли, затаившись и зажав лошадям рты, черкесские гвардейцы Калауна. Их было там не более тысячи, все остальные были заняты преследованием бежавших монголов. Когда последний монгольский всадник показал коварному холму свою спину, Калаун подал знак и черкесы внезапно обрушились на врага, и, после яростной сечи, обратили его в дикое бегство. Это происходило уже на закате солнца, который стал в этот день действительно багряным. Победа мамлюков была полная, но сами они были крайне истощены. Своей победой мамлюки во многом были обязаны героическому поступку эмира Оздемира. Монголы понесли страшные потери; причем значительно большая их часть погибла во время бегства, чем во время самой битвы. Достигнув берега Евфрата, остатки их укрылись в зарослях тростника. Заросли эти мамлюки подожгли и множество беглецов погибло от огня и дыма.

День битвы при Химсе стал днем славы черкесских мамлюков и их предводителя Оздемира. Султан Калаун оправдал почетное прозвище ал-Малик ал-Мансур («Победоносный король»). На примере этой битвы мы видим, как по-разному вели себя мамлюки: одни шли на сговор с врагом, как Сункур, а другие без тени колебания жертвовали своей жизнью ради общей победы, как Оздемир и его воины. Кипчаки дважды предали кавказцев в войне с монголами: первый раз на Кавказе в битве с передовыми туменами Чингиз-хана и второй раз — в битве у Химса.

Менгу-Тимур скончался вскоре после этой битвы от полученной раны. На следующий год умер сам Абака. На протяжении своего правления он дважды (1267 г., 1276 г.) направлял посольства к папе римскому и ко дворам европейских государей с целью склонить их к новому крестовому походу против Египта. Абака был тверд в христианстве до самой смерти. Но поражение у Химса оказало столь огромное влияние на монгольскую верхушку, что его брат Ахмед (1282—1284) сразу по вступлении на престол принял мусульманство. Это привело к нормализации отношений между государством Ильханов и мамлюкским султанатом.

Интересный эпизод произошел в 1282 году. Царь Грузии вознамерился в своем религиозном рвении совершить паломничество в Иерусалим. Но он не мог рассчитывать на свободный проезд по территории Сирии, поскольку его войска лишь год назад участвовали в битве у Химса на стороне монголов. Поэтому он тайно, в сопровождении только одного человека, выехал в Иерусалим. Но, как оказалось, шпионы Калауна действовали даже в Грузии и он заранее знал о намерениях грузинского царя и имел детальное описание внешности обоих паломников. Они были опознаны сразу после того, как пересекли северную границу султаната и Калауна информировали о ходе их путешествия. Они были арестованы лишь после посещения ими святых мест Иерусалима, привезены в Каир и заключены в цитадель. Дальнейшая их судьба, к сожалению, неизвестна.

Калаун поддерживал оживленные отношения со многими мусульманскими и христианскими государями. Продолжилась, начатая Бибарсом, переписка с Золотой Ордой. В Каир из Йемена прибыло посольство с богатыми дарами: слонами, евнухами, специями и пр. Правитель Цейлона прислал в Каир письмо, которое, как пишет Хитти, никто не смог прочитать. Был заключен договор с Генуей, регулировавший торговые дела между ней и сУлтаном. Такие же соглашения были заключены с Кастилией и Сицилией.

Калаун продолжил священную войну с остатками кРестоносцев в Сирии. В мае 1285 года пала цитадель госпитальеров Маркаб, а в апреле 1289 года мамлюки Штурмом завладели Триполи. Это был огромный город с превосходными укреплениями и сильным гарнизоном. С моря он поддерживался киприотами. Но грозные мамлюки не знали преград и крепость пала. Мужское население было вырезано, а женщины и дети обращены в рабство. Король Боэмунд, этот неутомимый враг мусульман, не дожил до дня крушения всех надежд франков остаться в Сирии. С падением Триполи осталось сокрушить только Акку. Вскоре представился хороший повод к объявлению войны: несколько мусульманских купцов было избито в Акке и подвергнуто издевательствам франкскими солдатами. Калаун хотел объявить мобилизацию мамлюков, но идея похода против Акки, цитадель которой обладала самыми мощными укреплениями среди крепостей Ближнего Востока, была непопулярна среди эмиров. Несмотря на их инертность султан приказал готовиться к осаде. В самый разгар этих приготовлений, 10 ноября 1290 г., султан Калаун умирает от приступа лихорадки в возрасте 70 лет.

Этот мамлюкский султан прославился не только военными успехами и полнейшим разгромом всех врагов султаната. Он уделял много внимания строительству: при нем были расширены и укреплены цитадели Алеппо, Дамаска и Баальбека. В Каире он построил великолепный госпиталь (1284 г.), который имел просторные палаты для различных больных, аптеку, ванные, лаборатории, кухню и множество кладовых. Имелся и специальный лекторский зал, где обучался персонал госпиталя. Лечили лихорадку, дизентерию, глазные болезни. Госпиталь имел свои земли, которые приносили ему доход в миллион дирхемов ежегодно. Калаун покровительствовал искусствам и наукам. Один из его мамлюков Бибарс ал-Мансури увлекся историей и оставил нам описание правления своего патрона и событий конца XIII — нач. XIV века. Это пожалуй единственный мамлюкский хронист, который сам участвовал в походах и битвах.

12 ноября 1290 года престол мамлюкского султаната занял сын Калауна ал-Малик ал-Ашраф Халил. Это был коварный и жестокий юноша. О нем говорили, что он отравил своего старшего брата Али, чтобы наследовать отцу. Сразу же по вступлении в султанство он принялся преследовать сподвижников отца. И первой жертвой стал наместник (вице-султан) Египта эмир сотни Турунтай. Во время одной из прогулок по Каиру Халил внезапно повернул на полдороге и вернулся в цитадель, так как ему сказали, что Турунтай со своими мамлюками устроил засаду и ждет его, чтобы убить. Турунтай был вызван в цитадель, немедленно схвачен и обезглавлен. Его огромное состояние было разграблено султанскими мамлюками, а наместником Египта стал эмир Байдара. Следующей жертвой стал уже упоминавшийся Сункур ал-Ашкар, который был помилован Калауном. Халил же посадил изменника в тюрьму. Одновременно был освобожден эмир Китбуга — монгольский перебежчик, обвиненный вместе с Турунтаем. Дабы отвлечь внимание мамлюков от перестановок, которые он совершал, Халил предпринял поход против Акки. Он отправил гонцов сирийским наместникам, чтобы те выступили со своими дружинами. Сам же с египетскими мамлюками расположился лагерем у стен этой твердыни 5 апреля 1291 года. Гарнизон Акки (Акры) состоял из тамплиеров и госпитальеров, рыцарей с Кипра, тевтонцев, французских, английских, пизанских, венецианских и генуэзских наемников. Всего было 8 тысяч рыцарей и сорок тысяч пехотинцев. Осада велась более месяца с применением всех новейших средств. 15 мая рухнула стена у форта Святого Антония. На следующий день была штурмом взята Новая Башня во внешней стене города, оборонявшаяся тевтонскими рыцарями.

18 мая, после захода солнца, султан приказал бить что есть силы во все барабаны, размещенные на спинах трехсот верблюдов. Вслед за тем все мамлюки ринулись на стены Акры и, когда первые солнечные блики осветили горизонт, знамена мамлюков развевались на стенах форта Святого Антония. Далее мамлюки ворвались в город и к полудню, после ожесточенных схваток на улицах с равным себе по численности противником, овладели Акрой. Остатки тамплиеров, запершись в форте Святого Лазаря, защищались еще 10 дней. В конце концов стены этого замка не выдержали ударов осадных машин и, рухнув, похоронили под собой своих защитников.

Еще перед осадой Акры султан арестовал и отправил в Каир наместника Дамаска эмира Ладжина — выходца из корпорации башенных мамлюков, а на его место назначил своего ставленника. В августе 1291 г. Халил с триумфом возвратился в Каир. Но политика преследования мамлюков отца в конце концов погубила молодого султана. В декабре 1293 года Ладжин, бежавший к тому времени из тюрьмы при помощи своих собратьев-бурджитов, составил против него заговор. В числе заговорщиков был и эмир Байдара — вице-султан Египта. Халил в это время находился за городом, охотясь и развлекаясь. В то утро он вместе с главным егерем черкесом Шауко выехал пострелять дичь на озеро. Там его и ожидали мамлюки Байдары. Когда дело было сделано, Байдара вошел в султанскую палатку и уселся на трон, а его сподвижники принесли ему присягу верности. Тут нагрянул Китбуга с двумястами всадниками и перебил всех заговорщиков. Лишь одному Ладжину удалось убежать и спрятаться в Каире. Голову Байдары возили по всему городу на острие копья. Убийство Халила повлекло за собой долгие семнадцать лет заговоров, интриг, убийств и междоусобных побоищ. Особенно насыщен в этом отношении период с 1293-го по 1299 г.

Когда стало известно о гибели Халила, лидер башенных мамлюков Шужей [3], в руках которого была «цитадель на горе», убрал все лодки на правый берег Нила. Китбуга, оставшись отрезанным на левом берегу реки, понял, в насколько опасное положение он попал. Начались переговоры и было достигнуто соглашение о том, что трон займет младший сын Калауна Мухаммад. Китбуга стал регентом, а Шужей главным визирем. Они казнили всех, кого подозревали в участии в заговоре против Халила. Тем не менее, долгий мир между ними был невозможен. Предводитель бурджитов решил покончить с Китбугой, влияние которого быстро возрастало благодаря постоянно увеличивающейся монгольской партии. Вся ставка была сделана на один точный удар, поскольку сил черкесов было явно недостаточно для открытого противостояния всем остальным мамлюкам: кипчаки находились всецело под влиянием монгольских эмиров.

23 января 1294 года должно было состояться заседание мамлюкского совета и, когда Китбуга въезжал в цитадель, один из мамлюков предупредил, что Шужей хочет убить его в дворцовой зале. Видя, что Китбуга поворачивает коня, один из бурджитов выхватил саблю и бросился к нему, но был тотчас же убит телохранителями монгольского эмира. Китбуга поспешно удалился и, собрав своих сторонников, осадил цитадель. После семи дней осады люди вдовы Калауна открыли ворота, через которые немедленно ворвались осаждающие и убили Шужея.

Так завершилась борьба между Китбугой и Шужеем. Китбуга некоторое время правил как диктатор, а затем, в декабре 1294 г., провозгласил себя султаном. За время своего правления он привлек в Египет большое число монголов. Так, в январе 1296 г. он принял целое племя Увайрат, бежавшее от Газан-хана. К этому времени, вероятно, относится и появление в Каире целого татарского квартала, который так и назывался — Татарийя. Возникла опасность татаризации Египта, засилья татар в мамлюкской армии и государстве. Кипчаки попали под влияние татар и в этот период не проводили самостоятельной политики. Лидер кипчакских мамлюков Сункур ал-Ашкар изменил делу мамлюков и предался Менгу-Тимуру. Его примеру последовал и эмир Кипчак, уйдя со своими мамлюками к Газан-хану и помогая ему в сирийской кампании. Татарам противостояли, фактически, одни только черкесы, которые выдвинули из своей среды в бахритский период таких влиятельных эмиров-диктаторов и султанов как Шужей, Бибарс Джашангир, Баштак, Ладжин, Таза и, конечно же, Баркук, начинавший свое правление в султанате в качестве диктатора.

Ладжин имеет неясное этническое происхождение. Описание его внешности вполне соотносится с черкесским типом, а тот факт, что он имел безоговорочную поддержку со стороны бурджитов, склоняет нас к мысли о его кавказской принадлежности. Он был помилован Китбугой и вышел из подполья еще до султанства своего противника. Убийца Халила, получив пост наместника Египта, не успокоился и стал плести нить нового заговора. 26-го августа 1296 года заговорщики атаковали загородный лагерь Китбуги, но ему удалось ускакать с четырьмя телохранителями в направлении Дамаска.

Ал-Малик ал-Мансур Ладжин ал-Мансури, по прозвищу «красноголовый», правил два года и главным событием этих лет стала экспедиция против Армении (1298 г.). Мамлюки опустошили страну от Сиса до Аданы и возвратились с богатой добычей. Но в руках армян оставалось еще несколько крепостей и Ладжин вновь послал мамлюков в дальний поход. Крепости были взяты в том же году.

В 1299 году посланный в Сирию для отражения ожидавшегося монгольского вторжения главнокомандующий мамлюкской армией эмир Кипчак бежал в Персию к Газан-хану вместе с 500-ми своими всадниками. Он был благосклонно принят монгольским ханом, которому пришлись по душе слова изменника о слабости мамлюков и их внутренних распрях. Кипчак хотел стать правителем Сирии и ему было безразлично, под чьим суверенитетом она будет находиться.

В один из декабрьских вечеров 1298 года султан Ладжин сидел в своих покоях и коротал время игрой в шахматы с главным кадием. Внезапно во внутренние покои дворца ворвался большой отряд мамлюков во главе с эмиром Курджи [4]. Начальник караула эмир Ногай также был на стороне заговорщиков. Ладжин боролся до последнего, но его клинок был бессилен против копий нападавших.

Вскоре после убийства Ладжина в Каир вернулась экспедиционная армия из Киликии во главе с эмиром Бекташем ал-Фахри. Он расправился с лидерами заговорщиков, но сам отказался от участия в дворцовых делах. Старый воин был чужд политики и в результате власть поделили между собой два эмира: Салар, лидер бахритов, и Бибарс Джашангир, предводитель бурджитов. А на престол уже во второй раз был возведен малолетний ан-Насир Мухаммад. Он «правил» на этот раз десять лет (1299—1309 г.). Будучи еще очень юн, Мухаммад являлся простой марионеткой в руках всесильных временщиков Салара и Бибарса. Каждый из них, если бы не противодействие другого, не задумываясь ни на секунду, свергнул бы мальчишку-султана и сам занял его трон.

Весной 1299 года стало известно о готовящемся вторжении иранских монголов. Часть мамлюков во главе с черкесским эмиром Акушем, по прозвищу «лев-убийца», выступила из Каира в Дамаск. Вслед за тем была объявлена всеобщая мобилизация и в сентябре мамлюкская армия во главе с эмирами Саларом и Бибарсом, и 15-летним султаном ан-Насиром двинулась в Сирию. Тем временем в среде монгольских воинов из племени Увайрат созрел заговор с целью реставрации на египетском престоле Китбуги. Главным препятствием на пути заговорщиков была фигура Бибарса, за спиной которого стояли башенные мамлюки.

Во время привала близ Газы один из этих монголов внезапно напал на Бибарса и ранил его. От второго смертельного удара эмира спас вставший на дыбы конь. Бурджиты кинулись на монгола и тут же изрубили его на куски. Весь лагерь пришел в замешательство. Увайраты напали на султанские палатки, но его мамлюки отразили атаку и подняли боевое знамя. Никто не понимал, что происходит. Башенные мамлюки, подозревавшие во всем Салара, кинулись на его розыски, но нигде не нашли его. Часть эмиров, думая, что переполох возник в результате покушения на Салара и Бибарса со стороны султана, отправились за его приказаниями, но он был в страхе и тоже не знал в чем дело. В конечном счете схваченные татары под пыткой показали, что хотели восстановить Китбугу. Пятьдесят из них были немедленно казнены. Неразбериха продолжалась четыре дня и в результате этих событий резко упал боевой дух армии. Бедуинские, туркменские и курдские всадники с подозрением косились на мамлюков и не верили в их победу, а сами мамлюки враждовали друг с другом.

Битва произошла 22 декабря 1299 года возле Саламийи, что близ Химса. Бибарс, раненый накануне, не принимал участия в сражении, а башенных мамлюков, занявших как всегда центр боевого порядка, возглавил сам Салар. Он же осуществлял и общее руководство всеми силами. Таким образом, Салар командовал воинами, которые незадолго до того охотились за ним и хотели убить его. Мамлюки потерпели поражение от противника, как минимум, в три раза превышавшего их по численности. Газан занял Дамаск и назначил его наместником эмира Кипчака. Приведенные Газаном на войну с мамлюками грузинские отряды во главе с Вахтангом III продвинулись на юг дальше других и вступили в Иерусалим.

К февралю 1300 г., в то время как в Каире снаряжалась новая армия, Газан эвакуировал Сирию. 31 марта 1300 г. мамлюки во главе с султаном, Саларом и Бибарсом выступили в Сирию. Кипчак получил прощение и сдал Дамаск без боя. Наведя порядок в стране, Салар и Бибарс возвратились в Каир.

Ко времени правления этих двух эмиров относится и первый открыто дискриминационный указ против христиан и евреев в мамлюкском султанате. И татарин, и черкес не отличались фанатизмом в исламе, и не несли в себе заряда неприязни к неверным. Указ этот они издали с подачи некоего заезжего магрибина: «Как вы можете разбить татар в то время, как ваши христиане живут в роскоши и даже имеют мусульманских слуг?» В результате евреев обязали носить желтые тюрбаны, а христиан — голубые. И тем, и другим запрещалось ездить на лошадях, иметь мусульман в услужении и занимать высокие должности в государстве. Евреи, впрочем, их и не занимали. В большей степени указ этот был направлен против коптов.

Поражение у Саламийи отрезвило многие головы среди мамлюков и приглушило на время междоусобную борьбу. На протяжении 1302 г. Салар и Бибарс вместе выступили против мощного восстания бедуинов и армян Киликии. Был послан флот против тамплиеров острова Арадус (напротив Тартуса). Остров был захвачен мамлюкским десантом и все его население вырезано за исключением 280 воинов, запершихся в башне. После сдачи они были уведены в плен.

Эмир Акуш прислал в Каир гонцов с известием о новом монгольском вторжении. Была спешно объявлена мобилизация и в короткий срок Салар с Бибарсом поставили на ноги мощную 25 тыс. армию. Она выступила из Каира 24 марта. 50 тыс. армия иранских монголов подошла к Хаме 3 апреля. Командовал ею опытный полководец и опекун Газан-хана Кутлуг-шах. Видя, что мамлюков еще нет в Сирии, татары дошли до Дамаска и осадили его. Мамлюкский гарнизон и все горожане встали на стены города. В самый разгар штурма Кутлуг-шах получил известие о приближении египетского войска. Он снял осаду и двинулся ему навстречу. Противники встретились у местечка Шакаб к югу от Дамаска 19-го апреля 1303 года.

Монголы занимали более выгодную позицию на возвышенности, а напротив них в низине стало мамлюкское войско. В центре его были башенные мамлюки во главе с Бибарсом Джашангиром. Здесь же находились Салар и султан ан-Насир. Левый фланг занимал Кипчак, а правый-бекташ.

В полдень, 20-го апреля, татары огромной темной массой двинулись на правый фланг мамлюков. Началась жестокая сеча, но воины Бекташа сражались стойко и отбили этот натиск, потеряв тысячу человек, среди которых было шесть эмиров сотни. Новая атака татар была направлена против центра египтян, где Салар, Бибарс и башенные мамлюки защищались отчаянно и перебили большую часть нападавших. Татары атаковали вновь и вновь, и стали теснить мамлюков. Часть татар зашла с тыла и разграбила обоз, перебив находившихся там охранников. Битва не стихала до темноты и с заходом солнца Кутлуг-шах приказал своим военачальникам отойти на прежние позиции на возвышенности. Немногочисленное египетское войско за день битвы понесло большие потери и Кутлуг-шах уже считал себя победителем, но, поднявшись на холм, увидел, что мамлюки уходить не собираются. В стане египтян всю ночь били барабаны, как сигнал для заблудившихся присоединиться к своим отрядам. Бибарс, Салар, Кипчак и другие высшие эмиры объезжали отряды и ободряли воинов. Взамен павших эмиров тут же были назначены новые и к утру мамлюкская армия вышла на битву, готовая или победить, или умереть. Во главе каждого отряда стоял эмир, а впереди всей армии стояли Салар и Бибарс. С восходом солнца татарская конница всем фронтом ринулась на мамлюкские дружины. Оба фланга удержали свои позиции, а мощная контратака центра вынудила татар отступить и к вечеру они оказались загнанными обратно на возвышенность. Перекрыв доступ к ручью в долине, мамлюки, тем самым, оставили своих врагов без воды. Те изнемогали всю ночь — после жаркого дня их мучила жажда. Кони их ослабели. Единственным желанием татар было добраться до воды. Кутлуг-шах решил начать наступление еще до восхода солнца и отдал соответствующие распоряжения своим эмирам. Сообщение об этом принес бежавший из-под стражи мамлюк, попавший в плен во время второго сражения.

В четыре часа утра татары ринулись вниз к спасительной влаге. Они прямо на лошадях вошли в ручей и забыв обо всем на свете, принялись утолять жажду. Кутлуг-шах предусмотрительно выставил заслоны, но все новые толпы его воинов стекались к потоку и, как только войско собралось в одном месте, показались мамлюки. Они с дикой яростью набросились на врага и «накосили целый урожай голов». Татары обратились в бегство на своих измученных лошадях, став легкой добычей преследовавших их по пятам мамлюков.

Итак, иранские монголы потерпели уже третье по счету крупное поражение от немногочисленных в сравнении с ними мамлюкских дружин. Победа на Софарском поле принесла мамлюкам долгий мир на восточных рубежах их султаната. Более Ильханы Персии не отваживались на вторжение в Сирию.

Башенные мамлюки, столь ярко проявившие себя в битвах с крестоносцами и монголами, рвались к власти. Центр мамлюкской империи, «цитадель Саладина», находилась в их руках и это давало им возможность активно вмешиваться в дворцовые дела. Корпорация Бурджи, как мы уже указывали, была создана для противодействия властным устремлениям бахритских эмиров. В данный период (1299—1309) лидером бахритов был Салар. Он отличался большим коварством, тогда как его противник Бибарс был известен как очень бесхитростный человек. В течение последовавших нескольких лет продолжалось негласное соперничество и было ясно, что согласие внутри дуумвирата далее невозможно.

Малик ан-Насир, которому было в это время уже 22 года, решил сыграть на противоречиях между диктаторами. Он изъявил желание совершить паломничество в Мекку и Салар с Бибарсом отпустили его. Но молодой султан вместо Мекки отправился в Керак и объявил сопровождавшим его эмирам об отречении от трона. Он направил письмо со своим отречением в Каир своим «опекунам». Они уловили подвох и в сердитых выражениях ответили султану, чтобы тот немедленно возвращался и не вел себя как ребенок. Большая часть мамлюков и каирцев сочувствовала ан-Насиру. С его уходом стало ясно, что открытой борьбы за трон не избежать.

Башенные мамлюки спешно готовились к битве. А Салар, не располагавший достаточными силами, приказал своим мамлюкам сохранять спокойствие. В начале апреля 1309 г. состоялось собрание мамлюкской верхушки. Этот, своего рода, парламент должен был избрать нового султана. Салар явился в цитадель в свой дворец вице-султана (наместника Египта), окруженный толпой сподвижников и телохранителей. Сюда же пришел Бибарс и все высшие эмиры. Несколько эмиров высказались за то, чтобы султаном стал Салар. Тот поднялся и дипломатично заявил: «Эмиры! Я сомневаюсь, смогу ли я быть султаном. Здесь находится мой друг Бибарс и он более достойный кандидат». Бурджиты, заполнившие залу, тут же закричали: «Эмир прав!». Подхватив Бибарса, они посадили его на коня, накинули поверх его плеч черную султанскую мантию и повели коня по улицам Каира. Впереди ехали глашатаи, возвещавшие об избрании султаном Бибарса.

Салар вместе с другими эмирами вынужден был присягнуть на верность новому султану. К наместникам провинций были отправлены послы с известием от отречении ал-Малик ан-Насир Мухаммада и об избрании ал-Малик ал-Музаффар Бибарса.

Бибарс не был политиком. Видя сочувственное отношение большинства мамлюков и населения к сыну Калауна, он должен был оставить его в покое и, по возможности, изолировать в Кераке. Сделал же он как раз обратное: послал коменданту Керака письма с приказом отобрать то немногое, что имелось у ан-Насира. Тот понял, что Бибарс не успокоится, пока не уничтожит его и написал письма своим сторонникам с призывом собираться. На его сторону встали все сирийские наместники за исключением Тинкиза — наместника Дамаска [5]. Из самого Каира все новые группы мамлюков уходили в Сирию и вливались в войско опального султана. Ан-Насир подошел к Дамаску и занял его без боя. Горожане с ликованием встречали его на улицах. Тинкиз сдался и был помилован султаном. Началось триумфальное шествие ан-Насира в Каир. Салар громогласно объявил о своей преданности Калауниду и стал готовить торжественную встречу.

Сознавая всю безвыходность своего положения, Бибарс в сопровождении личных мамлюков покинул Каир и скрылся в одном из удаленных поместий. Этот его шаг предотвратил войну между бахритами и бурджитами.

Ан-Насир Мухаммад, заняв в третий раз египетский престол, опасался восстания башенных мамлюков и потому издал указ о помиловании Бибарса Джашангира и назначении его вице-султаном (наиб ас-салтана) Сирии. Узнав об этом, Бибарс прибыл в Газу, но был схвачен и через некоторое время казнен. Та же участь, только несколько позднее, постигла и его «друга» Салара.

Башенные мамлюки в период с 1310 г. (гибель Джашангира) и по 1375 г. (Баркук становится регентом) выдвинули из своей среды несколько крупных политиков и военачальников, добивавшихся, хотя и на непродолжительное время, высшей власти в султанате. К концу правления ан-Насира наиболее влиятельными эмирами были татарин Кусун, собрвший у себя, по словам аль-Холи, третью часть мамлюкcого войска, и черкес Баштак — лидер бурджитов и протеже уже упоминавшегося нами Тинкиза.

Уильям Мьюр сообщает о черкесском регенте пятнадцатилетнего Хаджжи (136 г.), который активно продвигал своих соплеменниковна высшие придворные должности. Он был обвинен противной группировкой в заговоре, сослан по приказу султана в Газу и там тайно умерщвлен. Его личные мамлюки-черкесы и вообще все бурджиты были распредлены по бахритским отрядам [6].

В 1347 году, после свержения Хаджжи, черкесские мамлюки добивались избрания на трон Хусейна, но эмирское собрание предпочли кандидатуру Хасана (1347—1351).

Три года единолично управлп империей мамлюков черкесский эмир Таза. На троне тогда находился малолетний сын ан-Насира Салих (1351—1354). Его мать была дочерью эмира Тинкиза и неслучайно именно в его пользу Таз ал-Мансури в августе 1351 г. поднял мятеж. Став регентом, а фактически диктаором, Таз натолкнулся на сопротивление высших бахритских эмиров во главе с татарином Байбугой Арусом, наместником Алеппо. Эмиры эти захватили и разграбили Дамаск. Таз выступил в Сирию. Костяк его армии составили башенные мамлюки. Сирийские эмиры были разбиты, а Байбуга бежал на север к туркменам. Его приютил правитель туркменского княжества Альбистан в Малой Азии Караджа ибн Дулгадир. Таз разбил объединенное войско своих противников, разорил Альбистан и возвратился в Каир. В октябре 1354 г. в его отсутствие, произошел очередной переворот, инициатором которого выступил один из лидеров бахритов эмир Шику. На трон был возведен другой малолетний сын ан-Насир. Хасан (уже во второй раз). Таз и его мамлюки, возвратившись с охоты, в течение двух суток рубились с людьми Шику на улицах Каира, но не смогли одолеть В результате было достигнуто компромиссное решение: Таз получил пост наместника Алеппо, а Хасан остался на троне.

Словом, медленно, но неуклонно гегемония в мамлюкском султанате переходила из рук бахритов в руки башенных черкесов и их ставленников. Со смертью ан-Насира династия Калаунидов сразу пришла в упадок. В 1365 году киприоты безнаказанно разорили Александрию, учинив там грандиозный погром. Король Кипра Пьер I де Лузиньян долго готовил вторжение в Египет. Он вербовал любителей легкой наживы и религиозных фанатиков по всей Европе, но новый крестовый поход против мамлюков, получивший благословение папы, вылился в самую заурядную пиратскую акцию. Разорение крупного города, подвластного мамлюкам, было воспринято при европейских дворах как крупная победа христианского воинства. Эхо этих событий докатилось даже до Московии. Троицкая и Никоновская летописи сообщают под 1366 год: «В лето 6874 (1366). Бысть убо тогда въ та лъта Кипръ князь Андрей, нарицаемый Пигоръ, имъя силу многу кипрьскаго воиньства и плъни многихъ окрестъ себя сущихъ, также осилевъ наипаче и поиде ратью на Александрию Египетьскую, и изби и пожже и плъни всъхъ тамо живущихъ Сарацынъ, Татаръ, Аравитъ и Армены, и Торки, и Фрязъ, и Дикаты, и Формасы, и Черкасы, и Бармены и Жиды».

В это время на египетском троне находился симпатизировавший черкесам султан ал-Ашраф Насир ад-дин Шабан II (1363—1376). Он был внуком ан-Насир Мухаммада и сыном Хусейна, которого черкесские мамлюки пытались возвести на престол в 1347 г. Время его правления стало периодом окончательного упадка бахритской корпорации и восхождения к вершинам власти Баркука ал-Джеркаси, будущего султана и основателя черкесского государства.


Глава пятая
ЧЕРКЕССКИЕ СУЛТАНЫ 1382—1517


«Своеобразна судьба этого народа, взращенного у подножий Кавказских гор, чьи дочери-красавицы сераля и чьи сыновья, попав в Египет, наследовали фараонам».
Анри Деэрэн.
Турецкий Египет.

«Тузар, твоя сабля опускалась на головы врагов не реже чем моя, твои стрелы попадали в цель, пожалуй, получше, чем пущенные моей рукой. И не слуга ты мне, а верный боевой соратник».
Эльберд М.
Страшен путь на Ошхамахо.

«Султан Селим имел с собой 10000 всадников, которые составляли лучшую часть его армии, но на поле битвы они напоминали мне животных. Никто из них не знал как управляют конем в сражении и когда среди них попадался такой (который знал), то это всегда был один из наших черкесов, который изменил своему народу и перешел к Селиму».
Ибн Зунбуль.
Фатх Миср.

Итак, корпорация башенных черкесов рвалась к власти. Но достигла она своей цели, поддержав черкесского эмира из бахритов Баркука.

Его полное имя по арабским источникам ал-Малик аз-Захир Абу Саид Баркук Сайф ад-дин ибн Анас ал-Джеркаси ал-Усмани ал-Йалбугави. Он был родом из «области Зиха или Черкесия», «что близ Русии». Его родители были, по всей видимости, незнатного происхождения, поскольку известно, что в детстве Баркук пас свиней. Жил он, вероятно, на побережье, так как был похищен пиратами. Они продали мальчика торговцу невольниками, который привез его в «город генуэзцев» Каффу, где перепродал известному купцу и мамлюкскому агенту Усману. Отсюда прозвище Баркука «Усмани». Купец заставил мальчика отказаться от христианской религии, научил его мусульманским молитвам и отвез вместе с множеством других юных невольников в Сирию, где продал эмиру Йалбуге ал-Хассаки. Отсюда второе прозвище Баркука «Йалбугави». В «доме» этого эмира было 4000 мамлюков: как уже освобожденных, так и еще находившихся в рабском состоянии. Йалбуга был вторым человеком в султанате, а правил в это время ал-Малик ал-Ашраф Шабан, потомок Калауна. Баркук обучался владению оружием и верховой езде, изучал коран и арабский язык. Обладая хорошими физическими способностями и отличной памятью, он скоро обогнал своих товарищей по всем дисциплинам. Но ход его карьеры был неожиданно прерван. Йалбугу убивают на охоте мамлюки из его же свиты и за столь тяжкое прегрешение султан повелевает казнить виновных. Среди подозреваемых оказывается и молодой Баркук. Мьюр считает его зачинщиком этого убийства, но в биографии Баркука, написанной его современником итальянцем Бертрандо де Мижнанелли, мы не находим подтверждений этой версии. Как бы там ни было, большинство мамлюков Йалбугави, страшась репрессий, разбежалось по всей Сирии. В их числе был и Баркук. Вместе с ним странствовал его хушдаш и друг Барче, отличавшийся чрезвычайно вспыльчивым нравом. Как-то раз, направляясь в Дамаск, молодые люди наткнулись на полудикого льва, которого держали на цепи. Этот лев в присутствии толпы путников опустился на колени перед Баркуком. Происшествие было истолковано как предзнаменование того, что в будущем Баркук станет султаном. В Дамаске Баркук и Барче поступили на службу к эмиру Манджаку, который был наместником этого города. Манджак благоволил к своим соплеменникам и особо выделял Баркука, поручая ему наиболее важные дела. В 1367 г. султан Шабан помиловал мамлюков Йалбуги и вызвал всех в Каир. Должен был ехать и Баркук. Он тепло попрощался со своим господином и обещал отдать ему в будущем своих сыновей на воспитание. Об этом его попросил сам Манджак.

В Каире Баркук и Барче были благосклонно приняты как самим султаном, так и его сыном, мальчиком десяти лет — их новым господином. Они и еще один их хушдаш и соплеменник Джаркас ал-Халили были произведены в эмирское звание и сами стали приобретать невольников. Баркук шаг за шагом укреплял свое положение и приобрел влияние на придворные круги, тогда как его «брат» Барче вел беспечный образ жизни, проводил все свое время на охоте и в других забавах. О смерти султана Шабана во время его паломничества в Мекку первым узнал Баркук. И он немедленно вызвал Барче. Вместе со своими мамлюками они взяли под контроль цитадель и сделали все, чтобы трон занял их малолетний господин. Ал-Малик ал-Мансур Ала ад-дин Али правил с 1376 по 1381 г. Баркук и Барче стали регентами молодого султана и вся реальная власть была сконцентрирована в их руках.

Между ними росло недоверие, которое питалось коварством Баркука и вспыльчивостью его «брата». Открытое столкновение произошло в 1381 г. и Баркук упрятал Барче в тюрьму в Александрии, затем вызвал начальника тюрьмы и подговорил его тайно умертвить пленника, что и было сделано. Пять тысяч мамлюков Барче восстали против коварного регента, но были ловко им одурачены: Баркук отдал им на растерзание александрийского тюремщика, а позже, когда они успокоились и разбрелись по всему Каиру, во главе большого отряда своих и султанских мамлюков напал на них и почти всех перебил. Путь к трону был октрыт. В это время его занимал другой малолетний сын Шабана ас-Салих Хаджжи. В 1382 г. мамлюкский парламент потребовал, чтобы Хаджжи был смещен, а трон отдан взрослому и мудрому правителю. В качестве такового все представляли Баркука. Последний умело дирижировал собранием и после показного негодования согласился с предложением принять султанство.

Правление его изобилует бурными событиями, главное из которых — появление у границ мамлюкской империи грозного Тамерлана, одного из самых жестоких завоевателей всех времен и народов. Период завоевательных войн Тамерлана совпал с периодом расцвета черкесского наездничества и именно с черкесами чаще всего пришлось иметь дело великому хромцу. Согласно данным адыгского фольклора черкесские шайки каждый год ходили в Хорезм и грабили города Тимура, уводили в рабство его подданных и бесчинствовали на караванных путях. По всей видимости, эти набеги и стали причиной нашествия полчищ Тимура в Черкесию в 1395 году. Еще одной причиной этого нашествия было желание уязвить черкесских мамлюков, которые буквально вырезали передовые отряды Тимура в пограничных столкновениях на севере Сирии в 1393—94 гг.

Вскоре после захвата Багдада монгольский тиран отправил своих послов в Каир. Послание, которое они привезли мамлюкскому султану, в целом было выдержано в дружеском тоне. Однако Баркук не ответил на письмо Тамерлана и приказал убить послов. В то же время он с большими почестями принял врага Тамерлана Ахмеда ибн Овейса, только что бежавшего из Багдада, и взял его племянницу замуж. Второе послание монгольского завоевателя было полно свирепых угроз в адрес Баркука. Султан в ответном послании (май 1394 г.) в насмешку уступил ему как «ангелу Зла, вышедшему из огненного ада».

Наконец, в середине следующего года Баркук с большой армией отправился в Сирию и, содействуя Ахмеду в его попытках вернуть Багдад, перешел из Дамаска в Алеппо. Там он оставался несколько месяцев, но, обнаружив, что Тамерлан ушел на север, возвратился в ноябре 1395 года в Каир.

Так, благодаря жесткой позиции Баркука, его умелым дипломатическим ходам, Сирия и Египет избежали ужасов монгольского нашествия. Баркук умер в июне 1399 года в возрасте шестидесяти лет. Смерть его была встречена в народе с искренней скорбью и сожалением.

Баркук был первым адыгским правителем в Египте, проводившим политику на создание этнического черкесского государства. Его многолетние усилия в этом направлении увенчались успехом: к 1395 году все эмирские должности в султанате были заняты черкесами. Кроме того, в их руках оказались все высшие и средние административные посты. Черкесский национализм встретил ожесточенное сопротивление со стороны татарских эмиров, но все их мятежи были подавлены.

Как раз перед смертью Баркук успел провозгласить своего сына от греческой невольницы наследником трона, а двух главных эмиров Тагри Бирди и Итмиша назначил советниками юного султана, которому в момент вступления на трон было тринадцать лет. Правление Фараджа было несчастным для страны. Пользуясь молодостью султана, различные мамлюкские группировки развернули борьбу за власть. Основные противоречия были между мамлюками греческого происхождения и черкесами-бурджитами, часть которых, впрочем, оставалась верной сыну Баркука. Непрекращавшиеся распри привели к ослаблению военной мощи мамлюков и в результате Тамерлан, вновь появившийся у северных границ султаната, вторгся в Сирию и разорил ее города. Мамлюки во главе с главнокомандующим египетской армии Бибарсом аз-Захири дали несколько кровопролитных сражений несметным полчищам Тимура, но, ослабленные внутренними противоречиями, были вынуждены отступить. Бибарс развернул партизанскую войну в Сирии, а в это время в самом Каире мамлюки рубились друг с другом. В конечном счете, черкесы выдержали эту борьбу на два фронта. Тамерлан встревоженный восстанием в Багдаде, ушел из Сирии, а мятеж бахритов в Каире был подавлен силами молодого пополнения башенных мамлюков. Черкесы подтвердили свое право на монопольное владычество в мамлюкском султанате.

После Фараджа трон занял наместник Дамаска черкес Муэед — бывший мамлюк Баркука, купленный им за три тысячи монет у черкесского работорговца. Такая огромная сумма была заплачена видимо потому, что мамлюк этот был знатного происхождения. Сначала он был пажем при особе его господина, затем получил освобождение и был возведен в эмирское звание. Ежегодно он со своими личными мамлюками сопровождал караван паломников в Мекку — это была очень почетная и важная должность «эмира хаджа». Следующим его назначением был Дамаск, где он правил фактически не считаясь с Фараджем, которого в конце концов заманил в ловушку и погубил. Из года в год Муэед Шейх Кармоко подавлял обманом и силой мятежи сирийских наместников и только он умиротворил страну, как в 1417 г. начались набеги враждебных туркменских орд. Борьба с ними развернулась на территории вассальных княжеств Малой Азии. Сын Муэед а Ибрагим нанес сокрушительное поражение предводителю орды Черного Барана Кара Юсуфу и с большим караваном пленных и добычи возвратился в Каир. Вскоре он был отравлен. Муэед умер в январе 1421 г. в возрасте пятидесяти лет. Его твердое, смелое и мудрое управление восстановило мир и благополучие в султанате.

После смерти Муэеда его сын Ахмед, которому не было еще и полутора лет, был вынесен плачущим из гарема, посажен на коня, и в присутствии всей мамлюкской знати провозглашен султаном с титулом ал-Музаффар, что означает «Покоряющий Повелитель». Вскоре два регента султана-младенца Алтунбога и Татар поссорились между собой. Алтунбога был убит Татаром. Последний приказал казнить также всех, кто оставался верен дому Муэеда. Затем этот черкесский эмир сместил Ахмеда и сам занял трон. Через три месяца он, заболев, умирает. Предварительно Татар назначил своего сына Мохаммеда, мальчика десяти лет, преемником, а эмира Барсбая управляющим султанским двором. Другой приближенный эмир Джани Бег был назначен регентом. В течение полугода после смерти Татара Барсбай сумел подавить оппозицию. Джани Бег и его приверженцы были схвачены и заключены в александрийскую тюрьму, куда в черкесский период ссылались все противники правящих султанов.

Ко времени вступления на престол Барсбая, в апреле 1422 г., абсолютное большинство должностей в султанате было занято черкесами и уже при нем они восставали друг против друга, заполняя ряды не только султанских мамлюков, как это было ранее, но и ряды оппозиционных правящему султану клик. Именно это обстоятельство привело на рубеже пятнадцатого и шестнадцатого столетий к падению могущества черкесских султанов.

Главным событием в правлении ал-Ашраф Сайф ад-дина Барсбая явилась война с Кипром, где со времен крестовых походов утвердилась династия Лузиньянов. Этот остров служил пристанищем европейских пиратов, беспрестанно терроризировавших побережье Сирии и Египта. Уже в 1410 г. черкесы опустошили остров, но тогда они не ставили себе задачей его покорение. В августе 1424 г. Барсбай снарядил и отправил первую экспедицию, которая, разграбив Лимасол, вернулась с большой добычей и пленными. Осенью 1425 г. он снаряжает сильную флотилию, переправившую мамлюкское войско в Фамагусту. Мамлюки наголову разбивают киприотов, но опять не доводят дело до конца и, разграбив Ларнаку и Лимасол, возвращаются в Египет.

Огромное число киприотов было распродано на невольничьих рынках султаната, но Барсбай запретил продажу близких родственников из их числа отдельно друг от друга. По тем временам это была необыкновенная гуманность.

Новый огромный флот был отправлен Барсбаем на Кипр в 1426 г. На этот раз экспедиция завершилась полным завоеванием острова и пленением короля Жана. На следующий год его выкупили европейские консулы за 300000 динаров и после принесения вассальной присяги он был с почетом препровожден управлять своим королевством. В целом, Египет при Барсбае благоденствовал, но в последние месяцы его правления бедствия одно за другим обрушились на страну: чума, засуха, нашествия саранчи и голод. Барсбай умер в 1438 г., но не от чумы, а от какой-то другой болезни. Напоследок он успел созвать мамлюкских военачальников и объявить им о своих назначениях: султаном должен был стать его сын Юсуф, а опекунство он доверил эмиру Джакмаку. Макризи порицал Барсбая как коварного, жестокого и алчного тирана, но надо заметить, что в этом отношении он был не так плох, как большинство современных ему монархов.

Пятнадцатилетний Юсуф не долго восседал на троне. В том же году он был смещен Джакмаком. В молодости тот был рабом Баркука и, подобно своим предшественникам, начинал с положения пажа. К шестидесяти пяти годам этот черкес достиг высшей степени могущества в мусульманском мире. При вступлении на трон он раздал щедрые подарки всем эмирским мамлюкам, тогда как ранее султаны одаривали только своих личных мамлюков. Джакмак сумел быстро подавить мятежи сирийских наместников, после чего все свое внимание обратил на Родос. Обосновавшиеся там рыцари и пираты уже давно досаждали мамлюкским правителям частыми набегами и грабежом торговых судов, принадлежавших мусульманским купцам. Черкесы трижды подвергли остров разорению, но замок родосских рыцарей устоял и Джакмак был вынужден отказаться от планов захвата острова. Отношения этого султана с мусульманскими землями вокруг империи носили по большей части дружеский характер. От различных правителей Малой Азии, которые так часто изменяли своей вассальной присяге, прибывали посольства с богатыми дарами и заверениями преданности египетскому султану. Джакмак урегулировал отношения с сыном Тамерлана Шахрухом, разрешив ему приподнести покрывало для священного камня в Мекке. Шахрух добивался этого в течение многих лет от Барсбая, но всякий раз безуспешно. Частые сообщения дружеского рода происходили также с османским двором.

Таким образом, правление Джакмака может быть названо лучшим, а после подавления мятежей в Сирии и наиболее мирным из тех, что знал Египет за многие годы. Аз-Захир Сайф ад-дин Джакмак скончался в январе 1453 г. в возрасте восьмидесяти лет. Его старший сын, отличавшийся благородным характером и ученостью, умер десятью годами ранее, поэтому эмиры избрали султаном единственного оставшегося сына по имени Осман. Это был жестокий, глупый и алчный человек. Первым его деянием по восшествии на трон была экзекуция над главным казначеем. Она возмутила всех мамлюков и после недельной осады они взяли цитадель и провозгласили султаном черкесского эмира Инала Алиий, командовавшего египетским флотом в войне против Родоса.

Правление ал-Ашрафа Сайф ад-дина Инала стало временем полнейшего разгула султанских невольников. Они по своему желанию назначали и смещали султанских сановников, а египтяне перестали обращаться к судьям — они шли за разрешением своих дел прямиком к лидерам мамлюкских группировок.

С именем этого султана связана генеалогия князей Черкасских. Поэтому имеет смысл еще раз обратиться к вопросу о происхождении легендарного Инала. А. И. Абдоков в своей статье «Откуда пошло название «Кабарда?» пишет: «Легендарный родоначальник адыгских князей, по преданию пришел из Египта. Не лишне здесь вспомнить, что среди египетских султанов периода господства черкесских мамлюков встречается имя Инал, который был султаном в 1453 году. Праправнук Инала Темрюк был старшим князем Кабарды во второй половине 16-го века, т. е. через сто лет. Если исходить из этого, можно допустить, что прапрадедом Темрюка был именно этот мамлюкский султан Инал. Последний был очень быстро свергнут соперниками и, возможно, вернулся на родину». Версия о свержении Инала по всей видимости почерпнута из сочинения Жака Феррана «Княжеские фамилии старой Российской империи (в эмиграции)»: «Князья Черкасские происходят от Инала (умер в 1453 году), который был одним из мамлюкских султанов, правивших в Египте с 1254 по 1517 год. Свергнутый с престола Инал эмигрировал на Северный Кавказ, где на территории Кабарды основал независимое государство». Но ал-Ашраф Инал не был никем свергнут и умер своей смертью в Каире в возрасте 80 лет (1461 г., февраль), как и его предшественник и хушдаш Джакмак Алиий. Это был единственный мамлюкский султан с таким именем и потому возводить к нему род князей Черкасских было бы неверно.

Тем не менее, легенда об Инале, наверное, имеет под собой реальную историческую основу. И если это так, то пришедший из Египта Инал вовсе не обязательно должен был быть султаном. Нам известно несколько современников султана Инала, носивших это же черкесское имя:

— Инал Ажруд, посланный Барсбаем управлять Эдессой. Он был, по всей видимости, эмиром десятка;

— Инал Джаками, командующий египетским флотом в войне против Кипра;

— Инал Сисмани, эмир десятка и капитан дворцовой гвардии;

— Инал Захири, комендант цитадели города Сафеда в Сирии. Во время вступления на трон Барсбая поднял мятеж. Попал в западню и был казнен с сотней своих мамлюков в Каире.

Любой из вышеназванных мамлюков, за исключением последнего, мог вернуться на родину и выдать себя за беглого мамлюкского султана, но, скорее всего, эту версию придумали его потомки.

30-летний сын Инала Ахмед правил не более полугода. Сразу по вступлении на трон он категорично отверг притязания мамлюков своего отца, которые требовали увеличения и без того немалого жалованья. В результате партия ашрафитов, в которую входили и мамлюки Иналийя, объединилась с противной партией захиритов с целью свержения Ахмеда. Ашрафитов возглавил черкес Джаним — наместник Дамаска; захиритов — грек Хушкадам, который был управляющим султанским доменом. Ахмед, покинутый всеми, отказался от трона и был отправлен в Александрию, где некоторое время содержался под стражей, но затем был освобожден и прожил в этом городе долгую жизнь всеми уважаемого человека.

По договоренности между двумя эмирами на трон должен был взойти Джаним, но еще во время осады цитадели захиритский эмир Джани Бег убедил ашрафитов, что в интересах дела необходимо быстрее провозгласить нового султана. А так как Джаним находился все еще в Дамаске, то султаном объявили Хушкадама, который обещал немедленно освободить трон по прибытии Джанима. Но Хушкадам, естественно, не выполнил своих обещаний, а напротив предпринял все возможное, чтобы удержать власть в своих руках. Джаним умер в изгнании в 1463 г. Вскоре мамлюки Хушкадама убили Джани Бега, которому он был обязан своим возвышением. После этого ему уже некого было опасаться, но мнительный и трусливый султан обрушил на страну целую волну убийств, пыток и публичных экзекуций. До последнего дня жизни он преследовал ашрафитских мамлюков, которые так ждали его смерти, что за день до нее с ликованием разносили «печальную» весть по всему Каиру.

Дальнейшее наше повествование будет связано с перипетиями османо-мамлюкских отношений, состояние которых в этот период определялось двумя основными факторами: во-первых, непрерывным ростом экономического и военного могущества Османской империи, который сопровождался широким распространением османофильских настроений во всем мусульманском мире; во-вторых, глубоким и всесторонним кризисом в мамлюкском султанате.

Чрезмерные амбиции Мохаммеда II и принятие им титула «султан» привели к резкому ухудшению османо-мамлюкских отношений. Уже в 1463 г. османский посол отказался целовать землю пред стопами Хушкадама, заявив, что проделал это мысленно. Присоединение Конии в 1468 г. к османским владениям положило начало широкой политической конфронтации. Ареной борьбы стали Киликия (Малая Армения) и Альбистан (Каппадокия). Каир и Стамбул любыми средствами старались усадить в этих княжествах своих ставленников. Чтобы ослабить мамлюков османы организовали блокаду, запретив ввоз пороха, металла, леса и невольников. В 1484 г. османы совершили поход в Черкесию, где разгромили все прибрежные итальянские фактории, через которые шло пополнение мамлюкских дружин.

В январе 1468 г. к власти в Каире приходит лидер ашрафитской клики черкес Каитбай, жестокий и дальновидный султан, правление которого сравнивают с правлением знаменитого Бибарса I. В 1474 г. Каитбай предпринял поездку в Сирию. «Она была совершена неожиданно, — пишет Ю. Крачковский, — и цели ее хранились в тайне даже от непосредственных участников. По-видимому, она ставила задачей инспекторский осмотр пограничных укреплений на случай продвижения турок из Малой Азии в Сирию». В 1485 г. мамлюки в Сирии разграбили индийское посольство, которое везло в подарок турецкому султану Байазеду кинжал с рукояткой и ножнами, усыпанными бриллиантами. Каитбай попытался загладить инцидент и приказал вернуть кинжал. Но туркам был нужен повод к войне и они, не дожидаясь мамлюкской депутации, обрушились на сирийскую границу и захватили несколько городов. Так началась первая османо-мамлюкская война 1485—1491 гг.

Война эта велась на территории малоазийских княжеств и турки мобилизовали на нее все свои силы. Войсками командовали лучшие полководцы, прославившиеся в европейских войнах; отборные части янычар были снабжены огнестрельным оружием, а спахийская дворянская конница турок сама рвалась в бой. Но все это оказалось бессильным перед мужеством и боевым искусством мамлюкских рыцарей. Аркебузы и пушки они считали оружием слабых и сами сражались только копьем и саблей, т. е. тем, что завещал пророк Мохаммед для войны с неверными.

Мамлюки трижды разгромили турок. В последней битве 4000 султанских мамлюков в буквальном смысле слова растерзали османскую армию: сорок тысяч турок остались лежать на поле битвы, а в Каир была приведена многотысячная толпа пленных во главе с главнокомандующим Ахмад-беком Харсак — оглу. Все они были освобождены за выкуп после заключения мира. Черкесы, одержав одну из самых блистательных побед в своей истории, по праву считали себя победителями. Но силы Османской империи были в тот период неисчерпаемы и она была в состоянии поставить на ноги новую огромную армию. Каитбай понимал это и согласился на переговоры, предложенные Байазедом II. Они завершились выгодным для черкесов миром: «Турки отказались от притязаний на Альбистан и Киликию, — пишет Н. А. Иванов, — которые было решено считать как находящиеся под покровительством священных городов Мекки и Медины, т. е. фактически под протекторатом мамлюков».

После смерти Каитбая (1496 г., август) мамлюки ввергли подвластную им страну в череду кровавых междоусобиц. В период с 1496-го по 1501 г. на троне сменилось четыре черкесских правителя. Все они, хотя и были поглощены внутренними неурядицами, не упускали случая досадить османам.

В апреле 1501 г. под нажимом эмиров трон занял шестидесятилетний Кансав Гур ибн Биберд. Он был куплен в свое время Каитбаем и служил ему в качестве личного телохранителя и слуги. Когда Кансаву было уже за сорок, он поднялся до ранга эмира десятка, а затем, быстро продвигаясь, стал наместником Халеба, а еще позднее — эмиром сотни, управляющим двором султана и главным визирем.

Кансав Гур быстро подавил оппозицию и при помощи чрезвычайных мер пополнил казну. Его двор поражал воображение современников своим великолепием. «Чистое золото, — пишет Мьюр, — использовалось не только за султанским столом, но и везде во дворце вплоть до кухни». За время своего правления Кансав Гур приобрел около 13000 рабов, большую часть которых, надо полагать, поставила Черкесия. В области внешней правление предпоследнего черкесского султана ознаменовалось острейшим соперничеством не только с Турцией, но и с шиитским Ираном и португальскими крестоносцами. Последние развернули страшный террор против мусульман и единственной силой, способной остановить их продвижение в Красное море, оказались впоследствии мамлюки во главе с прославленным османским полководцем Оздемир-пашой — черкесом по происхождению.

Тем не менее, главным противником черкесов были османы. Обе стороны усиленно готовились к новому открытому столкновению. В Турции этот процесс усилился с приходом к власти в апреле 1512 г. Селима I. Этот ярый враг черкесских мамлюков в молодости, будучи преследуем своим отцом, укрывался на Кавказе у черкесского князя Темрука.

Внешний ход событий второй османо-мамлюкской войны хорошо известен и описан многими авторами. «Поводом для войны, — пишет В. Бартольд, — был, с одной стороны, захват османцами во время войны с Персией владения Дулгадир, находившегося в вассальной зависимости от Египта, с другой — косвенная помощь, оказываемая Персии во время войны с Турцией египетским султаном». Селим всячески подчеркивал, что единственной его целью является война только против безбожных мамлюков. И надо сказать, что идея эта весьма импонировала населению Сирии и Египта, которое с нетерпением ожидало прихода турок как единственно возможных избавителей от тиранического господства черкесов.

И вот, 24 августа 1516 г. на Мардж-Дабикском поле (близ города Халеба в Сирии) сошлись две огромные армии, столкновение которых предрешило участь черкесской династии на берегах Нила. Это грандиозное сражение навсегда вошло в анналы мировой истории как героическая и высокотрагичная страница многовековой черкесской эпопеи в Египте и Сирии.

Ибн Ийас оставил нам следующее описание этой битвы: «По утверждению некоторых, первыми, кто вступил в сражение, были Атабек Судун ал-Аджеми и представитель Дамаска Малик ал-Умара Сибай, возглавлявшие мамлюков каранис, но не мамлюки джалаб. Эти мамлюки вместе с некоторым числом сирийцев сражались с безумной отвагой и обратили в бегство войска ибн Османа, нанеся ужасные потери, и захватили семь знамен, пушки на лафетах и мушкетеров. Ибн Осман, вследствие чего, серьезно думал об отступлении или о капитуляции, так как свыше 10000 его солдат было убито. Вначале армия Египта побеждала, если бы так все и продолжалось! Но слух достиг мамлюков каранис, что султан повелел своим мамлюкам вообще не вступать в сражение, а отпустил мамлюков каранис сражаться одних. Этот слух охладил их пыл. Тем временем погибают Атабек Судун и Малик ал-Умара Сибай и многие мамлюки с правого фланга повернули вспять. Это было следствием отступления Хаир-бея — наместника Халеба и поражения левого фланга. Эмир Кансав ибн Султан Черкес был захвачен в плен. Кроме того, говорили, что Хаир-бей тайно вступил в союз с ибн Османом против ал-Гури — слух, который подтвердился позднее. Он, кроме того, первым пронесся перед всеми отрядами и объявил о поражении. Но это поражение было нанесено египетской армии по воле Аллаха во исполнение его предначертаний».

Семидесятипятилетний Кансав Гур был еще крепким воином даже по мамлюкским меркам. Он хотел лично расправиться с Селимом и во главе своих личных мамлюков прорвался к шатру турецкого султана, но шатер оказался пуст. Когда в разгар битвы Кансаву сказали, что часть черкесов во главе с Хаир-беем перешла на сторону турок, его хватил удар и левая часть туловища перестала слушаться его. Старый воин попросил воды и ему поднесли в чаше. Он выпил, пошатнулся в седле и изо рта его хлынула кровь. Султан умер на руках у своих телохранителей. Тело Кансав Гура после битвы турки найти не смогли. Видимо телохранители по адыгскому обычаю унесли его с собой, либо успели спрятать: «никто никогда не узнает, что стало с ним, как будто земля заглотила его здесь».

Ибн Зунбуль называет три основные причины, приведшие к поражению мамлюков: во-первых, противоречия между джильбан и каранис, т. е. внутри самих султанских мамлюков; во-вторых, подавляющее численное превосходство османов над мамлюками; в-третьих, предательство части высших эмиров, особенно Хаир-бея и Джанбирди ал-Газали, что окончательно деморализовало мамлюков. Вслед за Давидом Айалоном следует назвать еще одну причину поражения, а именно: великолепную оснащенность турецкой армии огнестрельным оружием и почти полное отсутствие его у египтян. Тот же Ибн Зунбуль пишет: «Никто из Черкесов не был убит саблей или копьем. Все они погибли от ядер и пуль».

При вступлении в Халеб Селиму не было оказано никакого сопротивления. В сопровождении Хаир-бея он проследовал в — цитадель, где обнаружил казну мамлюков. Ибн Ийас называет цифру в сто миллионов золотых монет. Вряд ли сумма была столь велика, но в любом случае именно при помощи этих денег Селим осуществил дальнейшее завоевание мамлюкского султаната. Такова цена предательства, преследовавшего мамлюков до самого конца. После 18-ти дней пребывания в Халебе Селим выступил к Дамаску. Мамлюки пытались несколько раз разрушить плотину и затопить равнину перед городом, но им не удалось сделать этого. А тем временем продолжались раздоры среди эмиров, часть которых хотела возвести на трон Джанберда Газали, а часть — сына Кансав Гура. Они не смогли договориться и сторонники Газали со своими отрядами оставили Дамаск и ушли в Египет. Остальные перешли на сторону Селима, который 2-го октября с триумфом вступил в город.

Известия о поражении и смерти Кансава достигли Каира в начале сентября. Прошел месяц в ожидании возвращения военачальников из Сирии, прежде чем мамлюкская верхушка приступила к выборам нового султана. Все высказались за то, чтобы султаном стал эмир Туманбай, который в отсутствие Кансав Гура исполнял обязанности наместника Египта. В начале своей карьеры он был пажем у Каитбая, затем при восшествии на престол Кансав Гура был произведен в эмиры и получил должность хранителя винных погребов (1504 г.). В 1507 г. он стал секретарем султана и оставался в этой должности до отбытия господина на войну с турками.

После Дабикской битвы Селим сделался хозяином всей Сирии и, считая войну уже выигранной, отправил своих послов в Каир с предложением о мире и с требованием принесения вассальной присяги, выплаты дани и пр. «-Сделай это, — писал Селим Туманбаю, — и Египет будет оставлен нетронутым; иначе быстро я приду уничтожить тебя, и твоих мамлюков вместе с тобой сотру с лица земли».

Н. А. Иванов в своей работе «Османское завоевание арабских стран» пишет об этом финальном периоде независимого существования Египта: «Мамлюки, однако, никак не могли примириться с мыслью о поражении. Главное же, они считали для себя позором преклонить колени и стать вассалами какого-то хамского сброда, каким были в их глазах османские правители. 11-го октября 1516 г. они избрали своим султаном Туман-бая— 38-летнего племянника Кансух аль-Гури. Это был энергичный и отважный воин, воплощавший в себе лучшие качества мамлюкского рыцаря. Он думал только о победе и, естественно, отклонил предложения о мире. Османские послы, которые, по мнению мамлюков, вели себя слишком вызывающе, были убиты. Продолжение войны стало неизбежно».

До конца с мамлюками были бедуины и богатые горожане. Остальное египетское население с нетерпением ожидало прихода турок. Селим еще раз объявил, что идет войной только против мамлюков.

Туманбай в короткий срок сумел собрать довольно большую армию. В Каир возвратилась к тому времени часть йеменского экспедиционного корпуса. В деле оснащения своей армии огнестрельным оружием Туман-бай сделал больше, чем Каитбай и Кансав Гур вместе взятые. Но за исключением своих мамлюков он не мог доверять никому. Магрибинские наемники, обслуживавшие артиллерию, только под угрозой расправы над ними вышли на боевые позиции. И вообще боевой дух армии был парализован османофильскими настроениями. Не было по-прежнему согласия и среди мамлюкских военачальников, из-за чего была упущена благоприятная возможность для нападения на османские полчища при выходе их из Синайской пустыни.

Сражение при Риданийе (близ Каира) произошло 22 января 1517 г. Оно началось с артиллерийской дуэли и турки очень скоро подавили позиции египтян. Наступило затишье: мамлюки остались без пушек, а турки готовились к отражению кавалерийской атаки. Черкесская конница выехала и встала впереди укрепленного лагеря. Она поражала своим великолепием и одновременно вселяла ужас в сердца османов, надеявшихся лишь на свои аркебузы. Туманбай со своими друзьями и хушдашами Алан-беем и Курд-беем перед битвой поклялся убить Селима и тем самым отомстить за смерть своего дяди. Теперь же они стояли далеко впереди всего войска и взоры их были нацелены на шатер Селима, возле которого маячила фигура пышно разодетого всадника. Великий визирь Синан Юсеф-паша не знал в тот момент, что обречен на смерть от меча Туманбая. И вот по знаку своего султана черкесы храбро кинулись на врага. Это была последняя великая кавалерийская атака средневековья. О Туманбае пишут, что в этот день он зарубил свыше 1 тыс. человек, в том числе Синан Юсеф-пашу. Но мамлюков было слишком мало, чтобы одолеть более чем стотысячную орду Селима. Они отступили, а османские войска заняли столицу Египта.

Часть мамлюков укрылась в самом Каире, преимущественно в домах айянов, многие из которых были мамлюкского происхождения. Но городская чернь показывала туркам эти места и начались массовые аресты и казни. Вот что пишет Ибн Ийас об этой ужасной резне черкесов: «После того, как великое множество турок собралось в Каире, они стали осматривать кварталы, улицы и рынки, и всякий раз, как они встречали людей, одетых в красные накидки и маленькие чалмы, они говорили им: «вы черкесы», и обезглавливали их». Узнав об этом, Туманбай с небольшим отрядом мамлюков в ночь на 29 января 1517 г. ворвался в Каир и поднял восстание. Уличные бои длились три дня и был момент, когда казалось, что мамлюки победили: турки были изгнаны из Каира, а в пятничной хутбе читалось имя черкесского султана. Но турки вновь ворвались в город и сломили сопротивление одной или, самое большее, двух тысяч мамлюков, что там находились.

Однако Туманбай не сложил оружия и вновь собрал под свои знамена разрозненные отряды мамлюков. В конце марта 1517 г. под пирамидами произошло последнее сражение этой войны. Битва кипела целый день и продолжалась на следующий. В конце концов отвага мамлюков захлебнулась в османских волнах и Туманбай был вынужден бежать и искать убежища у бедуинского вождя, жизнь которого он некогда спас. Но шейх изменил священному обычаю бедуинского гостеприимства и предал своего гостя в руки турок, за что впоследствии жестоко поплатился.

Родоначальник российской арабистики К. М. Базили так описал эти события: «В сражениях у границы египетской, в Газе и под Каиром, мамлюки сделали чудеса храбрости. Но измена двух беков предала Египет туркам. 25 тыс. мамлюков пало под Каиром, несколько тысяч других были умерщвлены Селимом при взятии столицы, а когда уже не было никакой надежды спастись от османской сабли, остальные долго еще боролись вместе со своим несчастным султаном, который заключил черкесское владычество на берегах Нила трогательной элегией, писанной среди отчаянной борьбы на вечном камне пирамид».

Ал-Ашраф Туманбай был повешен 13 апреля 1517 г. под аркой каирских ворот Баб Зуэйла. В жестокой и неравной борьбе черкесские мамлюки потерпели поражение. Но, как говорил великий Монтень, «бывают поражения, слава которых вызывает зависть у победителей».


Глава шестая
ОТ ХАЙР-бея ДО МАХМУДА САМИ (1517—1882 гг.)


«Завладев Египтом, Селим Грозный прекрасно понимал, что удержать эту отдаленную от столицы провинцию будет чрезвычайно трудно».
Матвеев В. В.
Египет — сын тысячелетий.

«Мы не знаем верно о том, в какой степени была действительна гениальность Наполеона в Египте, где сорок веков смотрели на его величие, потому что эти подвиги описаны нам только французами».
Толстой Л. Н.
Война и мир.

«Араби и его друзья жаловались на то, что ими пожертвовали для черкесских офицеров, на долю которых достались все милости».
История XIX века.

С гибелью Туманбая могущественная империя адыгских рыцарей прекратила существование. Предательство было главной причиной поражения черкесов в этой войне. Плененный султан держался гордо и благородно. Ибн Зунбуль приводит слова Туманбая, сказанные им при встрече с Селимом: «Вы не лучшие наездники чем мы и вы не храбрее чем мы; и здесь в твоей армии нет никого, кто смог бы соперничать со мной на поле битвы. Мы — народ, который избран Богом для этого (т. е. Для искусства верховой езды и мужества)». Мамлюкский предводитель «высказывался так бесстрашно о правоте своего дела и долге сражаться за честь и независимость его народа, что Селим склонился к тому, чтобы пощадить его и увезти его в своем обозе в Константинополь». Но черкесы-изменники Хайрбей и Джанберди ал-Газали убедили османского султана в том, что пленник должен быть немедленно казнен. На арабской миниатюре, отображающей казнь Туманбая, его безжизненно висящее тело окружают солдаты с длинными черкесскими саблями. Главнокомандующий мамлюкской армией Шадибег был также предан и казнен одновременно со своим господином. Казнь Туманбая положила конец египетской независимости. «Это зрелище объяло ужасом египтян, — пишет Дмитрий Кантемир, — но для них это было предметом тайной радости; было видно, как этот народ, который длительное время скрывал ненависть к тираническому господству черкесов, толпами бежал к Селиму и обещал ему, как и всему роду Османов, вечную верность». Личные мамлюки Туманбая совершили отчаянную попытку отомстить Селиму и ночью ворвались в цитадель, но были все перебиты. За время своего недолгого правления Туманбай показал себя как очень энергичный человек, храбрый, справедливый и благородный рыцарь. Так завершилось удивительное правление черкесских султанов, каждый из которых, являясь первым среди равных, был сначала воином, а уж затем политиком.

Мамлюки пребывали в течение нескольких месяцев в бедственном состоянии. Они ненавидели Селима и не скрывали этого. Настроения черкесской аристократии выразил в следующих словах Ибн Ийас: «Ибн Осман убил героев Египта, осиротил его детей, поработил его мужчин — ничего подобного не было со времен царя Навудохоносора». Далее он продолжает: «Говорят, что покидая Египет, Ибн Осман увез с собой тысячу верблюдов, груженных золотом и серебром, и это не считая добычи, состоявшей из оружия, фарфора, бронзы, коней, мулов, верблюдов и прочего, не говоря уже о великолепном мраморе. Из всего этого он взял самое лучшее — то, чем никогда не имели удовольствия пользоваться его отцы и прадеды». Богатейшие города того времени находились под владычеством мамлюков. Все они были нещадно разграблены. После варварского нашествия турок-османов Сирия и Египет пришли в упадок. Американский востоковед Генри Харт пишет, что при черкесских мамлюках происходил настоящий бум в торговле с Индией, а Александрия расцвела так, как это было лишь при Птолемеях. Португальский лазутчик Перу ди Ковильян, побывавший в Александрии и Каире времен Каитбая, был потрясен сказочным богатством этих городов. С поражением черкесов всему этому наступил конец.

Селим Явуз, однако, прекрасно понимал, что удержать под своей властью столь отдаленную и сильную страну будет чрезвычайно сложно. И согласно древнему принципу — разделяй и властвуй — он решил оставить управление завоеванными странами их прежним владельцам. Таким образом, Сирия и Египет после разгрома мамлюков сохранили внутреннюю автономию. «В завоеванных Селимом странах, — пишет В. В. Бартольд, — в сущности, все осталось по-прежнему, несмотря на изменение одежды войска и некоторых внешних обычаев. Наместниками Египта и Сирии были назначены черкесские военачальники; даже подати, собиравшиеся в Египте, оставались в самой стране и не посылались в Константинополь; …гвардия мамлюков сохранила свое прежнее устройство и свое прежнее жалованье; даже было положено проклятье на всякого, кто произведет в этом отношении какие-либо перемены. Подданные Селима негодовали на своего султана за то, что он отнял у черкесов царство только для того, чтобы возвратить его им, без всякой выгоды для османцев; враги видели в этом проявление слабости». Мнение арабов по этому поводу сводилось к тому, «что победители, если бы сами в состоянии были управлять завоеванными областями, ни за что не отдали бы Египта Хайр-беку и Сирии Джанберды Газали». Из оставшихся в живых мамлюков тех эмиров, которые до конца были преданы Туманбаю, и мамлюков Хаир-бея были сформированы особые кавалерийские части османской армии, получившие наименование джамаат аль-джеракис (корпус черкесов). «Но при этом, — пишет Н. А. Иванов, — мамлюкам пришлось расстаться с элегантной рыцарской формой и одеть турецкий кафтан, шапку и сапоги. Из всего прежнего великолепия им оставили только бороды. Этим они стали отличаться от османских спахиев, которые тщательно брили подбородки».

29 августа 1517 г. наместником Египта был назначен черкес Хайр-бей, а 16 февраля 1518 г. другой черкесский изменник Джанберди ал-Газали стал правителем Сирии. Оба они получили свои владения в пожизненное владение. Причем Хайр-бей правил под титулом малик аль-умара (король эмиров). 16-го октября 1517 г. произошло событие, которое символизировало собой переход мамлюков под верховное владычество Порты. В этот день «румцы (турки-османы) вынесли из цитадели Дамаска в мечеть Омейядов красное знамя, без вышивки, с серебряным позолоченным полумесяцем на верхушке; … им заменили прежнее, более великолепное знамя черкесов, из желтого атласного бархата, с вышивкой и золотым полумесяцем».

Английский мамлюковед Хольт П. М. делает вывод о том, «что управление Египтом при Хайр-бее продолжало следовать практике мамлюкского султаната». Представители правительства в провинциях именовались кашифами, т. е. так, как и при старом режиме. Все кашифы были мамлюками. Османов к управлению не допускали. Их гарнизоны, состоявшие преимущественно из янычар, стояли в крупнейших городах. Состав османских корпусов постоянно менялся и командиры их никак не влияли на реальный ход событий. Королевский титул Сайф ад-дина Хайр-бея «символизировал особое положение Египта как союзника и вассала Порты». Двор Хайр-бея полностью отвечал мамлюкскому протоколу, он содержал собственную армию и был совершенно независим в своих внутренних делах. Хайр-бей приложил все усилия для восстановления традиционной системы приобретения, обучения и выдвижения мамлюков. В 1520 г. он вернул черкесам их прежнюю форму одежды. Вассальное мамлюкское королевство было упразднено со смертью Хайр-бея в октябре 1522 г. Этот человек ценой самого низкого предательства достиг того, о чем мечтал-управления Египтом. Но он был продуктом той эпохи и типичным представителем своего народа. Хаким Амин Абдсаид пишет, что каждый черкесский мамлюк хотел стать султаном и в подтверждение своих слов приводит анекдотичный эпизод из египетской хроники пятнадцатого века: когда в александрийский порт прибыл очередной корабль с черкесскими наемниками, среди них оказался маленький, плешивый и хромой солдат удачи, который сразу обратился к своим египетским соплеменникам с вопросом о том, каковы его шансы стать султаном.

В то время как в Египте мирно правил Хайр-бей, в Сирии происходили бурные события. В первое время Джанберди ал-Газали был лоялен в отношении Константинополя. Он жестоко подавлял восстания бедуинов, в частности в 1519 г. разгромил близ Баальбека шейха Ибн аль-Ханаша. Бедуины были настолько ослаблены, что на время отказались от нападения на деревни и караваны. Воцарилась такая безопасность, что «волк и ягненок, — как пишет Ибн Ийас, — могли ходить вместе». Джанберди извлек урок из поражения при Мардж Дабике и организовал из числа своих мамлюков корпус мушкетеров. Сам Джанберди и его черкесское окружение на дух не переносили османские порядки и ждали лишь удобного случая, чтобы восстановить свою власть и привилегии. Сразу же после смерти Селима (сент. 1 520 г.) мамлюкская знать Сирии во главе с Джанберди, поддерживаемая бедуинскими шейхами, подняла мятеж. Турецкий гарнизон в Дамаске был истреблен. Джанберди объявил об отделении Сирии от Османской империи и провозгласил себя королем (аль-малик аль-ашраф). Турки были изгнаны из всех крупных сирийских городов, за исключением Халеба. Гарнизон Халеба сумел продержаться до прихода армии из Анатолии. 27-го января 1521 г. двадцатитысячное войско ал-Газали потерпело сокрушительное поражение в битве при Мастабе, близ Дамаска. Мамлюкский король, переодевшись дервишем, попытался скрыться, но был пойман и казнен. Автономия Сирии была упразднена. Мятеж Джанберди настроил нового султана Сулеймана — сына Селима — враждебно в отношении мамлюков. И после смерти Хайр-бея он посылает своего наместника Мустафу-пашу в Каир для существенной реорганизации управления страной на османский манер. Египет стал обычной провинцией Османской империи во главе с бейлербеем, которому подчинялись командиры гарнизонов, кашифы и бедуинские шейхи. Мамлюкская гвардия была распущена, но затем вошла в состав черкесского корпуса — одного из семи корпусов османской армии в Египте. В целом, мамлюки сохранили свою корпоративную органицацию, что позволило им в будущем занять прежние позиции. Каждый округ Египта — санджак — управлялся санджак-беем, который, как правило, был мамлюкского происхождения. Фактически, мамлюкские беи XVI столетия наследовали мамлюкским эмирам периода султаната. Быть беем — не значило быть на государственной службе, поскольку это было звание, а не должность. Ранг бея означал вхождение в правящую элиту Египта, поэтому мамлюки очень ревностно следили за тем, чтобы в беи не производились османские или бедуинские лидеры.

Ликвидация мамлюкского государства вызвала огромное недовольство черкесской аристократии и части бедуинских лидеров. Ближайшие сподвижники Хайр-бея Джаним ас-Сайфи, кашиф Бахнесавийи и Файйума (фактически, правитель Среднего Египта), и Инал, кашиф Гарбиййи (провинция в Нижнем Египте) подняли мятеж в 1523 году. Мустафа-паша направил в лагерь Инала посланца с письмом, в котором предлагалось прекратить мятеж в обмен на помилование. Посланец оказался знаком Иналу по событиям 1516—17 гг. и он приказал казнить его, как предателя «мамлюкского дела». Войска Инала и Джанима объединились в провинции Шаркийя и оставались там до прихода других мамлюкских отрядов. Хольт приводит речь, с которой мятежные кашифы обратились к своим воинам. Она приписывается им хронистами того времени и хорошо отражает взгляды старой мамлюкской аристократии — их гордыню, сознание собственной силы и совершенное неприятие огнестрельного оружия, при помощи которого османы завоевали подвластную им страну: «Султан Селим умер, а его сын — маленький мальчик. Если он сам придет сражаться с нами — мы разобьем его. Мы не уступим королевство этим тюркам, которые ничего не смыслят в кавалерийской войне».

Тем не менее, пятитысячное османское войско Мустафы-паши, сплошь вооруженное огнестрельным оружием, разгромило армию мятежных кашифов. Джаним погиб в битве, а Инал уцелел и бежал в сторону Газы, и более о нем нет никаких упоминаний в истории. Погоня, посланная за ним, вернулась ни с чем. Можно заключить, что он бежал либо на Кавказ, либо в Йемен, где в это время правили черкесские эмиры.

После подавления мятежа были наказаны, по всей видимости, лишь самые активные его участники, поскольку, например, мамлюк из дома Джанима был кашифом Бахнесавиййи и Файйума в середине XVI века.

В том же, 1523 году, произошло еще одно восстание мамлюков под предводительством Кансав-бея ал-Мухаммади. Оно было поддержано крестьянами ряда провинций, чье положение при османах, в сравнении с временами черкесского султаната, значительно ухудшилось. Восстание обрело такой масштаб, что новый наместник Касим-паша информировал Порту о своей неспособности контролировать положение в стране. Но немногочисленная дружина Кансав-бея и далекие от военного дела феллахи не могли долго сопротивляться османским мушкетерам: восстание было жестоко подавлено, а его предводитель, провозгласивший себя султаном, казнен.

В декабре 1523 г. в Каир прибыл новый наместник Ахмед-паша, грузин по происхождению, — знаменитый полководец и государственный деятель Османской империи. В 1523 году он захватил последнее пристанище крестоносцев на Востоке, остров Родос, и в награду за эту важную победу рассчитывал на пост великого везира. Но Сулейман Великолепный назначил великим везирем своего фаворита Ибрагим-пашу, а властолюбивому грузину предложил Египет. Ахмед был страшно уязвлен и когда прибыл на место назначения, сразу нашел общий язык с мамлюкской оппозицией. Как видим, чувство кавказского единства было развито уже в ту эпоху довольно сильно. Это единственный случай, когда османский наместник в Египте стал во главе сепаратистского движения мамлюков. В январе 1524 г. Ахмед провозглашает себя султаном Египта и объявляет о восстановлении мамлюкского государства. Он арестовал приехавшего с ним из Константинополя османского офицера, черкеса Джанима ал-Хамзави, который в период с 1517 г. играл важную роль в отношениях между Каиром и Константинополем. Командир египетских янычар пришел к Ахмеду выразить свое неудовольствие происходящим, но также был схвачен и казнен. Ввиду малочисленности черкесов Ахмед приблизил к себе бедуинских вождей, дав им должности в государственном управлении. Бедуины получили большое количество имений и в будущем могли стать надежной опорой нового режима. «В поисках внешних союзников, — пишет Н. А. Иванов, — Ахмед-паша пытался установить связи с римской курией, великим магистром иоаннитского ордена и сефевидским шахом Исмаилом». За попытку договориться с шиитами Ахмед-паша получил в османской историографии прозвище «Каин» («Хайн»). Выдвижение на первый план бедуинов вызвало возмущение крестьянства и городской буржуазии. Крестьяне отказались платить налоги, а в Каире произошло восстание черни, инспирированное освободившимся из тюрьмы черкесским ренегатом Джанимом ал-Хамзави. Ахмеда застали врасплох в бане, он едва спасся бегством из Каира, метался по стране, был схвачен и казнен 6 марта 1524 г.

Дальнейшие события истории мамлюков XVI столетия известны очень плохо из-за недостаточного отражения их в хрониках. Мамлюкские беи с их дружинами привлекались османскими султанами для военных операций за пределами Египта. Власть султанских наместников была достаточно сильна и авторитетна. Но то обстоятельство, что Османская империя к концу этого столетия начала постепенно вползать в полосу кризиса, сказалось и на состоянии дел в наиболее отдаленной и богатой провинции, Египте. С 1586 г. начинается целая серия вооруженных выступлений турецких частей, которые требовали то повышения жалования, то его своевременной выплаты.

Политическая история мамлюков османского периода распадается на три основных части: первая — с 1517 г. по 1711 г.; вторая — с 1711 г. по 1798 г.; третья — с 1798 по 1811 г. Первый период, хотя и с некоторой натяжкой, действительно можно назвать османским, поскольку в это время в Каире доминировали турецкие паши. Второй период уже получил в историографии наименование мамлюкского эмирата или бейликата. Он характеризуется полным игнорированием султанского сюзеренитета над Египтом. Третий период продолжил в этом отношении предыдущий, но одновременно он характеризуется полным упадком мамлюкской системы.

За небольшим исключением, мамлюкские беи второй половины XVI — начала XIX в. были кавказского происхождения. Среди них решающую роль играли, как и прежде, черкесы. Численность абазов и мингрелов, в сравнении с предыдущим периодом, значительно увеличилась. Это обстоятельство отмечает французский исследователь Анри Деэрэн во введении к пятому тому «Истории египетской нации». К середине XVIII в. черкесских беев от общего числа представителей мамлюкской верхушки было не более половины, тогда как до середины XVII в. черкесы составляли еще подавляющее большинство среди мамлюков.

Тем не менее, местное население не сменило своих представлений об этнической принадлежности управлявших им чужеземцев и продолжало, согласно многовековой традиции, называть их черкесами. С другой стороны, это объясняется и тем обстоятельством, что Черкесия поставляла в этот регион столько невольников, что число их было, как правило, не меньше, чем число невольников, поставлявшихся всеми остальными областями Кавказа. Численное преобладание представителей этого этноса приводило к отождествлению с ними остальных мамлюков, в том числе и некавказского происхождения.

Кроме того, необходимо отметить, что один из османских корпусов в Египте, «джамаат аль-джеракис», в XVII—XVIII вв. по-прежнему формировался исключительно из черкесов. В этом нас убеждают данные хроники ал-Джабарти и компетентное высказывание П. М. Хольта — автора большого числа научных работ по истории Египта XVI—XVIII вв. Предпочтение, которое оказывалось черкесским невольникам и наемникам, определялось их высочайшей репутацией в военной сфере. Эвлия Челеби, восхищенный отвагой крымской конницы, был ввергнут в крайнее замешательство, увидев с какой бесцеремонностью расправляются с этими «рыцарями ислама» черкесы. О них он написал коротко и понятно: «Они вступают в бой как бешеные медведи». Турецкий путешественник побывал в гостях у черкесов Тамани, где отметил любопытный обычай: «Прежде чем приступить к еде, выставляют деревянные столы и зажигают восковую свечу. Каждый, поклонившись восковой свече, произносит один раз: «Дану, дану мамелук!», потом приступают к еде. После еды, также обратившись к свече, убирают стол. Это странное зрелище». Если любознательный путешественник не дал в своей книге объяснения этому действительно странному обычаю, то можно сделать вывод, что сами таманские черкесы происхождение обряда уже не помнили.

Французский путешественник Вольней Константин Франсуа, книгу которого перед своим походом в Египет читал Наполеон, заметил: «Турки из всех дороже ставят черказских невольников, или черкасов, потом Абацанов (имеются ввиду абазины и абхазы — прим. С. X.), за сими Мингрельцов, Грузинов, Россиян и Поляков; наконец Венгерцов и Германцов; последние же У них черные». В самой мамлюкской системе периода XVII—XVIII вв. существовали «дома», основанные не черкесами. Но главы этих домов, чтобы конкурировать с черкесскими домами, были вынуждены приобретать большое число черкесских невольников, которые, постепенно усиливаясь, занимали в этих домах лидирующее положение. Так, грузинский (мингрельский) дом ал-Каздоглийа, пришедший к власти в середине XVIII вв., к концу века фактически очеркесился.

В военных беспорядках османских частей в Египте конца XVI — начала XVII вв. мамлюкские лидеры принимали самое активное участие, но в этот период они еще не шли на открытое противостояние султанскому наместнику, предпочитая провоцировать командиров османских корпусов. Первое самостоятельное политическое выступление мамлюков произошло в 1630— 31 гг., и оно сразу приобрело сепаратистский характер. Султанский наместник Муса-паша собрал мамлюкских предводителей во главе с черкесским эмиром Китас-беем и объявил им о султанском приказе выступить на войну с Персией — экспедиционный корпус должен был возглавить Китае. Но, собрав чрезвычайный налог и заняв огромную сумму у самого Китаса, алчный сановник сообщил в Константинополь, что у него нет средств на организацию экспедиции и что этому, помимо всего прочего, противятся мамлюкские беи. Поведение паши глубоко возмутило мамлюков. Часть беев выступила за немедленную расправу над наместником, но была удержана от подобных действий Китасом. Он и поплатился за свою нерешительность. 9-го июля 1631 года во время празднования байрама на Китас-бея было совершено покушение. В схватке он получил смертельную рану и тут же скончался. Реакция беев последовала незамедлительно: они ввели свои отряды в Каир и арестовали пашу, потребовав от него удовлетворительных объяснений произошедшего. Паша отказался что-либо говорить и послал донесение султану Мураду IV. Мамлюки, назначив из своей среды каймакама (т. е. временного заместителя), также послали в Константинополь донесение со своей версией событий и просьбой утвердить новую должность каймакама, как гарантию от произвола временщиков. Султан, дав положительный ответ мамлюкской делегации, по сути утвердил смещение своего наместника. Был создан прецедент, когда мамлюки могли смещать неугодного им пашу. Вся реальная власть в стране с этих пор находилась в руках мамлюка-каймакама, а паши, выражаясь словами Наполеона, «впали в ничтожество».

После смерти Китаса единству мамлюков наступил конец. Они разделились на две основных группировки: Факарийя и Касимийя. Первую возглавлял Ридван-бей ал-Факари — выходец из знатного черкесского рода. Он возводил свою генеалогию к Баркуку и Барсбаю и обладал огромным влиянием на широкие слои египетского общества. Дом ал-Факари был чисто черкесским домом и оставался таковым до самого своего распада в середине XVIII века. Ему противостоял дом ал-Касими, основанный в самом начале XVII века черкесом Касымом. К 1631 году Касимийа возглавлял Кансав-бей (Къаншъау). Чтобы иметь надежное окружение, которое не поддавалось бы на пропаганду лидеров Факарийя, Кансав-бей накупил большое число боснийских невольников. Его правой рукой был черкесский бей Мамай [7].

Ридван-бей ал-Факари занимал самый престижный пост амир ал-хаджа и во время упомянутых событий находился в Мекке. Его помощник Али-бей обеспечил лидерство Факарийя в Каире. Ридван правил Египтом двадцать пять лет, но ни разу не сделал попытки провозгласить себя султаном. Все это время он по-прежнему ежегодно водил караваны паломников к священным городам. Его могущество и популярность в народе прочно сохраняли за ним его лидирующие позиции. Оппозиция в союзе с пашой лишь один раз попыталась, но безуспешно, свергнуть его. Мурад IV дважды, в 1635 и в 1637 г., назначал его командующим экспедиционным корпусом для военных действий против Персии, но Ридван-бей игнорировал султанские указы. В 1639 г. последовало назначение его наместником Хабеша (Эфиопии). Ридвану стало известно об этом во время хаджа и он срочно отправился в Константинополь. Мурад IV был разгневан на него и Ридван-бей обратился за помощью к своему приятелю великому везиру Коджа Гюрджи (Большому Грузину). Вскоре, однако, произошел дворцовый переворот и на трон вступил Ибрагим I Дели, благоволивший ко всем, кого преследовал его брат.

Ридван-бей с триумфом возвратился в Каир и занял свой пост амир ал-хаджа.

В 1647 году паша, при поддержке Касимийя, сделал попытку расправиться с Ридваном, но тот спешно вызвал из Верхнего Египта Али-бея с его мамлюками и разбил объединенное войско паши, Кансав-бея и его союзника Мамай-бея. Паша успел запереться в цитадели, а оба бея попали в плен и были посажены в тюрьму. Султан Ибрагим одобрил действия Ридвана, паша был отозван, Кансав и Мамай закончили свою жизнь в тюрьме. Вновь прибывший паша вел себя очень пассивно, но после смещения Ибрагима Дели он начал подстрекать мамлюкскую оппозицию и в 1651 г., в отсутствие Ридван-бея, он пригласил в цитадель Али-бея и пожаловал ему звание амир ал-хаджа. Тем самым он хотел подорвать единство Факарийя и взять власть в свои руки. Но уже на следующий день мамлюки Али-бея ворвались в резиденцию паши и арестовали его. По возвращении Ридвана Али-бей устроил ему торжественную встречу. Умер он в 1655 году. Ридван ненамного пережил своего соратника и друга — умер в 1656 г.

После смерти Ридван-бея и Али-бея группировка Факарийя раскололась, что позволило наместнику назначить эмиром хаджа Ахмад-бея Босняка — лидера Касимийя. Мамлюки Факарийя восстали и сместили пашу, а Ахмад-бея Босняка изгнали из Каира. Предводитель черкесов Хасан-бей занял пост амир ал-хаджа. Тем не менее, Ахмад-бей продолжал плести интриги и в 1659 г. сумел занять пост каймакама. В 1660 г. его политика привела к вооруженному конфликту, в который помимо мамлюков были втянуты турецкие войска, бедуины и даже простые феллахи и горожане. Конфликт этот получил название «войны беев». В итоге Факарийя потерпели поражение и уступили высшие должности ставленникам Босняка. Правление его, однако, было непродолжительным. В июле 1662 г. он отправился в цитадель поздравить пашу с окончанием поста, был схвачен и обезглавлен. Сам факт восхождения к вершинам власти мамлюка боснийского происхождения показывает, как пишет Дж. Глабб, что «Египет по-прежнему оставался настоящим раем для солдат удачи».

В течение тридцати лет, последовавших после устранения Ахмад-бея, продолжалось, хотя и вяло, соперничество между двумя ведущими мамлюкскими домами. К 1692 г. черкесы вновь собираются с силами и у них появляется очень энергичный лидер — Ибрагим-бей ибн Зульфикар. Искусно маневрируя, он перессорил турецких военачальников и взял власть в свои руки. Ибрагим-бей хотел восстановить полную гегемонию Факарийя в Египте, но уже в 1694 г. разразилась эпидемия чумы, которая унесла и его жизнь. До 1711 г. в стране господствовали черкесские беи из дома Ридвана. В это же время активно шел процесс черкесизации дома Касимийя. В апреле 1711 г. мамлюки Касимийя подняли мятеж. Ожесточенная битва произошла под Каиром и один из двух главных лидеров Касимийя, Иваз-бей, был убит. События 1711 г. напоминали собой гражданскую войну и вошли в историю Египта под названием «великое восстание». После первого поражения Касимийя не сложили оружия — более того, они умелой пропагандой привлекли на свою сторону и командиров турецких частей и бедуинских вождей. Черкесы Факарийя, оставшись в изоляции, потерпели поражение. А в 1714 г. их предводитель Китас-бей был обманом завлечен в западню и убит [8].

После убийства Китаса беи из дома Касимийя заняли важнейшие должности в государстве. Каймакамом с 1711 по 1719 г. был босниец Ибрагим-бей — старейший из Касимийя. Эмиром Мисра (правитель Каира) был сын Иваза Исмаил-бей. Из двадцати четырех санджак-беев Египта половина принадлежала к дому Касимийя; трое — к дому Факарийя, а остальные к более мелким группировкам. Но из двенадцати касимийских беев пятеро были черкесами. Возглавлял их Абу Шанаб. Таким образом, Касимийя к 1711 г., фактически, распалась на два самостоятельных дома: Ивазийя во главе с Исмаил-беем и черкесов Абу Шанаба. Последние сохраняли лояльность по отношению к Исмаил-бею ибн Ивазу и Ибрагим-бею до смерти своего лидера в 1718 г. После чего, чувствуя поддержку своих соплеменников из дома Факарийя, стали выступать против своих хушдашей. Возглавил эту партию Джаркас Мухаммад-бей или, попросту, Черкес-бей. Он командовал корпусом египетских янычар в войне между Турцией и Австрией. Именно в янычарской среде Мухаммад-бей получил этнически уточняющее прозвище Черкес.

Прослышав о смерти Ибрагим-бея, Черкес-бей спешно возвратился в Египет. Здесь он увидел, что всю полноту власти унаследовал Исмаил-бей ибн Иваз. Это был еще совсем молодой человек, которому каирские женщины, намекая на отсутствие у него бороды и нежный цвет лица, дали прозвище «кремовый бей». Из всех купленных мамлюков Касимийя Черкес-бей обладал наибольшим авторитетом и по праву считал себя наследником Ибрагима, тем более, что согласно мамлюкским традициям, сыновья мамлюков не входили в правящую элиту и не должны были наследовать власть и могущество своих отцов. То обстоятельство, что Исмаил унаследовал сначала своему отцу Ивазу, а затем и Ибрагим-бею, было в глазах мамлюков прямым нарушением их порядков. Кроме того, среди недовольных были и сыновья Ибрагима — только нахождение у власти Черкес-бея могло гарантировать им сохранность их имущества и жизней, поскольку мамлюк обязан был проявлять преданность семейству основателя дома. Во времена мамлюкского эмирата (1711—1798 гг.), как отмечает Д. Айалон, чрезвычайно усилилось соперничество между различными мамлюкскими группировками. Основную причину этого израильский мамлюковед усматривает в отходе от важнейшего принципа мамлюкской организации, заключавшегося в том, что ранг и положение мамлюка не могли передаваться по наследству сыну. «В мамлюкском султанате, — указывает X. И. Кильберг, — лишь в редких случаях сын эмира мог рассчитывать на включение в правящий класс. В Османском же Египте очень большое количество сыновей эмиров возводилось в ранг беев и санджак-беев. Этим и знаменательна история Османского Египта, наполненная соперничеством, предательством, массовыми убийствами».

Наиболее полно история Черкес-бея представлена у Анри Деэрэна, который использовал не только данные хроники ал-Джабарти, но и донесения французских консулов в Каире. Поэтому имеет смысл дать сокращенный перевод соответствующей главы его сочинения — она послужит хорошей иллюстрацией к описываемому периоду и несколько оживит сухой текст настоящего очерка.

«Междоусобная война между Исмаил-беем и Черкес

Мехемет-беем разразилась 6 июня 1719 года. Кровопролитие не утихало на протяжении одиннадцати суток. «Множество людей погибло в эту войну», — писал французский консул Лемьер 27 июня 1719 года. Мехемет-бей был разбит и вынужден с пятьюдесятью мамлюками бежать из Каира. Но его отряд настигли бедуины и вблизи Белбеиса произошла стычка. Все мамлюки пали, защищая своего господина, но Черкес Мехемет продолжал сражаться. Его сабля была расщеплена на куски и он выхватил вторую, висевшую за его седлом, после чего зарубил еще двадцать человек, и, в конце концов, раненный двумя ударами копья, был схвачен и отвезен обратно в Каир. Его противник, Исмаил-бей, проявил исключительную гуманность — он не казнил Мехемета, а лишь отправил в ссылку на Кипр.

Однако Черкес-бей не был человеком, который принимал бы удары судьбы с покорностью. Уже 20 сентября того же года он тайно возвращается в Каир и начинает плести нить заговора против Исмаила. Лемьер писал: «…он подарил султану пятьсот тысяч пиастров, лишь бы восстановить свои имения и власть». В самом Каире Мехемет-бей обрел большую поддержку в лице отряда янычар, по-прежнему преданного своему предводителю, и наместника Реджеб-паши, для которого богатство Исмаил-бея являлось соблазнительной добычей.

20 ноября 1720 г. произошел государственный переворот, предсказанный Лемьером, внимательным очевидцем происходивших событий. Воспользовавшись отъездом Исмаил-бея в Мекку, Реджеб-паша арестовал двух его наиболее влиятельных сторонников в диване и тут же обезглавил их. Затем паша назначил Черкес Мехемет-бея эмиром (т. е. правителем Каира — прим. С. X.) и собственноручно облачил его в драгоценные эмирские одежды, а для коня подарил великолепную сбрую. Сопровождаемый отрядом янычар, Черкес-бей направился к дому сыновей Ибрагим-бея, его бывшего патрона. На всем пути его бурно приветствовала изменчивая каирская чернь. Турецкий паша, тем временем, занялся своими делами: конфисковал четыреста деревень Исмаил-бея.

Во главе отряда в тысячу человек Мехемет-бей перекрыл дорогу на Суэц, чтобы захватить Исмаила по его возвращении из Аравии. Об этом узнали искушенные в подобных делах арабские кочевники. Они привезли

Исмаил-бея в Каир, предварительно переодев его в женское платье. Противники поменялись ролями.

Молодой бей подстрекал вельмож и всю знать против паши, «который лишил их рассудка и подчинил полностью это королевство господству султана». Мехемет-бей неожиданно встал на сторону заговорщиков. Объединило же двух враждующих между собой беев стремление избавиться от турецкого паши. Исмаил преуспел в своей агитации. Его поддержали командиры ополчений и почти все беи. Заговорщики весьма скоро добились успеха. После одного мушкетного залпа и несколько выстрелов из пушек по замку Реджеб-паша сдался. Он был заключен под домашний арест и ему не суждено было более играть заметной роли в египетских делах. Черкес Мехемет-бей единолично правил до начала 1726 г. «Черкес в настоящее время управляет всем этим королевством. Он строит прекрасные дворцы, является всегда в сопровождении семерых беев», — писал Лемьер 17 июля 1721 года. Тринадцать беев из его дома занимали наиболее важные должности в государстве».

Тем не менее, Черкес-бей не чувствовал себя в безопасности. Чтобы избавиться от Исмаил-бея, он вошел в соглашение с лидером Факарийя Зульфикар-беем. Мамлюки последнего застрелили Исмаил-бея на ступенях его собственного дворца. Одновременно были уничтожены все беи, происходившие из дома Ивазийя. После такого удара боснийские мамелюки оправиться не смогли — они перестали быть самостоятельной политической силой в Египте.

Таким образом, к 1725 году повторилась ситуация 1647 г., когда черкесские эмиры из разных домов противостояли друг другу. Черкесы Факарийя не желали мириться со своим второстепенным положением. 9 февраля 1726 г. отряды Зульфикар-бея вступили в Каир и окружили резиденцию Черкес-бея. Последний, имея под рукой немногочисленную дружину, упорно оборонялся, делая отчаянные вылазки. На следующий день, посчитав ситуацию безнадежной, Черкес с полусотней мамлюков прорвался через ряды осаждавших и спасся бегством.

Черкес-бей нашел прибежище в ливийском Триполи, паша которого также проводил сепаратистскую политику. В Триполи к Черкес-бею стекались остатки дома Касимийя и все недовольные правлением Зульфикара. В 1729 г. междоусобная война разгорелась с новой силой, с еще большим ожесточением с обеих сторон. Зульфикар-бей выслал против «мятежника Черкеса» трехтысячное войско во главе с Осман-беем. Черкес-бей разбил его и подошел к Каиру. Захватить город он, впрочем, не смог. В течение зимы 1729—30 гг. два враждующих бея делили управление Египтом: Зульфикар занимал столицу, а вся территория страны контролировалась Черкесом. Он написал письмо своим тайным приверженцам в Каире братьям Юсуфу и Сулейману Абудафи. 12 апреля 1730 г. два бея с тринадцатью мамлюками проникли во дворец Зульфикара и умертвили его. Но было уже поздно: вечером Зульфикар распорядился о выступлении из Каира большого отряда под предводительством Али-бея. Войска Мехемета, застигнутые врасплох, были разбиты и рассеяны. Сам Черкес Мехемет-бей попытался спастись бегством и кинулся вплавь через Нил, но его раненый конь не смог нести его и он утонул. Тело его попало в сети рыболовов и было извлечено из воды. С него сняли платье и кольчугу. Один мамлюк узнал Черкеса по его печати и тело похоронили с почестями.

В борьбе против Касимийя Зульфикар-бея поддерживал дом Каздоглийя во главе с командиром одного из оджаков (турецкий корпус в Египте назывался оджаком — прим. С. X.) грузином Ибрагимом Катходой ал-Каздоглу, который во время событий 1730 года занимал важный пост кяхьи (управляющего делами) египетского паши. «Оный, — сообщалось в донесении из Стамбула А. А. Вешнякова, — имел великую власть и в делах государственных тамошнего правления, а особливо он вспомогал ко улучшению бывших в тех краях между беями замешания». Ибрагим-кяхья окружил себя большим количеством мамлюков грузинского, в основном, мингрельского, происхождения. Но при этом не добивался возведения их в ранг беев, хорошо понимая, что как только хотя бы несколько его мамлюков станут беями, дом его сразу станет объектом нападок и покушений со стороны черкесских мамлюков Касимийя и Факарийя.

Главой дома Факарийя после гибели Зульфикара стал Осман-бей. Он принял титул шайх ал-балада, впервые введенный Черкес-беем, и управлял Египтом до 1739 г.

Со времени правления Черкес Мехемет-бея Египет вплоть до вторжения Наполеона управлялся кавказскими феодалами — мамлюками черкесского, абхазского и мингрельского происхождения. Правление кавказских беев носило деспотический характер. Но линия их поведения в отношении Порты объективно способствовала росту независимости Египта, его самостоятельному выходу на международную арену. «Растущее могущество мамлюков, — пишет Н. А. Иванов, — отдаляло Египет от Османской империи. В управлении страной они ориентировались на местные традиции общественной и государственной жизни, покровительствовали египетским ученым, поэтам и музыкантам, поддерживали местные обычаи и язык. Всячески подчеркивая самобытность Египта, они тем самым способствовали пробуждению национального самосознания египетского народа и укрепляли в стране партикуляристские настроения».

В 1739 году Осман-бей ал-Факари был свергнут в результате мятежа, поднятого Ибрагимом ал-Каздоглу, и бежал сначала в Верхний Египет, а затем в Константинополь, где и скончался в 1776 г. Тем не менее мамлюкам Каздоглийя не удалось сразу утвердиться по всей стране. Междоусобная война продолжалась до 1748 г. Но это не была война между черкесами и грузинами: среди Каздоглийя было немало черкесов и абазов, а верным союзником Ибрагима Катходы был Ридван-бей, командир черкесского корпуса. В результате этой борьбы Факарийя утратили окончательно свои лидирующие позиции в Каире и во всех египетских провинциях. С этого времени и до 1811 г. страной правили мамлюки Каздоглийя, причем период гегемонии грузинских беев ограничивается двадцатью пятью годами — с 1748 г. по 1773 г., когда к власти пришел абхаз Мухаммад-бей Абу-з-Захаб.

Ибрагим Катхода ал-Каздоглу правил, не считаясь со Стамбулом. Место паши при нем подолгу оставалось вакантным, а налог в пользу султана не отсылался. Оппозицию ему возглавлял Черкес Ибрагим-бей. Армянский купец и путешественник Лузиньян, автор «Истории о возмущении Али-бея против Оттоманской Порты», писал, что продвижение Ибрагимом Катходой грузинских мамлюков в звание беев «положило основание вражде между обоими Ибрагимами, которая не прежде окончилась, как пока грузинский Ибрагим в 1758 году учинился жертвою стороны Черкаскаго». Однако, согласно хронике Джабарти, Ибрагим Катхода умер своей смертью в 1754 году.

После Ибрагима Катходы вся власть перешла в руки Ридван-бея, который вовсе не желал царствовать и был поглощен всецело своим любимым занятием — строительством дворцов. Он не выдвинул ни одного из своих мамлюков или солдат в ранг бея, а Черкес Ибрагим-бей смотрел на него, как на предателя черкесского дела. В результате, когда через шесть месяцев новый лидер Каздоглийя Али-бей поднял мятеж, Ридван-бей оказался неспособен на сопротивление, был смещен и убит. Но дом Каздоглийя постигла та же участь, что и Факарийя, Касимийя и прочие мамлюкские дома. Последовала многолетняя борьба за верховную власть между отдельными кланами. Она завершилась приходом в 1763 г. к власти Али-бея, принявшего титул шайх ал-балада. Сепаратизм мамлюков в правление Али-бея достиг своего апогея. Он провозгласил себя султаном Египта, захватил Хиджаз и начал войну с Османской империей за обладание Сирией. Разрозненные дружины мамлюков были объединены в единую, мощную армию, которая вела успешные операции против турок, сирийцев и бедуинов. Все это дало основание К. М. Базили утверждать, что Али-бей возродил черкесское могущество на берегах Нила. Сам Али-бей не был черкесом. По свидетельству знавшего его Лузиньяна, он родился в Абхазии, в семье христианского священника Давида. Г. А. Бей-Мамиконян выводит отсюда грузинское происхождение Али-бея.

Первое, что сделал Али-бей после прихода к власти — это убийство Черкес Ибрагим-бея и возведение в ранг бея своего личного мамлюка, абхаза Мухаммада. Ближайшее окружение Али-бея состояло из шестнадцати беев: трех абхазов, девяти грузинов (мингрелов) и четырех черкесов.

Постепенно черкесская партия внутри Каздоглийя усиливалась. К 1773 году этот процесс привел к примерному равновесию сил. Захвативший власть Мухаммад-бей Абу-з-Захаб частью перебил хущдашей Алибея, частью изгнал их из Египта. Причем почти все черкесские и абхазские хушдаши Али-бея покинули его и встали на сторону Мухаммад-бея, хотя он был намного младше их. Али-бей был предан и погиб в жестокой схватке, в которой погибли и все его телохранители.

Мухаммад-бей продолжил политику своего предшественника и в 1775 г. вторгся в Палестину. «В разгар кампании, — пишет X. И. Кильберг, — после взятия Газы, Яффы и Акки, Мухаммад-бей внезапно умер».

Его ближайший сподвижник черкес Мурад-бей был единодушно избран новым главой мамлюков. Но при этом, как сообщает Джабарти, эмиры уступили настояниям мамлюков Мурад-бея. А мамлюки Мурад-бея были в подавляющем большинстве своем его соплеменниками, о чем свидетельствуют данные Артин-паши, Джабарти и Клота Антуана. Кавалькада из 170—200 всадников, мамлюкских беев и их оруженосцев, расстрелянная арнаутами Мохаммеда Али 1 марта 1811 года, состояла из одних черкесов, происходивших из дома Мурад-бея.

Мурад-бей делил власть со своим хушдашем кахетинцем Ибрагим-беем. Впервые за многие десятилетия два могущественных бея мирно уживались друг с другом. Ибрагим-бей занимал пост шайх ал-балада, а Мурад-бей пост амир ал-хаджа. Говоря современным языком, первый был главой правительства Египта, а второй — главнокомандующим вооруженными силами мамлюков. Фактически каждый из них занимался тем, к чему у него было больше склонности. Хроника Джабарти убеждает в том, что в глазах местных жителей истинным правителем был все же Мурад-бей, поскольку он постоянно вмешивался в дела администрации и единолично решал все военные вопросы. «Мурад-бей, — пишет Джабарти, — был светловолос, среднего роста и плотного телосложения, носил густую бороду и имел грубый голос. На лице его был шрам от удара саблей. Он был тиран, несправедливый и жестокий, высокомерный, самодовольный и кичливый». В дружине его, на момент вторжения Наполеона было 1200 мамлюков, в то время как у его соправителя было 600 мамлюков. Снижение численности грузинских мамлюков имело, помимо прочего, и совершенно объективную причину: мамлюкские агенты и работорговцы опасались появляться у границ Грузии, где и население и правители были настроены антитурецки. После русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Порта обязалась не вмешиваться во внутреннее управление Имеретии и Мингрелии. В 1783 г. царь Грузии (Картлии и Кахетии) Ираклий II принял протекторат России по Георгиевскому договору, тогда же в Грузию прибыл русский военный отряд, который «помогал отражать набеги аджарцев». Словом, в последней трети XVIII века Грузия стала слишком опасной зоной для работорговли и грузинские беи Каздоглийя не могли позволить себе роскошь быть окруженными исключительно своими соплеменниками. Черкесские беи, напротив, не испытывали в этом плане никаких трудностей. Их соплеменники на Кавказе, по замечанию М. Пейсонеля, в этот период «находятся в постоянной вражде между собою и, с целью захвата рабов, производят набеги, причем все захваченное считается законной добычей и не требуется назад».

Сильнейший удар господству мамлюков был нанесен вторжением французских войск во главе с Бонапартом в 1798 году. И если армию Людовика IX Святого в 1249 году встретили черкесские и кипчакские мамлюки во главе с черкесским эмиром Бибарсом, то армию Наполеона встретили черкесские и грузинские мамлюки во главе с опять-таки черкесским эмиром — Мурад-беем.

«О Египте, — пишет Е. В. Тарле в «Очерках истории колониальной политики», — французские правители мечтали еще со времен Людовика XIV. О Египте думал и Шуазель, знаменитый министр иностранных дел при Людовике XV». После революции Талейран сделал на заседании французской академии доклад о той пользе, которую может принести Франции обладание Египтом. Наполеон живо заинтересовался этим проектом, прочитав сочинения Савари и Вольнея. Захват Египта нанес бы жесточайший удар по английскому влиянию на Ближнем и Среднем Востоке. Хорошим поводом для организации экспедиции послужили жалобы французского консула в Каире Магаллона на притеснения со стороны мамлюкских беев. «Впрочем, эта экспедиция никогда не была бы решена, если бы директория не пришла к заключению, что она нашла предлог удалить генерала Бонапарта, втягивая его в то же время в предприятие, рискованное и с неизвестным исходом», — вспоминал участник египетской кампании Виго Руссильон. Если же верить марксистам в том, что корень всего в экономике, то следующий отрывок из мемуаров самого Наполеона объясняет многое: «В 1775 г. мамлюки заключили договор с английской Индийской компанией. С этого момента французские торговые дома подвергались оскорблениям и всяческим унижениям….Порта заявила, что она тут ничего не может поделать, а мамлюки — «люди жадные, безбожные и мятежные» …».

31 июня 1798 г. французский флот подошел к Александрии. Как только стемнело, началась высадка. «Но в час ночи, — пишет Наполеон, — комендант города Кораим узнал от одного араба-бедуина, что неверные овладели фортом Марабут, море покрыто их шлюпками, а взморье почернело от высаженных на нем солдат. Тогда он сел на коня и поскакал туда во главе двадцати мамлюков. На рассвете он столкнулся с ротой французских стрелков из боевого охранения, атаковал ее, отрубил голову командовавшему ею капитану и с триумфом возил ее по улицам Александрии».

Нет нужды излагать здесь в деталях ход этой войны. Она описана достаточно подробно многими авторами, в том числе и самим Наполеоном. Приведем лишь несколько любопытных отрывков из самых разных источников, которые позволяют по достоинству оценить обе стороны.

Одно из наиболее одушевленных описаний франко-мамлюкской войны оставил Виго Руссильон: «Около 9 часов утра замечена была на горизонте кавалерия мамелюков….Мамелюки атаковали правую линию карре с большою храбростью. Встреченные убийственным и хорошо поддержанным огнем, они бросились между карре с намерением их обойти и атаковать с тылу; но, к их крайнему удивлению, они везде наталкивались на людей, стоящих к ним лицом, и встречали тот же убийственный огонь. Они прекратили атаки, оставив на поле сражения множество убитых и раненых, а также одиннадцать негодных пушек.

Это первое сражение, получившее название Шебрейс, по имени одной из деревень, доказало нам, что мы в Египте будем иметь дело с лучшею кавалерией в мире, что мамелюки имеют превосходных коней и искусно управляют ими и отлично владеют оружием. Наши солдаты нашли на мертвых много золота, драгоценных камней и превосходное оружие.

Мы постоянно были преследуемы неприятельскою кавалерией и издали бедуинами. Всякий, кто отставал на двести шагов, был человек погибший.

Во время этого марша один офицер-мамелюк подъехал к нашему карре и закричал по итальянски: «Если между французами есть храбрый, я жду его!» Наши кавалеристы не были тогда в состоянии принять его вызов. Мамелюк нас преследовал, продолжая оскорблять, галопируя вокруг нас. Несколько выстрелов было ему послано, наконец один сержант из волонтеров убил его наповал [9].

Армия следовала в том же порядке, как и в предыдущие дни, т. е. в карре по-дивизионно, как вдруг, около

10 часов утра, мы заметили неприятельскую армию вдали. Позади неприятеля, несколько влево, можно было различить его лагерь: палатки и шатры всевозможных цветов. Над этими высокими шатрами, как во времена крестовых походов, возвышались знамена и позолоченные полумесяцы. Вдали обрисовывались высокие минареты Каира, направо возвышались пирамиды. Центр этой величественной картины был одушевлен двумя армиями, готовыми сразиться.

Трудно себе представить что-либо более красивое, блестящее и разнообразное, чем кавалерия мамелюков; она покрывала всю равнину и, хотя была неприятельская, прельщала наш взгляд прекрасными цветами одежды и блеском штандартов. Количество всадников казалось нам еще большим, чем оно было в действительности, потому что они были в развернутом фронте в один ряд, образуя между собою интервалы от трех до пяти шагов, чтобы иметь возможность лучше управлять конем и владеть оружием».

Сам Наполеон дал высокую оценку своему противнику. Он восхищался мужеством мамлюков и их военным искусством. Вот, что он пишет в своих мемуарах: «Арабы никогда не дожидались атаки французской кавалерии — разве что их приходилось четверо на одного. Мамлюки, напротив, бравировали своим презрением к ней….Французская кавалерия никогда не передвигалась большими отрядами, без сопровождения конной артиллерии. Мамлюки перед атакой стреляли из шести видов оружия: из ружья, из мушкета и двух пар пистолетов, которые они носили — одну на седельной луке, другую — на груди. Копье нес один из саис, следовавший за ними пешком. Это было отважное и прекрасное ополчение». Фридрих Энгельс, прекрасно разбиравшийся в военной истории, в одной из своих статей для «Новой американской энциклопедии» охарактеризовал мамлюков как самых прекрасных иррегулярных наездников. В той же статье черкесы названы опытными бойцами на саблях. Словом, сильнейшая европейская армия того времени столкнулась в Египте с опасным и достойным противником.

Знаменитая битва при Пирамидах произошла 21 июля 1798 года. Мамлюки, предводительствуемые Мурад-беем, развернули свой живописный лагерь у подножия Пирамид и уверенные в своей победе, ожидали противника. Их было не более двенадцати тысяч, тогда как французов, по данным Клот-бея, было более 30 тысяч. Конница Мюрата, состоявшая из бригад Леклерка и Зайончека, практически не участвовала в сражении, поставленная внутрь каре. Мамлюки ни разу не воспользовались возможностью напасть на французов ночью, когда, при своем умении орудовать саблей и кинжалом, они могли бы перебить всех или почти всех. Но рыцарям Кавказа сама эта мысль, по всей видимости, не приходила в голову. На рассвете французская армия развернулась на берегу Нила для генерального сражения. Начальник главного штаба французской армии маршал Бертье вспоминал: «Линия была построена эшелонами и дивизиями, которые взаимно флангировались, уклонилась влево. Бонапарт приказал линии двинуться, но мамелюки, до того казавшиеся неподвижными, предупредили это, угрожая центру, и бросились с остервенением на дивизии Дезе и Регнье, составлявшие правый фланг. Они с стремлением напали на колонны, стоявшие твердо и неподвижно, и не прежде открывшие огонь, как подпустив их на половину картечного и ружейного выстрелов. Безрассудная храбрость мамелюков разбилась об огненные стены, ограды штыков; их ряды уменьшились от множества убитых и раненных, устилавших поле битвы; и вскоре они в беспорядке удалились, не решась отважиться на новое нападение». Французские ветераны еще долго вспоминали эту блестящую и безумную атаку, подобной которой им уже не суждено было испытать никогда. Именно такую атаку не выдержали в XIII веке рыцари Людовика Святого и монголы Хулагу-хана. Судя по запискам Бертье и мемуарам Наполеона, за всю египетскую кампанию было два чисто кавалерийских сражения и оба раза мамлюки обратили в бегство французов.

В Египте Бонапарт навербовал себе эскадрон мамлюков, который входил в личную его гвардию. Фактически, мамлюки являлись телохранителями императора, но участвовали и в боевых действиях, в частности, в битве при Аустерлице, где их стремительная атака решила исход дела. По возвращении из Египта, Наполеон «всегда носил турецкую саблю и показывался в публике, сопровождаемый мамелюками в их национальном костюме. Даже в 1812 году мамелюки входили в число императорской гвардии». Его любимцем и телохранителем был мамлюк Рустам, армянин по национальности, в свое время проданный мамлюкским агентам с территории Черкесии. Он изображен на картине Скотти «Разбитие Наполеона при переправе через Березину», едущим сзади Наполеона. Наряд его представляет странное сочетание французского и мамлюкского: конь убран на мамлюкский манер, на всаднике широкие шаровары, кривая турецкая сабля, пара нагрудных пистолетов, но при всем этом французский китель и драгунская шапка. Всю дорогу от Москвы до Парижа Рустам проделал. вместе с императором. В. А. Погосян пишет о нем: «Наступил роковой 1814 г. 6 апреля Наполеон подписал акт первого отречения. В те дни ему изменяли многие высшие сановники, военачальники. К измене своих соратников он как бы привык. Но можно себе представить, как он был ошеломлен, когда узнал об измене человека, который своей блестящей карьерой гораздо больше, чем кто-либо другой, был ему обязан. 18 апреля, за два дня до отъезда Наполеона на остров Эльба, где ему предстояло провести остаток жизни, ему изменил его мамлюк Рустам. Правда, во время ста дней он предложил Наполеону свои услуги, но тот отказался их принять».

Другой приближенный мамлюк Наполеона Хозет Али, черкес по происхождению, оставался верен своему великому патрону до его кончины на острове Святой Елены. И через три года после этого, в возрасте 46 лет, Хозет Али возвратился в Черкесию, в свой родной аул на Псекупсе [10]. В литературе упоминается имя еще одного черкесского телохранителя императора Франции. «Когда Наполеон I, — пишет П. У. Аутлев, — вечером 7 октября 1812 года покидал территорию Московского Кремля, то за ним ехал черкес Регистан, а вслед ему — маршалы Франции». После поражения Наполеона мамлюки осели в Марселе, образовав целую колонию. Несколько раз воинствующие роялисты пытались разгромить мирное селение мамлюков, но всякий раз с позором отступали. Мамлюки, видя, что спокойной жизни в Марселе у них не будет, постепенно разъехались по разным странам.

В конце сентября 1801 г. остатки французской армии покинули Египет, территорию которого заняли войска султана, основную часть которых составляли отряды албанцев — 4000 человек, англичане и мамлюки. Со всей остротой встал вопрос о власти. Мамлюки сразу заняли в стране прежнее свое положение феодальных сеньоров, но они были чрезвычайно ослаблены потерями, которые понесли в сражениях с французами. Их положение осложнилось еще и потому, что Порта запретила, пользуясь слабостью беев, ввоз черкесов, абхазов и грузин в Египет. Предводителями мамлюков тогда были Осман Бардисси и Мухаммед Эльфи. Несмотря на разногласия между собой они выступили совместно против турецких войск, посланных Хозревпашой. Турки, и в их числе албанский корпус, были разбиты мамлюками. Хозрев хотел возложить ответственность за поражение на Мохаммеда Али — предводителя албанцев, но тот соединился с мамлюками и захватил в плен Хозрева. Султан направил нового наместника, но он был убит. Мохаммед Али всячески старался поссорить Бардисси и Эльфи, которые и сами вместо того чтобы делить власть, как это делали их предшественники Мурад-бей и Ибрагим-бей, старались вырвать ее друг у друга. Кстати сказать, оба они были черкесами и приближенными Мурад-бея, умершего от чумы 22 апреля 1801 года. Мамлюкские неурядицы усилили «дерзость албанцев». Они во главе с Мохаммедом Али в 1804 году подняли мятеж и захватили власть в Каире. Хозрев-паша был отпущен в Стамбул. В 1805 г., видя тщетность попыток удалить Мохаммеда Али из Египта, Порта выслала ему фирман об утверждении его в должности вице-короля.

Тем временем на авансцену выходит Мухаммед Эльфи, вернувшийся из своей поездки в Лондон. Он обещал англичанам все египетские пристани в случае, если придет к власти. Английское правительство потребовало у Порты восстановления мамлюков во главе с Эльфи. Она ответила согласием и послала албанскому военачальнику фирман о назначении его правителем Салоникского пашалыка. Однако этому воспротивились как и сам Мохаммед Али, так и мамлюки партии Бардисси, имевшие профранцузскую ориентацию и интересы прямо противоположные интересам партии Эльфи. Общемамлюкские же интересы не вспоминались никем. Мохаммед Али склонил на свою сторону Бардисси и в отсутствие единства между мамлюками сумел выйти из кризисного положения и добиться при помощи французского консула в Стамбуле еще одного фирмана о назначении его вице-королем Египта.

Осман Бардисси и Мухаммед Эльфи умерли почти в одно время. Первый 19 ноября 1806 г., а второй —

30 января 1807 г. Дорога к полному утверждению Мохаммеда Али была открыта. 1 марта 1811 г. все мамлюкские беи Нижнего и Среднего Египта были приглашены вице-королем в каирскую цитадель на торжество по случаю назначения его сына Тусун-паши начальником египетской экспедиции в Хиджаз против мятежных ваххабитов. Когда кавалькада мамлюкских беев и их оруженосцев проехала крепостные ворота, но еще не успела достичь вторых ворот и находилась между крепостной стеной и обрывом, она была расстреляна сверху албанскими солдатами. По преданию, один из мамлюков сумел спастись, прыгнув с обрыва вместе с конем. Это место с тех пор так и называется — «Прыжок мамлюка». В цитадели были расстреляны почти все мамлюкские беи и расправа над ними послужила сигналом к избиению мамлюков в Каире и в провинциях. Дома и имущество их были конфискованы. Часть мамлюков бежала в Сирию, а «южные эмиры» со своими немногочисленными дружинами и семьями ушли в Судан, где стали владельцами «просяных плантаций». В 1816 г. мамлюки были амнистированы и начали постепенно, небольшими группами, возвращаться в Египет. У Джабарти говорится об этническом составе египетской правящей верхушки в период с 1811 г. по 1826 г., как об преимущественно арнауто-черкесском.

Ликвидация мамлюкских институтов в Египте не повлекла за собой прекращения ввоза кавказских невольников, основную массу которых по-прежнему составляли уроженцы Черкесии.

Наряду с турками (турками называли всех выходцев с территории Османской империи, в том числе и арнаутов-албанцев) черкесы занимали высшие должности в государстве, а их молодежь составляла подавляющее большинство среди выпускников военно-учебных заведений. Мохаммед Али предоставлял большие приемущества сыновьям мамлюков, получившим современное образование, в продвижении по службе и особенно в армии. Из 44 человек, выехавших в Европу в 1826 г. для получения образования, восемь были черкесами [11]. В их числе был Махмуд Нами — выходец из старого мамлюкского рода. В 1834 г. он становится военным губернатором Сирии, а в период с 1848-го по 1859 г. занимает пост министра финансов Египта.

Выпускник парижского военного училища черкес Ибрагим Рафат происходил из семьи помещиков и высших чиновников. По возвращении из Франции в 1861 г. служил в штабе армии, с 1863 по 1881 г. — в Судане. В 1881. г. получил звание полковника, что означало в то время вхождение в высшую военную элиту.

Бригадир Мухаммед Ратиб тоже окончил парижское военное училище. В молодости был телохранителем Саид-паши, правителя Египта в 1854—1863 гг. Учился одновременно с Ибрагимом Рафатом. Служил в генштабе. В 1864 г. получил звание бригадира, а в 1867 г. был назначен командующим вооруженными силами. С 1879 г. — военный министр.

К концу 70-х годов XIX века все генералы были черкесами или турками. Турецко-черкесский генералитет защищал абсолютную власть хедива. Но интересен тот факт, что оппозиционно настроенное арабское офицерство возглавлялось также черкесами. Основателем Национальной партии был черкес Махмуд Сами аль-Баруди [12]. Али ар-Руби-паша, черкес, являлся теоретиком радикального течения этой партии. Хамид Амин, черкес, — активный участник восстания Ораби-паши. После поражения разжалован и выслан в Судан. Это положение было обусловлено наличием больших противоречий в самой черкесской общине. Можно предположить, что черкесы мамлюкского происхождения сохраняли еще свою клановость и боролись между собой за преобладающее положение в армии и административном аппарате, а позднее в эту борьбу были вовлечены так называемые махаджиры.


Глава седьмая
ЧЕРКЕСЫ НА СЛУЖБЕ У ПОРТЫ (XVI в. — первая половина XIX в.)


«Чиркасы гордятся благородством крови, а турок оказывает им великое уважение, называя их черкес спага, значащим благородный, конный воин».
Эмиддио Дортелли д'Асколи.
Описание Черного моря и Татарии.

«Уже в XVIII веке черкесских сановников и военачальников в Османской империи было так много, что их трудно было бы всех перечислить».
Джурейко А.
Османо-черкесские отношения.

«В наше время в Константинополе видели двух человек, которые, сидя верхом на одном коне, на всем скаку спрыгивали по очереди на землю и потом опять взлетали в седло. Видели и такого, который одними зубами взнуздывал и седлал лошадь. И еще такого, который скакал во всю прыть сразу на двух лошадях, стоя одной ногой на седле первой лошади, а другой на седле второй, и в то же время держал на себе человека, а этот второй человек, стоя во весь рост, очень метко стрелял из лука. Были там и. такие, которые пускали коня во весь опор, стоя вверх ногами в седле, причем голова находилась между двух сабель, прикрепленных к седлу».
Мишель Монтень.
Опыты.

Черкесия никогда не входила в состав Османской империи. Напротив, воинственные горцы сами досаждали туркам-османам и те во все времена предпочитали не тревожить их. В XVI веке, когда Османская держава пребывала в зените военно-политического могущества, черкесские пираты нападали на турецкие торговые и военные суда в Черном море и даже совершали вылазки на анатолийский берег. Видный адыговед Е. С. Зевакин в своей работе «Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV вв.» приводит такой пример: «Венецианский посол в Персию Винченцо ди Алессандро в своем донесении от 25 июля 1572 г. из г. Конья рассказывает, что христиане-черкесы, прибыв на 24 кораблях, сожгли и разграбили за 300 миль отсюда все поселение побережья, разорили турецкие виноградники и перебили множество народа, а женщин увели в плен, забрав все имущество и товары, вследствие чего опасаются, как бы они не пришли и в этот город (Конья). Из Трапезунда были снаряжены 6 вооруженных галер для защиты этой местности, с приказом от султана Селима не выходить из порта, но сторожить только город, так как боялись, что черкесы еще больше увеличат число своих кораблей. Посол добавляет: «А мне было велено держать путь на Грузию и Черкесию, но из боязни тех корсаров я повернул обратно».

Черкесы занимались морским разбоем и в XIX веке, о чем сообщает Фредерик Дюбуа де Монперэ: «Река Тапсе, или Туабсе, вливается в море в углублении залива рядом с аулом Мамай, главным прибежищем черкесских пиратов. У мамайских шапсугов есть две большие галеры, на которые они могут посадить до 120-ти человек».

Приведенные примеры свидетельствуют о совершеннейшей свободе черкесского народа в указанный период. Единственный раз турецкой армии удалось пройти через всю территорию Черкесии. Это произошло в 1572 году: армию возглавлял опытнейший османский военачальник Черкес Оздемир-оглу Осман-паша. Он был принят своими соплеменниками как дорогой гость. Эвлия Челеби сообщает, что его армия зимовала в Черкесии в течение семи лет, «ведя в Ширване и Шемахе войну с персами».

На протяжении XVI—XIX вв. большое число военачальников, высших государственных чиновников и приближенных к султану лиц по своей этнической принадлежности являлись черкесами. Они попадали в Османскую империю двумя путями: 1) их продавали в рабство; 2) знатные или попросту свободные наездники поступали на службу к турецкому султану. Первый способ превалировал. Молодые черкесы и черкешенки очень высоко ценились и именно их старались приобрести знатные османы. «Во все времена древняя Зихия, в наши дни морской берег Черкесии и Абхазии, была рынком рабов, — констатирует Дюбуа де Монперэ, — вот уже несколько тысячелетий как это продолжается; можно смело сказать, что несколько миллионов обитателей этого края было таким образом продано и увезено в другие страны. Если бы я с большей смелостью мог судить о путях провидения, я подумал бы, что его намерением было воссоздать, обновить другие вырождающиеся расы смешением их с прекрасной черкесской нацией. Но не нам измерить всю глубину высшего разума». Невольники через некоторое время добивались свободы, занимали высокие должности в армии и администрации, и, чтобы укрепить свои позиции, окружали себя соплеменниками.

Рабство в мусульманском мире носило особый характер, поскольку было освящено еще пророком Мухаммедом. Кроме того, османы унаследовали от ранних мусульманских империй широко развитую систему военного рабства. «В политическом отношении, — отмечает Осман-бей, — невольники составляли завидное приобретение, соблазнявшее властолюбивых мусульман и разжигавшее в них страсть к завоеваниям; с другой же стороны невольничество составляло своего рода силу, на которую опирался исламизм, пополняя из нее ряды своих бойцов». Таким образом, невольникам был открыт доступ в мусульманское общество, где они пользовались затем равными правами со своими прежними господами.

Н. А. Иванов отмечает, что средневековое османское государство было страной национального нигилизма. Оно принимало воинственных и предприимчивых по натуре представителей Кавказа, Балкан, Армении и Курдистана, но при этом только черкесы и абхазы сохраняли свой истинный национальный дух, поскольку все, что они делали, никак не вредило их родине. В среде армянских, курдских, грузинских, албанских, греческих, сербских, боснийских и прочих наемников неизменно присутствовал элемент вырождения, так как они служили империи, угнетавшей все эти народы. Чтобы верно служить Порте, им необходимо было уже на психологическом уровне отказываться от собственного национального начала.

Черкесские невольники использовались почти исключительно в военной сфере. В шестой главе приводилось высказывание Вольнея о той градации, которая существовала в системе военного рабства. Схожая мысль звучит и у Дмитрия Кантемира, который заметил, что при отсутствии черкесов больше всех ценятся абхазы.

Черкесский элемент оказал громаднейшее влияние на физический облик и генотип знатных слоев малоазийских турок. Уже в период до изгнания черкесов с Кавказа это влияние испытали на себе все высшие слои османского общества во главе с султанским родом. К концу XIX века это привело к той ситуации, когда, по словам Магомета Ечеруха, «каждый турок с гордостью заявлял, что он черкес, потому что настоящий турок отличался редкой тупостью и непонятливостью, в сравнении с выходцами с Кавказа. Облагородив тип оттомана, горцы и черкесы внесли живую струю и в государственное управление».

Еще до падения мамлюкского султаната в 1517 году черкесы нанимались на службу к турецким правителям. Одним из ближайших сподвижников Селима Грозного, по крайней мере, во время пребывания его на Кавказе, был черкесский князь Тамани Темрук. Он охранял опального наследника престола от покушений со стороны его отца и повсюду сопровождал его со своими воинами. Кроме него известно о некоем эмире Инале, который выполнял секретные поручения Селима: упоминание о нем можно найти в работе Джорджа Стриплинга «Турки-османы и арабы». Ибн Ийас сообщает о черкесском эмире Хушкадаме, впавшем в немилость при дворе Кансав Гура и бежавшем к Селиму, которого он рьяно подстрекал к войне с мамлюками. После захвата Каира, по данным того же Ибн Ийаса, большое число представителей черкесской знати было вывезено Селимом в Константинополь. Вместе с женами и детьми их было около тысячи человек. Таким образом, с 1518 года, фактически, начинается история черкесской общины в Турции.

Преемник Селима Сулейман Великолепный (или Кануни), правивший с 1520 г. по 1566 г., был женат первоначально на черкешенке, «una donna circassa» (по итальянским источникам). «Можно предположить, — пишет E. Н. Кушева, — что она была из бесленейского княжеского рода Кануковых: в первой половине XVI в. при турецком дворе служил один из Машуковых, очевидно, сын Машука Канукова, вступившего в 1550-е годы в сношения с Москвою». Сын этой черкешенки Мустафа считался наследником престола, но затем был заподозрен в измене и казнен вместе со своим малолетним сыном по приказу Сулеймана. По мнению К. Ф. Дзамихова, это произошло около 1552 года и стало причиной отъезда из Константинополя «в Москву к Ивану Грозному князя Ага-Маашукова Черкасского». Возможно, что первые посольства черкесских князей в Москву были, во многом, следствием гонений на черкесскую партию в Стамбуле. Впрочем, гнев султана был обращен против какой-то одной группировки черкесской знати. В большой чести у султана был прославленный черкесский военачальник Оздемир-паша. П. М. Хольт указывает на то, что он был родственником Кансав Гура. На основании отрывочных сведений можно предположить, что Оздемир был сыном двоюродного брата Кансав Гура, эмира Бибарса, погибшего в несчастной битве на Дабикском поле. С 1549 года Оздемир-паша был наместником (бейлербеем) Йемена. До этого он являлся командующим османскими отрядами в этой стране. «По данным османских источников, — пишет Н. А. Иванов, — Оздемир-паша взял семь крупных крепостей (Хаулан, Атра, Ханфар, Хабаш, Сакейн и др.), являвшихся главными базами шиитского сопротивления, и умиротворил страну». В благодарность за столь блестящие победы Сулейман назначил его наместником Йемена. Оздемир-паша, управляя этой страной, убедился в необходимости контроля над противоположным берегом Красного моря и проливом Баб эль — Мандеб, что положило бы конец пиратским рейдам португальских эскадр. Он составил план завоевания Судана и Эфиопии и представил его на рассмотрение султану. В 1555 году Сулейман Великолепный одобрил предложения полководца и назначил его пожизненно наместником всех земель, которые тот намеревался завоевать.

Оздемир-паша навербовал экспедиционный корпус в Египте: помимо мамлюкской кавалерии в него вошла боснийская пехота. По мере продвижения вверх по Нилу Оздемир оставлял гарнизоны в захваченных городах и назначал там мамлюкских наместников. Он занял Массауа в 1557 году, и тогда же выбил португальцев из Зайла, порта на южном берегу Аденского залива. «Создатель эйалета Хабеш и красноморского просперити, — заключает Н. А. Иванов, — Оздемир-паша умер в Дыбароа в 1559 году. Через десять лет его прах был перенесен в Массауа. Здесь его сын Осман-паша, бей-лербей Йемена в 1568—1569 гг., построил великолепную мечеть с усыпальницей, где были захоронены останки великого гази, защитившего ислам от угрозы португальского завоевания».

Сын Оздемира, Черкес Оздемир-оглу Осман-паша, унаследовал от отца его могущество и талант полководца. Он прожил полную тревог и опасностей жизнь. В 1569 году, после того как он утвердил свою власть над Йеменом, его оклеветали перед султаном Селимом II (1566—1579 гг.). Черкес Оздемир-оглу чудом спасся и тайно прибыл в Константинополь. Там, при помощи друзей он избежал смерти, но несколько лет жил в немилости, разбив лагерь на берегу Мраморного моря. Он испытывал огромные трудности, а свирепствовавшая в то время чума косила ряды его мамлюков. Йозеф Хаммер приводит любопытный эпизод из этого периода жизни Осман-паши: «Когда Селим по своем возвращении из Константинополя в столицу (Андрианополь — прим. С. X.) проезжал мимо палаток Османа, он не обратил внимания на них и не сказал ни слова. Лала-Мустафа, который снова был в милости, полагая, что это удобный случай, чтобы добиться помилования для своего друга, обратился к султану:

— Ваше величество, не соизволите ли вы спросить своего раба, кто живет в этих палатках?

— В самом деле, — ответил султан, бросив взгляд в ту сторону, — кто там проживает?

— Это, — ответил Мустафа, — ваш раб Осман-паша, сын Оздемира, который в царствование покойного султана Сулеймана расширил империю на две провинции, Йемен и Нубию. Пройдя Йемен по следам своего отца, Осман оказался лишен всех должностей и находится под дождем и снегом в это суровое время года.

На следующий день Османа облекли полномочиями правителя Басры».

С 1572 г. по 1579 г. Черкес Осман-паша пребывал на Кавказе, командуя турецкой армией в войне с персами. А под конец жизни, во время правления султана Мурада III, занимал пост великого везира (1584—1585 гг.). Насколько известно, он был первым великим везиром из числа черкесов.

Как видим, деятельность двух черкесских военачальников, Оздемир-паши и Осман-паши, была тесно связана с Йеменом, где существовало мощное шиитское движение, грозившее османскому господству над Меккой и Мединой, с одной стороны, и тяготевшее к союзу с португальскими крестоносцами, с другой. С 1446 года, как отмечает Лэн-Пуль Стэнли, в Йемене воцарилась после пресечения династии Расулидов, которые были вассалами черкесских султанов, династия Тахиридов (Бану-Тахир). Они также принесли вассальную присягу, но, в отличие от своих предшественников, не намерены были ей следовать. Последний Тахирид Зафир II Салах ад-дин Амир (1489—1517 гг.) проводил совершенно самостоятельную политику. Этому способствовало поражение египетского флота у Диу в 1509 году. Но на суше португальцы оказались бессильны против мамлюков, которые отразили нападение на Аден и Суакин. К 1515 году Кансав Гур восстановил египетский красноморский флот и пригласил командовать им опытного османского адмирала Сельмана. Общее руководство экспедицией осуществлял эмир сотни Хусейн ал-Курди. Мамлюки спешили на помощь правителю Гуджарата, но когда они остановились у йеменского берега, то Амир II, в нарушение своих вассальных обязательств, отказался предоставить продовольствие и рабочих. Поход в Индию был отложен. Мамлюкский флот остановился у острова Камаран, который запирал вход в Красное море португальским корсарам. Хусейн ал-Курди объявил войну Амиру II и высадил войско, которое нанесло несколько поражений йеменцам. Мамлюки имели неизмеримое военное превосходство и 20 июня 1516 года они вступили в столицу тахиридского султаната Забид. Здесь Хусейн ал-Курди оставил небольшой гарнизон во главе в эмиром Барсбаем, а сам выступил на юг и осадил Аден, где укрылись остатки тахиридских войск. Город защищался героически и выдержал осаду. Тем временем, стало известно о поражении на Мардж-Дабике. Хусейн ал-Курди отправил большую часть экспедиционного корпуса в Каир и сам перешел в Джидду, поближе к Египту.

Эмир Барсбай отразил наступление тахиридских войск и позднее, близ Саны, нанес им сокрушительное поражение. Мамлюки во главе с Барсбаем основали в завоеванной стране самостоятельное мамлюкское королевство: султан Туманбай II был казнен 13 апреля, их метрополия пала и они осознавали необходимость укрепления своего господства в Йемене. Эмир Барсбай вскоре погибает в случайной стычке и его преемник Искандер, также черкесский эмир, отказывается от политики конфронтации с османами. Селим Явуз утвердил его наместником Йемена и таким образом мамлюкское королевство во главе с Искандером пополнило число автономных мамлюкских территорий Османской империи.

Черкес Искандер последовал примеру Джанберди ал-Газали и поднял антиосманский мятеж в конце 1520 года. Он провозгласил себя султаном, объявил об отделении от Османской империи, а его имя стало упоминаться в хутбе (пятничной молитве) и чеканиться на местной монете. Его действия не были поддержаны населением и османские войска, прибывшие морем из Джидды, быстро подавили мятеж. Черкес Инскандер был убит главой янычар Кемалем. Вскоре, однако, мамлюки опять захватили власть. В период с 1520 г. по 1529 г. сменилось несколько правителей: османских офицеров и мамлюкских эмиров. В 1529 г. к власти пришел черкесский эмир Искандер Муз. Хаммер пишет о нем: «Он был любим учеными и солдатами за свою справедливость и щедрость; впоследствии он построит великолепную мечеть, которая носит его имя. Он умер на седьмом году своего правления, оставив власть сыну…». Сын Искандера Муза ан-Нахуд Ахмед стал последним мамлюкским эмиром Йемена. Он был казнен вместе с двумя братьями по приказу Сулейман-паши ал-Хадими, прибывшим воевать с португальцами. Вассальное мамлюкское королевство прекратило свое существование.

При султане Селиме II (1566—1574) служил некий знатный черкес по имени Касым. Ему вероятно не давали покоя лавры Оздемир-паши и он представил на рассмотрение султана грандиозный проект соединения каналом Дона и Волги. При султанском дворе Касым служил дефтердаром, т. е. начальником финансового ведомства. Его идея была воспринята с энтузиазмом и султаном, и великим везиром Соколлу Мехмед-пашой. Касым-паша получил назначение в Крым в Каффу, где должен был исполнять обязанности губернатора. Рассказ о его авантюре содержится в труде турецкого историка Печеви, откуда перекочевал в «Оттоманскую историю» Йозефа Хаммера. Современный турецкий историк Иналджик Халил пишет, что согласно проекту турецкие суда должны были получить доступ в Каспийское море для последующих военных операций против Ирана. Затея Касым-паши грозила доставить крупные неприятности не столько Ирану, сколько России, незадолго перед тем овладевшей Казанью и Астраханью. Зимой 1568 г. Иван IV направил в Иран посольство, предлагая союз против османов. Папа римский Григорий XIII также воспользовался случаем и направил своих эмиссаров в Москву и Тебриз с целью объединить усилия для борьбы с общим врагом.

Крымский хан Давлет-Гирей доказывал нереальность этого предприятия, но был вынужден подчиниться. «Турецкое правительство отправило в Крым эскадру с турками, — пишет И. П. Короленко в «Записках о черкесах», — и предписало хану присоединить с своей стороны еще части войск для выполнения предприятия по проекту Касым-паши. Повинуясь повелению султана, хан отправил вместе с турками часть татар и захваченных в Кавказских горах тысяч около трех черкесов из племени Боздуков (Бжедухов).

Предприятие это, как известно, в виду оказавшегося недостатка продовольствия и приближения к Астрахани русского отряда с князем Серебряным, не удалось, турки и татары разбежались, а черкесы, воспользовавшись смятением в войсках, подстерегали своих недругов в засадах, били их и брали в плен» [13].

На протяжении XVI—XVIII вв. громадное число выходцев с Кавказа, главным образом, черкесов, абхазов и грузин, приняло участие в политической жизни Османской империи. К. М. Базили назвал Кавказ рассадником пашей. Каждый третий османский паша в этот период был уроженцем Кавказа. И это не удивительно: как пишет Смирнов Н. А., специалист по кавказскому средневековью, «начиная с XVI в. турки и крымский хан ежегодно вывозили с кавказского побережья более 12000 рабов».

Чаще всего в литературе упоминаются имена следующих черкесских военачальников и сановников: Оздемир-паша, Черкес Оздемир-оглу Осман-паша (великий везир), Черкес Осман-паша, Дервиш Мехмед-паша (великий везир), Хафиз-паша, Гуссейн-паша, Черкес Мехемед-паша (великий везир), Черкес Мехемед, Черкес Магомет-паша, Черкес Магомет-ага, Черкес Ахмед-паша, Черкес Касым-паша, Хасан-паша Меййит (великий везир), Джезаирли Хасан-паша (великий везир), Хозрев-паша (великий везир), Халил-паша и Саид-паша.

Турецкий наместник в Анапе чеченец Хасан-паша хорошо известен благодаря произведению адыгского просветителя Султан Хан-Гирея «Князь Пшьской Аходягоко»: «Хаджи-Хасан-паша трапезундский был уже стар, но бремя шестидесяти лет, по-видимому, его не тяготило; живой, ловкий и проворный, он был неутомим, что удивляло до крайности черкесов, привыкших видеть турецких сановников всегда погруженных в лень и беспечность; он был роста небольшого и крепкого сложения; обходился с черкесами чрезвычайно ласково, но умел в то же время внушать им к себе такое почтение, какого они не оказывали никогда его предшественникам».

Среди абхазских выходцев едва ли не самая известная фигура Абаза Мехмед-паша, эрзурумский бейлер-бей в годы правления Османа II (1618—1622). После убийства Османа он поднял восстание против султана Мустафы I, вторично взошедшего на престол. Восстание охватило почти всю территорию Анатолии. В 1623 г. Абаза-паша овладел крепостями Карахисар, Сивас, Анкара и после трехмесячной осады взял Бурсу. Он опирался на широкие слои населения и отряды своих наемников, последовательно проводя политику уничтожения янычар. Абазу-пашу поддержало армянское население Восточной Анатолии, которое более остальных страдало от произвола янычарского корпуса.

Правительство Мустафы I собрало все наличные контингенты войск и послало их на подавление восстания, грозившего самому существованию империи. Правительственную армию возглавил великий везир Черкес Мехмед-паша. После кровопролитной битвы близ Кайсарии Абаза-паша был разбит наголову и с остатками войск бежал в Эрзурум. «Черкес, без сомнения, положил бы конец этому восстанию, — пишет Дм. Канте мир, — если бы смерть не вырвала из его рук победу, так как он умер в том же году в Токаде».

Вскоре на престол вступает Мурад IV, который прощает Абаза-пашу, а последний, в свою очередь, присягает ему на верность. В 1628 г. Абаза получает новое назначение, становится губернатором Боснии и более не играет заметной роли в османских делах.

Другой известный абхазский выходец Абаза Корь Хусейн-паша командовал турецкой армией в войне с русскими 1677 года.

Из числа черкесских наемников в первой половине XIX века формировался кавалерийский полк (шесть эскадронов: 780 чел.), входивший в состав константинопольского гвардейского корпуса. Еще с 1517 года существовала черкесская кавалерийская часть, базировавшаяся в Египте, но подчинявшаяся напрямую султану. О ней очень мало сведений и это можно объяснить тем обстоятельством, что арабские и европейские авторы причисляли всадников этого корпуса к черкесским мамлюкам. Джабарти, тем не менее, упоминает под

1799 г. командира корпуса черкесов Али Ага Иахйа.

Во времена правления султанов Ахмеда II (1691—1695), Мустафы II (1695—1703) и частично Ахмеда III (1703—1730) [14] большим влиянием на государственные дела пользовался Черкес Осман-паша, строитель крепости Ени-Кале и командующий всеми морскими силами Османской империи (капудан-паша). Отрывочные сведения о нем содержатся в работе В. Д. Смирнова «Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала XVIII века» (СПб., 1887 г.). Его современники Черкес Магомет-паша, Черкес Магомет-Ага, Черкес Мехемед (наместник Иерусалима), Абаза Осман и Черкес Ахмед-паша также занимали высокие должности в администрации и руководящие посты в армии.

Султан Мустафа III (1757—1773) был женат на черкешенке, сын которой официально считался наследником престола. Он, Селим III, вошел в историю Турции как султан-реформатор, много времени уделявший строительству новых вооруженных сил и особенно флота. Пост капудан-паши в его правление занимал черкес Гуссейн-паша [15]. «Он активно помогал Селиму III, — пишет А. Ю. Чирг, — в реорганизации турецкого военно-морского флота, сыграл значительную роль в борьбе с армией Наполеона Бонапарта» [16]. Его яркий образ выведен в историческом романе В. Н. Ганичева «Росс непобедимый», в котором упоминается, кстати, и героическая борьба мамлюков во главе с Мурад-беем против агрессии Наполеона [17]. При Селиме III началась карьера еще одного знаменитого черкеса, Хосрев-паши, который стал основателем своего рода мамлюкского дома, выходцы из которого занимали в первой трети XIX века многие ключевые посты в Константинополе и провинциях. О кавказском происхождении Хосрева пишет его современник К. М. Базили, а на его черкесскую принадлежность прямо указывают Джурейко А. и Иззет Айдемир [18]. В молодости он был невольником своего соотечественника капудан-паши Гуссейна, об этом пишет в своем сочинении «Египет и египтяне» Франсуа Гаркур: «Возьмем например знаменитого Хозрева, губернатора Египта в 1801 г.; он начал свою жизнь рабом Капитан-паши». Возвысившись, Хосрев Мехмет-паша окружил себя черкесскими невольниками, среди которых особо выделялись два брата, Халил и Саид. Оба они получили высшее военное образование и сделали успешную карьеру. Халил получил звание паши в войне 1828—29 гг. против России за личную храбрость. Затем в течение шести месяцев был послом в Петербурге. «По заключении мира, — рассказывает Базили, — султан, желая показать Европе образчик перерожденных турок, назначил его послом в Петербург, где в самом деле он понравился двору и обществу, стараясь перенимать тон и манеры европейского человека».

По возвращении в Стамбул Халил женился на дочери султана, своей двоюродной сестре, и получил звание капудан-паши. Его брат Саид-паша тоже женился на принцессе и таким образом два брата-черкеса стали одновременно и зятьями султана Махмуда II (1808—1839 гг.), и шуринами его сына Абдул-Меджида, правившего с 1839 г. по 1861 г. Их патрон Хосрев-паша пережил множество правительств, в том числе и свое собственное, и умер в Текир-даге в 1855 году в возрасте 79 лет. Всю свою жизнь он курировал египетскую политику Порты и соперничеством с Мохаммедом Али, как пишет Клот-бей, «обращал на себя внимание всей Европы».

Командующим турецкой сухопутной армии в войне с вице-королем Египта был черкес Хафиз-паша. В отличие от большинства черкесских военачальников Хафиз никогда не был в неволе. Будучи по натуре своей искателем приключений он каким-то путем перебрался в Константинополь и там, во время пятничного выхода, обратил на себя внимание Махмуда II — на горце была рваная черкеска и великолепный кинжал. Некоторое время Хафиз был телохранителем султана, но затем проявил способности военачальника и довольно скоро достиг всего, о чем только мог мечтать: власти, славы, почитания и богатства.

Черкесская община в Турции опиралась во многом на гаремные связи черкешенок. Так, российский посланник в Константинополе Н. Игнатьев писал в своем донесении от 28 июля 1873 года: «…горския депутаты нашли доступ в дворец султана и, при помощи соотечественниц своих, находящихся в Гареме, заинтересовали даже в свою пользу мать его Величества (Валиде-Султан), пользующуюся очень большим влиянием на государственные дела. Султанша Валиде — родом Кабардинка и считает всех Кавказских выходцев за своих земляков, а себя — обязанною им помогать и им покровительствовать». М. Пейсонель, автор «Исследования торговли на Черном море», писал, что «черкесские женщины одни только разделяют ложе с турецким султаном и татарскими князьями». Автор следующего столетия, Осман-бей, фиксирует ту же ситуацию: «…судьба черкешенок гораздо привлекательнее судьбы турчанок. Можно сказать, что между черкешенками и турчанками даже не существует никакой конкуренции, так как черкешенки делают почти исключительно все самые лучшие партии. Не говоря уже о гареме султана, состоящем исключительно из одних черкешенок, скажу, что женами большинства пашей являются рабыни». По свидетельству

Семена Броневского, восточные правители гордились, когда в числе их жен и наложниц имелись черкешенки.

Итак, черкешенками были: жена султана Мустафы III (1757—1773), она же мать Селима III (1789—1807); жена Махмуда II (1808—1839), она же мать Абдул-Меджида (1839—1861) и Абдул-Азиза (1861—1876); жена султана Абдул-Меджида и она же мать Мурада V (1876) и Абдул-Хамида II (1876—1908); жена Абдул-Хамида II [19]. Как видим, последние османские султаны рождались от браков с черкешенками и, в свою очередь, женились на черкешенках. Это обстоятельство сыграло свою роль в формировании отношения перечисленных выше султанов к Черкесии и к той войне, которая велась Россией на родине их жен и матерей. Последние, как известно, обладали большим влиянием на круги, близкие к особе султана и считали своим долгом помогать всем кавказским просителям. Султаны эти, по крайней мере, по своему облику были черкесами и презирали к тому же все турецкое. Базили приводит в этом отношении интересный случай: «…когда устраивался дворец в Долма-бахче, султан (Махмуд II — прим. С. X.) хотел туда определить отборных своих садовников. Он выстроил в один ряд всех своих садовников (числом их было 300), сделал смотр и стал вызывать поодиночке человек двадцать, чьи физиономии были благовиднее. Когда султан пожелал знать их по имени, оказалось, что все они были христиане: «Я так и догадывался», — сказал султан громогласно. Потом, обратясь к своей свите, прибавил: «Взгляните на остальных, настоящие уроды; бьюсь об заклад, что ни одного грека нет между ними, это туркошаки».

Осман-бей рассказывает о том, как Абдул-Меджид ходил в дом старой черкешенки, вдовы вице-короля Египта, где сватался к юной черкешенке по имени Бессиме: «Султан пленился Бессиме, красота которой положительно превосходила все идеалы поэтов и артистов. Прекрасные темно-голубые, могущественно-выразительные глаза ее могли свести с ума даже анахорета. Белизна ее кожи превосходила все, что создавала фантазия Рубенсов и Тицианов».

Фактически, султаны XIX века были черкесской крови и окружали они себя также черкесами, что говорит об их этнической самоидентификации достаточно красноречиво. Черкесское окружение привело к стабилизации власти: за все столетие было лишь одно насильственное смещение султана — Абдул-Азиза в 1876 году. Но заговорщики жестоко поплатились за свои действия: они были убиты во время заседания в доме Мидхат-паши черкесом Гассаном, родственником Абдул-Азиза. Впрочем, события эти относятся уже к эпохе «махаджиров» и выходят за рамки данного исследования. То, что при Абдул-Азизе и Абдул-Хамиде II султанский двор и армия были буквально наводнены черкесами и абхазами — широко известный факт. Гораздо менее известно то, что многие высшие должности в армии и государственном управлении были заняты черкесами уже в первой половине XIX века. После смерти Махмуда 11 в 1839 году вся власть в империи была сосредоточена в руках черкесских военачальников. «Заблаговременно, — сообщает Базили, — были приняты деятельным Хозрефом все нужные меры для воцарения 17-летнего Абдул-Меджида. Молодой султан среди слез, пролитых над телом нежно любимого отца, тотчас назначил Хозрефа великим везиром и Халил-пашу военным министром, вверяя этим двум лицам свою судьбу и судьбу империи».

Таким образом, до изгнания черкесов с Кавказа были заложены предпосылки их полного господства в военнополитической сфере в период с 1865 года.


«СТРОИТЕЛИ КУПОЛОВ» (Вместо заключения)



Как уже подчеркивалось выше, черкесы доминировали в мамлюкской системе на всем протяжении ее существования. Период правления султанов Бурджи стал временем монопольного господства черкесов в Египте. За этот период можно говорить о существовании собственно черкесского государства, построенного на мамлюкской основе. У. Поппер, ссылаясь на хронику Ибн Тагрибирди, приходит к выводу, что все эмиры первой половины XV века были черкесами и лишь в Халебе, на севере Сирии, было несколько эмиров тюркского (туркменского) происхождения. -

Культура мамлюков имеет много схожих черт с культурой средневекового черкесского общества. Так, например, общим был обычай «заступления женщин», как формулирует его Семен Броневский: «Женщина без покрывала и с распущенными волосами бросается в середину толпы сражающихся, и тотчас останавливает кровопролитие, тем решительнее и скорее, будь она пожилых лет и знатного рода. Довольно и того, ежели преследуемый от неприятеля скроется в женское отделение, или даже коснется рукою до женщины, чтобы остаться невредиму». А теперь сравним высказывание Броневского со словами Клота-бея: «Во времена Мамелюков, преступника, приговоренного к смерти, водили на место казни с завязанными глазами, потому что если бы он встретил на дороге гарем и увидев его, коснулся рукою одежды одной из женщин его составляющих, жизнь его была бы спасена». Совершенно очевидно, что эти два автора отразили одно и то же явление черкесской культуры.

В Черкесии XIII—XIX вв. царили рыцарские нравы и в такой среде было невозможно социальное угнетение женщины. Она занимала естественное для нее положение хранительницы очага, воспитательницы детей. Любой всадник, независимо от его общественного статуса, должен был уступать дорогу женщинам. Девушки были абсолютно незакрепощены и пользовались до брака значительной свободой. Обычай «заступления женщин» фиксировал ту высочайшую степень уважения женщины, что существовала среди черкесов. Этот обычай был занесен ими в мамлюкский Египет, о чем и свидетельствует в своих записках Клот-бей.

Обычай «заступления женщин» — не единственный из привнесенных в Египет мамлюками с Кавказа. У ряда авторов имеются свидетельства бытования в мамлюкской среде аталычества. Так, Давид Айалон, на основе анализа данных мамлюкских хроник, пишет: «В черкесскую эпоху пожилые родители знатных эмиров воспитывали сыновей султана и это соответствовало последовательной политике предпочтения и уважения своих старших, проводившейся черкесами». Бертрандо де Мижнанелли упоминает об очень интересном обстоятельстве: когда Баркук уезжал из Дамаска в Каир, он обещал своему патрону, эмиру Манджаку, что отдаст ему своих сыновей на воспитание. Сам Баркук уважал старость и никогда не садился в присутствии престарелого Усмана, купца, доставившего его в страну мамлюков. Через него он разыскал в Зихии отца и привез его в Каир. Родственные узы вообще были очень сильны в черкесской среде. В целом, сам принцип мамлюкской организации не противоречил черкесским обычаям и можно предположить, что верность клану у мамлюков сложилась под влиянием именно черкесских выходцев. Но сами же черкесы в период Бурджи существенно подорвали основы мамлюкского института. Взрослые наездники, приезжавшие с Кавказа, сразу становились эмирами. Это настраивало враждебно тех, кто годами добивался повышения и ждал эмирского ранга. Безраздельное господство своей нации погубило черкесских мамлюков — их единство было нарушено и они стали враждовать друг с другом.

Этнический принцип возобладал уже при Баркуке. Нечеркес не мог добиться успеха и занять высокий пост в государстве. Ситуацию эту прекрасно иллюстрирует Д. Айалон: «Некий Йалхуджа мин Мамиш был привезен в Египет со своими родителями, которые были куплены аз-Захиром Баркуком. Его отец поступил в военную школу, а Мамиш воспитывался с сыном султана Абд ал-Азизом. Арабский хронист, рассказывающий нам об этом, задается вопросом: почему Йалхуджа мин Мамиш, несмотря на свои способности и преимущество воспитания с сыновьями султана, не достиг высокого положения? И тут же отвечает на свой вопрос — это произошло из-за того, что Мамиш не принадлежал к господствующей нации, а именно, нации черкесской». Адыгский историк Расим Рушди в своей книге «Трагедия нации» пишет: «Черкесы в Египте держались особняком, заметно отличались от представителей других народов страны, которой управляли, и никогда не вступали в ними в межнациональные браки». Черкесы сохраняли свой язык, причем многие из них едва владели арабским. О функционировании черкесского языка в Египте пишут такие видные мамлюковеды как У. Поппер и Д. Айалон.

Адыги в своей среде большое внимание уделяли деловым и нравственным качествам, и старались дать своим детям высшее мусульманское образование наряду с классическим кавказским воспитанием. Их сыновья вырастали такими же грозными воинами, для которых война была праздником, а геройская гибель на поле битвы — самым сокровенным желанием. «Черкесский воин, — констатирует Б. X. Бгажноков, — ощущал себя актером. Но он играл не столько перед своими соратниками и даже не столько перед народными певцами, сколько через посредство последних — перед обществом, перед своей референтной группой» [20]. Поэтому многие сыновья черкесских эмиров, султанов и простых воинов достигали высших степеней власти и были вполне конкурентноспособны с выдвиженцами из мамлюкского пополнения. Уильям Мьюр писал: «Они проходили школу войны и мира. Еще юными они зачастую весьма преуспевали в философии, богословии и точных науках так же, как в искусстве верховой езды и владении оружием. Все это делало их хорошо подготовленными для высших государственных постов и службе в армии». Айалон приводит весьма любопытный пример, который характеризует строгость воспитания у черкесов и то, как они ценили уважение к старшим: «К одному из черкесских султанов из его родной страны приехал его племянник. Сперва султан хотел поместить племянника в военную школу, но тот буквально восхитил дядю своим воспитанием и почтительным отношением. Султан оставил родственника при своей особе, а сына, не отличавшегося особой почтительностью, направил в военную школу ал-Майдан (табакат ал-Майдан) с поручением к ага обходиться с наследником трона с наибольшей строгостью».

Че(йкесы выделялись среди прочих мамлюков своей величественной наружностью, о чем пишет Джорджио Интериано. Это же обстоятельство подчеркивает Анри Деэрэн: «Стройные, тонкие в талии, широкоплечие черкесы представляли собой прекрасных молодых людей; они обладали овальным лицом, ясного цвета, блестящими глазами и обильной черной или темнорусой шевелюрой». Все без исключения европейские путешественники, побывавшие на Кавказе, подчеркивали особую красоту черкесской нации. Так, Юлиус Клапрот заметил: «В общем черкесов можно назвать красивой нацией; особенно красиво выделяются мужчины своим высоким ростом и красивым сложением, так как они делают все возможное, чтобы сохранить свою стройную талию. Они обычно среднего роста, очень сильные, мускулистые, но не жирные». Вольней в своих записках констатирует резкое отличие мамлюков от местных жителей: «Род их, произошедший от предков, рожденных при подошве Кавказа, отличается от других жителей белыми своими волосами, каковых ни на одном египтянине найти не можно». С появлением в Египте мамлюков в арабской литературе возникли новые художественные образы и сравнения, причем за критерий красоты всегда принималась красота мамлюков. «Восхищение красотой мамлюков, — пишет Амин аль-Холи, — оставило след даже в лексике современного арабского языка. Можно услышать, как каирские женщины, восхищаясь красотой мужчины, говорят: «Он похож на мамлюка!»

Красота черкесских обычаев и сила традиций, уходящих корнями еще ко временам хаттов, производила и производит огромное впечатление на всех, кто с ними сталкивался. Европейские крестоносцы, попав на Ближний Восток, были свидетелями истинного рыцарства кавказских горцев. Это и освобождение армии Людовика Святого, и запрещение рабства Фараджем, и запрещение продавать пленных киприотов, без учета родственных связей, Барсбаем, отказ Туманбая обложить народ новыми поборами и т. д. Наибольшее число примеров черкесского рыцарства представляют описания битв мамлюков с их многочисленными противниками. Как пишет Клиффорд Босворт, «мамлюки приобрели во всем мусульманском мире громкую славу сокрушителей язычников-монголов и христиан». Необходимо отметить, что первые османские султаны и в их числе, конечно же, Селим I Явуз были очень воинственны, и сами руководили армиями на поле боя. Но даже они проигрывают в этом плане мамлюкским султанам. Кутуз с криком «О, аллах, пошли нам победу!» первым ринулся на монголов в битве при Айн Джалуте. Бибарс I, орудуя мечом, первым взбирался на стены франкских цитаделей. В битве на Мардж-Софаре мамлюкские временщики Салар и Бибарс Джашангир стояли впереди своего войска и бок о бок рубились с монголами. 75-летний Кансав Гур в Мардж-Дабикской битве прорвался к шатру Селима, но к счастью последнего его там не оказалось. Словом, все черкесские султаны были воинами. Как пишет Лэн-Пуль Стэнли, они были первыми среди равных («primus inter paris»). То, что сделал столь восхваляемый Дмитрий Донской, пожалуй, даже и не могло прийти в голову ни одному из них. Одеть подчиненного тебе воина в царское платье и подставить его под стрелы и копья врагов — где же здесь доблесть? Трудно представить себе, чтобы Калаун или Туманбай поступили таким образом. Мамлюки стали образцом истинного рыцарства для всего мира. Здесь, на ближневосточной «сцене» пред взорами и Запада и Востока прославили черкесы свое имя в веках.

Что касается внешних атрибутов рыцарства, то такие авторитетные исследователи как Учок Бахрие, Филипп Хитти и Босворт считают, что зарождение геральдики, например, восходит к эпохе ранних мамлюков. Между тем известно, что косожский князь Редедя (начало XI в.) имел свой герб. По данным петербургского историка М. Медведева он представлял собой алый грифон на белом поле [21].

Говоря о рыцарстве мамлюков, нельзя не упомянуть об обычае вызова на поединок, который издавна бытовал в черкесской среде на Кавказе. Вблизи стен средневекового Каира мамлюки устроили специальное поле для турниров и дуэлей, и там они решали свои споры один на один, либо равными партиями.

Едва ли не каждый автор, писавший о мамлюках, упоминает красные плащи (накидки) и малые чалмы, как характерные детали чекесского костюма периода Бурджи. В хронике Макризи говорится о двух разновидностях черкесского головного убора. Первая представляла собой маленькую шапочку, по форме напоминающую тюбетейку. Такая шапка была очень широко распространена на Северо-Западном Кавказе в XIV—XV вв. «Остатки ее найдены, — пишет Т. Д. Равдоникас, — в погребениях этого времени на Черноморском побережье Кавказа, в Кабарде, Пятигорске, Белореченских курганах». Вторая разновидность черкесского головного убора представляла собой высокую шапку с острым верхом и называлась калансувой. По мнению Равдоникас, калансува была характерна для адыгов XV века. «Во время Захира Баркука, — сообщает Макризи, — стали шапки большими, с кривыми краями, и назывались эти шапки черкесскими; их носят и сейчас». Можно с достаточной долей уверенности утверждать, что черкесы в Египте, как и на Кавказе, стали законодателями моды.

Неотъемлемой частью внешнего облика черкесских мамлюков была борода, а обритие ее считалось наиболее тяжким оскорблением. После поражения 1517 года и запрещения Селимом элегантной черкесской формы, единственное, что оставалось им, так это их бороды. Этим черкесы отличались от наводнивших страну турок, которые тщательно брили подбородки. Волосы на голове черкесские мамлюки брили, но оставляли ли они чуб, как это делали их кавказские собратья, неизвестно. Ибн Ийаз приводит любопытный эпизод, объясняющий отношение черкесов к ношению бороды: когда посланец Кансав Гура эмир Мугуль-бей прибыл в лагерь османов, на него напали, избили, предварительно забрав оружие; посол стерпел эти оскорбления, но, услышав, как Селим приказал своим людям отрезать ему бороду, заявил, что убьет того, кто подойдет к нему, а затем покончит с собой — это не входило в планы османского султана и он оставил Мугуль-бею его бороду.

Исходя из собственных вековых представлений о воинской доблести и способах побеждать, черкесы все внимание при военном обучении молодежи сконцентрировали на индивидуальной подготовке каждого воина.

Мардж-Дабикская катастрофа их ничему не научила [22]. Они презрительно относились к артиллерии и считали невозможным для истинных воинов ислама прятаться за пушками. Боевое искусство мамлюков находилось на недосягаемой для их противников высоте. В 1503 году Кансав Гур построил великолепный ипподром, который стал одним из главных центров в жизни мамлюкской общины. Мамлюки тренировались на нем с утра до вечера с неистощимым энтузиазмом. Кансав Гур не упускал ни одного случая продемонстрировать миру военную мощь черкесов. За время его правления Каир посетило наибольшее число посольств из Западной Европы и мусульманских стран. Боевое искусство мамлюкских рыцарей неизменно производило огромное впечатление на иностранцев.

Специальное исследование Д. Айалона «Заметки по упражнениям и играм фурусиййа в мамлюкском султанате» посвящено физической культуре мамлюков. Оно показывает, какое важное место занимала физическая культура в повседневной жизни мамлюкской общины. Лучшие спортсмены были окружены всеобщим уважением, они привлекались к обучению молодых воинов, у них не гнушались брать уроки султаны и высшие эмиры. Высокий уровень боевого мастерства зачастую открывал путь к быстрой карьере. Имена лучших наездников, фехтовальщиков, лучников и борцов можно встретить на страницах мамлюкских хроник. Мамлюкские султаны строили и перестраивали прекрасно оснащенные ипподромы. Скачки были единственной сферой, где арабы могли составить конкуренцию мамлюкам и потому публичные конные состязания собирали массу народа.

Черкесский султан Муаед Шайх Кармоко, обладавший недюжинной силой, слыл за превосходного мастера «фурусиййа»: его излюбленным оружием было копье. В правление сына Баркука Фараджа наиболее известным мастером во владении копьем был главный конюший эмир Судун Таз, казненный в 1403 году. Самым выдающимся мастером борьбы за весь период мамлюкского султаната был Джаркас ал-Касими (Черкес Касым). Рангом пониже были его ученики и соплеменники Барсбай ал-Музари и Джаним ал-Бахлаван. Вольней пишет, что современные ему мамлюки всю свою жизнь проводят в военных тренировках: «Всякий день по утру выезжают они в великом числе на долины, лежащие пред Каиром, и там упражняются». Наполеон Бонапарт был восхищен мужественными обычаями мамлюков, он посвятил им немало страниц своих мемуаров. А следующее его признание заслуживает полного доверия: «Один мамлюк был сильнее одного француза, он был лучше натренирован и вооружен».

Черкесская конница заслужила славу наилучшей в мире. И. Ф. Бларамберг, например, свидетельствует, что черкесы, подобно древним парфянам, стремятся заманить противника в ловушку, а черкес, обращенный в бегство, это еще не побежденный воин. Кавалерия черкесов, по мнению Бларамберга, превосходит любую кавалерию в мире. Семен Эсадзе, описывая торжественную встречу цесаревича Александра кабардинцами, писал: «В памяти Цесаревича еще были свежи те подвиги, которыми ознаменовала себя черкесская конница в Венгерскую кампанию 1849 г., и он с любопытством наблюдал теперь этих всадников, бешено мчавшихся по их родным полям, в самом сердце Кабардинской земли. Действительно, одетые в легкие, стальные кольчуги, сверкая дорогим оружием, на легких воздушных конях, кабардинцы представляли собой такое зрелище, какое не могла представить ни одна европейская конница». О достоинствах мамлюкской конницы, костяк которой составляли черкесы, уже было сказано выше. Приведем, тем не менее, еще два отрывка из хроники Ибн Зунбуля. Оба они относятся к битве при Риданиййе: «Эмир Шарук и остаток эмиров с их мамлюками сели верхом и бросились на своих врагов в яростной атаке с сердцами подобными железу; но враг был многочисленный, тогда как они были в малом числе. Однако, они были всадниками, которые знали искусство верховой езды, тогда как те (т. е. османы) были многочисленны и не знали этого искусства и полагались целиком на стрельбу из аркебузов. и пушек»; «От мамлюков осталась очень малочисленная группа, но каждый из них был равен тысяче, и если бы не огнестрельное оружие, которым обладали османы, они вырезали бы их до последнего солдата».

Период правления мамлюкских султанов — это время независимости Египта, его наивысшего расцвета. Мамлюки покровительствовали наукам и искусствам. Каир стал при них не только торговым, но и культурным центром всего мусульманского мира, где создавались великие памятники культуры. Лэн-Пуль Стэнли, автор «Истории Египта в средние века», назвал мамлюков «строителями куполов». На протяжении всего правления черкесских мамлюков в Каире, Дамаске и других городах султаната появлялись замечательные памятники. Джеймс Олдридж пишет: «До сих пор стоят почти все построенные ими великие памятники. Их очень много, но два памятника являются образцом их изощренного, декадентского и в то же время замечательного и чарующего вкуса в архитектуре». Английский писатель имеет в виду мечеть Муаед Шайха, «которую Гастон Вейт называл самой роскошной мечетью Каира», и мечеть Каитбая, построенную им в 1472 году. «Комплекс Кайтбея, — пишет С. И. Ходжаш, — по праву считается одним из лучших памятников исламской архитектуры не только в Каире, но и на всем Арабском Востоке».

В османский период черкесы, в большинстве своем, были враждебно настроены в отношении Порты. Обстоятельство это косвенно отражено в письме Артин-паши Уильяму Мьюру, где он пишет, с некоторой долей удивления, что выходцы из мамлюкских фамилий стараются быть большими египтянами, чем сами последние. Характерна в этом плане фигура Махмуда Сами ал-Баруди (1838—1904). Он был, как пишет X. И. Кильберг, одним из лидеров египетских националистов. Его пламенный патриотизм отразился в прекрасных стихах:

«Кто хочет победить,
тот должен смело драться,
ни трудностей в борьбе,
ни смерти не бояться.
Не смогут изменить меня
ни бой, ни беды,
И не сведет обман меня
с пути победы.
Останусь верным я тому,
что окрыляет,
что, радуя друзей,
врагов так озлобляет.
А тот, кто не восстал,
тот стал среди рыданий
обузой для других
в чадре своих страданий.
Свободным станешь ли,
когда, борьбы робея,
всегда согласен ты
с поступками злодея? [23]

Известный литературовед Абдурахман Аль-Рафи назвал Махмуда Сами «царем поэтов Египта». Его стихи в четырех томах несколько раз переиздавались [24].

Вопрос о культурном наследии черкесских мамлюков вплотную соприкасается с проблемой махаджирства и черкесской диаспоры. Зарождение ее определяется примерно 1859—1865 гг. К этому времени история черкесской общины на Ближнем Востоке и в Египте насчитывала без малого тысячу лет и это обстоятельство оказало огромное влияние на процесс культурной и политической адаптации черкесских изгнанников второй половины XIX в. Культурным базисом, на котором стала развиваться черкесская диаспора, послужил не только тот нравственный, культурный и политический опыт, накопленный тысячелетиями и унесенный с собой с Кавказа, но и опыт черкесской мамлюкской общины в Египте и Сирии.


Иллюстрации

Мечеть и мавзолей Каитбая


Султан Египта и Сирии ал-Ашраф Кансав ал-Гури (1501—1516)


Правитель Египта Черкесский эмир Мурад-бей (1775—1801)


Мамлюк конца XVIII века


Карта:
Мамлюкский султанат XV века




ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

МАМЛЮКСКИЕ СУЛТАНЫ ЕГИПТА И СИРИИ 648—922/1250—1517

Бахриты (648—792/1250—1390)

648/1250 Шаджарат ад-Дурр

648/1250 ал-Муизз Изз ад-дин Айбек

655/1257 ал-Мансур Нур ад-дин Али

657/1259 ал-Музаффар Сайф ад-дин Кутуз

658/1260 аз-Захир Рукн ад-дин Бибарс I ал-Бундукдари

676/1277 ас-Саид Насир ад-дин Барака

678/1280 ал-Адил Бадр ад-дин Саламиш

678/1280 ал-Мансур Сайф ад-дин Калаун ал-Алфи

689/1290 ал-Ашраф Салах ад-дин Халил

693/1294 ан-Насир Насир ад-дин Мухаммад

694/1295 ал-Адил Зайн ад-дин Китбуга

696/1297 ал-Мансур Хусам ад-дин Ладжин

698/1299 ан-Насир Насир ад-дин Мухаммад (вторично)

708/1309 ал-Музаффар Рукн ад-дин Бибарс II ал-Джашангир (бурджит)

709/1310 ан-Насир Насир ад-дин Мухаммад (третье правление)

741/1340 ал-Мансур Сайф ад-дин Абу Бакр

742/1341 ал-Ашраф Ала ад-дин Куджук

743/1342 ан-Насир Шихаб ад-дин Ахмед

743/1342 ас-Салих Имад ад-дин Исмаил

746/1345 ал-Камил Сайф ад-дин Шабан I

747/1346 ал-Музаффар Сайф ад-дин Хаджжи I

748/1347 ан-Насир Насир ад-дин ал-Хасан

752/1351 ас-Салих Салах ад-дин Салих

755/1354 ан-Насир Насир ад-дин ал-Хасан (вторично)

762/1361 ал-Мансур Салах ад-дин Мухаммад

764/1363 ал-Ашраф Насир ад-дин Шабан II

778/1376 ал-Мансур Ала ад-дин Али

783/1382 ас-Салих Салах ад-дин Хаджжи II

784/1382 аз-Захир Сайф ад-дин Баркук (бурджит)

791/1389 Хаджжи II/вторично, с почетным титулом ал-Музаффар)

Бурджиты (784-922/1382-1517)

784/1382 аз-Захир Сайф ад-дин Баркук

791/1389 Хаджжи II (вторично, бахрит)

792/1390 аз-Захир Сайф ад-дин Баркук (вторично)

801/1399 ан-Насир Насир ад-дин Фарадж

808/1405 ал-Мансур Изз ад-дин Абд ал-Азиз

808/1405 ан-Насир Насир ад-дин Фарадж (вторично)

815/1412 ал-Адил ал-Мустаин (аббасидский халиф, глашен султаном)

815/1412 ал-Муаййад Сайф ад-дин Шайх

824/1421 ал-Музаффар Ахмед

824/1421 аз-Захир Сайф ад-дин Татар

824/1421 ас-Салих Насир ад-дин Мухаммад

825/1422 ал-Ашраф Сайф ад-дин Барсбей

841/1438 ал-Азиз Джамал ад-дин йусуф

842/1438 аз-Захир Сайф ад-дин Джакмак

857/1453 ал-Мансур Фахр ад-дин Осман

857/1453 ал-Ашраф Сайф ад-дин Инал

865/1461 ал-Муаййад Шихаб ад-дин Ахмед

865/1461 аз-Захир Сайф ад-дин Хушкадам

872/1467 аз-Захир Сайф ад-дин Бильбей

872/1468 аз-Захир Тимурбуга

872/1468 ал-Ашраф Сайф ад-дин Каитбей

901/1496 ан-Насир Мухаммад

903/1498 аз-Захир Кансав

905/1500 ал-Ашраф Джанбалат

906/1501 ал-Адил Сайф ад-дин Туманбай I

906/1501 ал-Ашраф Кансав ал-Гури

922/1517 ал-Ашраф Туманбай II


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Источники

Ascensus Barcoch. A latin biography of the Mamluk sultan Barquq of Egypt (d. 1399), written by B. de Mignanelli in 1416, ed. by W. Fischel, — «Arabica», 1959. t. VI.

[Ibn /г/as]. An account of the Ottoman conquest of Egypt in the year a. h. 922 (a. d. 1516), transl. from the 3-d vol. of the arabic chronicle of Muhammed ibn Ahmed ibn Iyas…, par W. Salmon, London, 1921.

[Ibn TaghriBirdi] History of Egypt 1382—1469 A. D. (Part I, 1382—1399 AD.), transl. from the arabic annals of Abu’l-Mahasin ibn Taghri Birdi by W. Popper, — „University of California publications in Semitic philology", Berkeley — Los Angeles, 1954.

[Makrizi] Chronicle of Ahmad ibn Ali al-Makrizi, entitled Kitab al-Sulik limarifat duwal al-muluk, ed. by M. Ziada, vol. I, Cairo, 1934.

[Makrizii], Histoire des sultans Mamlouks de l’Egypte. Ecrite en arabe par Taki-Eddin Ahmed Makrizi, vol. I — Paris, the Oriental translation fund, 1837.

La Basse Egypte, Paris, 1875.

Очерки из ведущей египетской газеты «Аль-Ахрам за октябрь 1931 г.//Кильберг X. И. Восстание Араби-паши в Египте. М. — Л., 1937 г. — С. 103—124.

Абд Ар-Рахман ал-Джабарти. Египет в канун экспедиции Бонапарта (1776—1798). М., 1978 г. Перевод, предисловие и примечания X. И. Кильберг.

Абд Ар-Рахман ал-Джабарти. Египет в период экспедиции Бонапарта (1798—1801). Перевод, предисловие и примечания И. М. Филыптинского. М., 1962 г.

Таки ад-дин Ахмед ибн Али ал-Макризи. Книга поучений и назидания.//Семенова Л. А. Салах ад-дин и мамлюки в Египте. М., 1966 г. — С. 174—186.

Тизенгаузен В. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. СПб., 1884., т. I.

Усама ибн Мункыз. Книга назидания. Перевод М. А. Салье, М., 1958 г.

Хилал ас-Саби. Установления и обычаи двора халифов. Перевод, предисловие и примечания И. Б. Михайловой. М., 1983 г.

Хъуажь Мухьэмэд. Мамлюк. Пасэрей хъыбар. Налшык, 1990.

Адыгэ орэдыясъхэр. Мыекъуапэ, 1940.

Memorandum by his Excellency Yacoub Artin Pasha on the relation of the mamelukes to the general population.//Muir W., The Mameluke or Slave Dynasty of Egypt, 1260—1517 a. d. L., 1896, pp. 225—232.

Асколи Эмиддио Дортелли. Описание Черного моря и Татарии.// Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII—XIX вв. Под ред. В. К. Гарданова, Нальчик, 1974 г. — С. 61—64.

Записки маршала Бертье, князя невшательского и ваграмского, начальника главного штаба французской армии, о египетской экспедиции Наполеона Бонапарта. М., 1848 г.

Вольней К. Ф. Путешествие в Сирию и Египет. М., 1791 г.

Гаркур Ф. Ш. — М. Египет и египтяне. Перевод и примечания Н. А. Бобровникова. Казань, 1895 г.

Диакон Лев. История. Перевод М. М. Копыленко. М., 1988 г.

Интериано Джорджио. Быт и страна зихов, именуемых черкесами. Достопримечательное повествование.//АБКИЕА. — С. 46—52.

Клот-бей (Клот Антуан Бартелеми). Египет в прежнем и нынешнем своем состоянии. Перевод В. Полякова. СПб., 1843 г., т. II.

Наполеон. Избранные произведения. М., 1956 г.

(Лузинъян). История о возмущении Али-бея против Оттоманской Порты с различными новыми известиями о Египте, Палестине, Сирии и Турецком государстве, також о путешествиях из Алеппа в Бальзору. Пер. с нем., М., 1789 г.

Лукка Джиованни. Описание черкесов.//АБКИЕА. — С. 70—72.

Осман-бей. Невольничество и гарем.//Отечественные записки, СПб., 1874 г., т. ССХII—CCXIII.

Пейсонель М. Исследование торговли на черкесско-абхазском берегу Черного моря в 1750—1762 годах. В изложении Е. Д. Фелицина.

Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. JI., 1991.

Руссильон В. Египетская экспедиция. Перевод А. А. Лебедева, Казань, 1890 г.

Челеби Эвлия. Книга путешествия. М., 1979 г.


Литература


Хаким Амин Абд ас-Саид. Киям даулят ал-мамалик ас-сания. ЯтIонэрэ мамлук къэралыгъо зэраубытыгъэр. ЗэридзэкIыгъэр Дэгуф Сэлэхьдин.//Адыгэ макъ, 1992, мэлылъфэгъум и 18 — жъоныгъуакIэм и 6.

Дэгуф Сэлэхьдин. Мэмлукмэ яхьылIэгъэ мэкъэгъэ1у.//Адыгэ макъ, 1991, шэкIогъум и 23.

Дэгуф С. Адыгэ мамлюкмэ яхьылIэгъэ хэукъоныгъэхэр.//Адыгэ макъ, 1992, мэзаем и 19.

Дэгуф С. Делэри султан хъун ылъэкIыщт.//Адыгэ макъ, 1992, гъэтхапэм и 25.

КIубэ Щэбан. Туман-бэй.//Адыгэ макъ, 1992, мэзаем и I.

Цэй Iихьсан. Лъэхъэнэ лIыхъужъ цIэрыIу: Захир Бибэрс. ЗэзыдзэкIыгъэр Хьаткъо Хьаисам Умар.//Социалистическэ Адыгей, 1990, шышъхьэIум и 10.

Шъхьэлэхъо Абу. Шъыпкъагъэр — шэтапкъэ. Мыекъуапэ, 1990.

ХъатIан Абдул. Мамлюк.//Соц. Адыгей, 1960, жъоныгъуакIэм и 4.

Къущхъэбий А. Африка Ищхъэрэм и адыгэхэр (XIX лI).// ЩIэнгъуазэ, 1990, № 1.

Ashtor Е. Some unpublished sources for the Bahri period.//Studies in islamic history and civilization, ed. by U. Heyd, Jerusalem, 1961.

Ayalon D. [Neustadt]. The Circassians in the Mamluk Kingdom.// JAOS, vol. 69, Baltimore Maryland, 1949, № 3.

Ayalon D. L’Esclavage du Mamelouk.//Oriental Notes and Studies published by the Israel Oriental Society. № 1., Jerusalem, 1951.

Ayalon D., Gunpowder and Firearms in the Mamluk Kingdom. London, 1956.

Ayalon D„Notes on the Furusiyya Exercises, and Games in the Mamluk Sultanate//Studies in Islamic History and Civilization, ed. by U. Heyd, Jerusalem, 1961.

Ayalon D„Studies in al-Djabarti. Notes on the Transformation of Mamluk Society in Egypt under the Ottomans.//JESHO, Leiden, 1969, pt 2—3.

Lutrell A., The Hospitallers in Cyprus, Rhodes, Greece and the West, 1291—1440, London, 1978.

Cantimir Demetrius. Histoire de l’empire othoman ou se voyent les causes de son aggrandissement et de sa decadence. Traduite en Fransois par M. de Joncquieres. t. I—II. P., 1743.

Darrak Ahmad. L’Egypte sous le regne de Barsbay (825—841/ 1422—1438). Damas, 1961.

Deherain H. L’Egypte Turque. Pashas et mameluks du XVI-e, au XVIII-e siecle. Histoire de la Nation Egyptienne, sous la dir de G. Hanotaux, V, P., 1934.

Cibb Hamilton A. R.. Studies on the Civilization of Islam. Boston, 1962.

Glubb John. Soldiers of Fortune. The Story of the Mamlukes. N. Y., 1973.

Gureyho A, Osmanli-Qerkes Miinasebetleri.//Yampi, sayi: 7—16, Ankara, 1978, S. 394—401.

Hammer Joseph de. Histoire de l’Empire Ottoman. Depuis son origine jusqu’a nos jours, t. VI, P., 1836.

Hitti Philip K. History of the Arabs, L., 1946.

Holt P. М., Egypt and the Fertile Crescent, 1516—1922. A Political History. N. Y., 1966.

Inalcik Halil. The Ottoman Empire. The Classical Age, 1300—1600. L„1973.

Minorsky V., Studies in Caucasian History. L., 1953.

Muir W., The Mameluke or Slave Dynasty of Egypt, 1260—1517. L., 1896.

Poliak A. N.. Feudalism in Egypt, Syria, Palestine and the Lebanon, 1250—1900. L. 1939.

Izzet Aydemir, G05, Ankara, 1988.

Atiya Aziz S., Crusade, Commerce and Culture. Indiana University Press. Bloomington, 1962.

Verlinden Ch., Le commerce en Mer Noire des debuts de l’epoque byzantine au lendemain de la conquete de l’Egupte par les ottomans (1517), Moscou, 1971.

Popper W„Egypt and Syria under the Circassian Sultans, 1382—1468. A D. Systematic Notes to Ibn Taghri Birdi’s Chronicles of Egypt// University of California publications in Semitic philology, vol. 15, Berkeley — Los Angeles, 1955.

Shauket Mufti [Habjoko]. Heroes and Emperors in Circassian History. Beirut, 1975.

Stripling George W. F., The Ottoman Turks and the Arabs, 1511—1574, Urbana — Illinois, 1942.

Carman W. Y., The Military History of Egypt. The story of the Egyptian army, its battles, organizations and uniforms from the pharaons to the present day.

Haghandoqa M. Kheir, The Circassians, Amman, 1985.

Lane-Poole Stanley. A history of Egypt in the Middle Ages. London, 1901.

Lewis Bernard. The Ottoman Archives as a Source for the History of the Arab Lands. — „Journal of the Royal Asiatic Society“, 1951, October.

Абдоков А. И. Откуда пошло название «Кабарда»?//Сборник статей «Мир культуры», Нальчик, 1990 г.

Аджиев М. Кумык из рода половецкого.//Вокруг света, М., 1991 г., № 2.

Алексеева Е. П. Материалы к древнейшей и средневековой истории адыгов (черкесов).//Труды Черкесского НИИ, выпуск 2-й, Черкесск, 1954 г.

Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М., 1971 г.

Амин алъ — Холи. Связи между Нилом и Волгой в XIII—XIV вв., М., 1962 г.

Аталиков В. М. Ф. Хитти о черкесской династии мамлюков.// Из истории феодальной Кабарды и Балкарии. Нальчик, 1980 г.

Аут лев П. У. Адыгея в хронике событий (с древнейших времен до 1917 г.). Майкоп, 1990 г.

Базили К. М. Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях. М., 1962 г.

Бартольд В. В. Халиф и султан.//Сочинения, т. 6, М., 1966 г.

Бартольд В. В. К вопросу о полумесяце как символе ислама.// Сочинения, т. 6, М., 1966 г.

Бартольд В. В. Ислам на Черном море.//Сочинения, т. 6, М., 1966 г.

Бгажноков Б. X. Образ жизни адыгской феодальной знати.// Из истории феодальной Кабарды и Балкарии, Нальчик, 1980 г.

Бей-Мамиконян Г. А. Судьба мамлюка. Краткий исторический очерк.//Уиараго. Мамлюк. Историческая повесть, Тбилиси, 1959.

Бларамберг Иоганн. Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа.//Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы, Ростов-на-Дону, 1990 г., № 1.

Близнюк С. В. Торгово-экономические отношения Кипра с государствами Средиземноморья в 1192—1373 гг.//Византия. Средиземноморье. Славянский мир. Сб. ст., М., 1991 г.

Близнюк С. В. Рецензия на книгу Servodio peccator Notaio in Venezia e Alessandria d’Egitto (1444—1449)./А cura di Franko Rossi Venezia, 1983.//Византия. Средиземноморье. Славянский мир. Сб. ст., М., 1991 г.

Босворт К. Э. Нашествие варваров: появление тюрок в мусульманском мире.//Мусульманский мир. 950—1150. М., 1981 г.

Босворт К. Э. Мусульманские династии. Справочник по хронологии и генеалогии. Перевод с английского и примечания П. А. Грязневича, М., 1971.

Виноградов В. Н. Британский лев на Босфоре. М., 1991 г.

Витсен Николас. Северная и Восточная Татария или сжатый очерк нескольких стран и народов. Черкесия.//АБКИЕА. — С. 86—99.

Волкова Н. Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973 г.

Гадло А. В. Князь Инал адыго-кабардинских родословных.// Из истории феодальной России, JL, 1978 г.

Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV—X вв., Л., 1979 г.

Г. Э. фон Грюнебаум. Классический ислам. Очерк истории 600—1258. М., 1986 г.

Гордеев А. А. История казаков. Часть I. Золотая Орда и зарождение казачества. М., 1991 г.

Гимилев Л. Н. Князь Святослав Игоревич.//Наш современник, 1991 г., № 7.

Дзамихов К. Ф. К генеалогии западноадыгских Черкасских княжеских родов в XVI—XVII веках.//Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы, Ростов-на-Дону, 1991 г., № 2.

Дзидзария Г. А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия. Сухуми, 1975 г.

Дэрол А. История тайных обществ. Перевод Ю. Зыбцева.// Детектив и политика, выпуск 2, 1991 г.

Египет. Справочник, М., 1990 г.

Ечерух Магомет. Роль кавказских горцев в политической и общественной жизни Турции.//«Мусульманин», Париж, 1910 г.

Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980 г.

Заборов М. А. Крестовые походы. М., 1956 г.

Заборов П. Р. Мадемуазель Аиссе и ее «Письма».//Аиссе. Письма к госпоже Каландрини. Л., 1985 г.

Закиров Салих. Дипломатические отношения Золотой Орды с Египтом, XIII—XIV вв., М., 1966 г.

Зевакин Е. С. и Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV вв.//Исторические записки, М., 1938 г., т. 3.

Иванов Н. А. Османское завоевание арабских стран, 1516—1574. М., 1984 г.

Игнатенко А. А. Ибн-Хальдун. М., 1980 г.

История Африки в XIX — начале XX в. М., 1984 г.

История XIX века. Под ред. Лависса и Рамбо. т. 8.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1988 г.

История Грузии (учебное пособие). Тбилиси, 1970 г.

Ислам. Энциклопедический словарь. М., 1991 г.

Карпов С. П. Маршруты черноморской навигации венецианских галей «линии» в XIV—XV вв.//Византия. Средиземноморье. Славянский мир. Сб. ст., М., 1991 г.

Кешев А. Г. (Каламбий) Записки черкеса. Нальчик, 1988 г.

Кильберг X. И. Восстание Араби-паши в Египте. М. — Л., 1937 г.

Коков Дж. Н. Вопросы адыгской (черкесской) антропонимии. Нальчик, 1973 г.

Коков Дж. Н. Из адыгской (черкесской) ономастики. Нальчик, 1983 г.

Короленко И. П. Записки о черкесах.//Кубанский сборник, Екатеринодар, 1909 г., т. XIV.

Крачковский И. Ю. Избранные сочинения, т. IV, М. — Л., 1957 г.

Крымский А. История Турции и ее литература, т. 1, М., 1916 г.

Куадже Р. 3. Социальные отношения и их отражение в неписаном феодальном праве Адыгеи (Черкесии) XVIII — первой половины XIX вв. (диссертация), Тбилиси, 1988 г.

Куадже Р. 3. Мамлюк Наполеона. По материалам ГАКК.

Кудашев В. Исторические сведения о кабардинском народе. Киев, 1913 г.

Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией, вторая половина XVI — 30-е годы XVII века. М., 1963 г.

Лавров Л. И. Адыги в раннем средневековье.//Сборник статей по истории Кабарды. Выпуск IV, Нальчик, 1955 г.

Лавров Л. И. Этнография Кавказа. Л., 1982 г.

Лакиер А. Б. Русская геральдика. М., 1990 г.

Ллойд Сетон. Реки-близнецы. М., 1972 г.

Лэн-Пуль Стэнли. Мусульманские династии. Перевод В. Бартольда. СПб., 1899 г.

Люлье Л. Я. Черкесия. Историко-этнографические статьи. Краснодар, 1927 г.

Матвеев В. В. и Петровский Н. С. Египет — сын тысячелетий. Л., 1959 г.

Мейер М. С. Рецензия на книгу: Стэнфорд Дж. Шоу. Финансовое и административное устройство и развитие Османского Египта 1517—1798 гг.//Народы Азии и Африки, 1965 г., № 4.

Мейер М. С. Османская империя в XVIII веке. Черты структурного кризиса. М., 1991 г.

Мец Адам. Мусульманский Ренессанс. Перевод Д. Е. Бертельса. М., 1966 г.

Монперэ Ф. Д. Путешествие вокруг Кавказа…, Сухуми, 1937 г.

Монтень Мишель. Опыты. М., 1991 г.

Некрасов А. М. Международные отношения и народы Западного Кавказа (последняя четверть XV — первая половина XVI в.). М., 1990 г.

Ногмов Ш. Б. История адыгейского народа. Нальчик, 1982 г.

Новичев А. Д. Краткая история Турции. М., 1965 г.

Олдридж Джеймс. Каир. М., 1970 г.

Опрышко О. Л. По тропам истории. Нальчик, 1990 г.

Османская империя. Сборник статей. М., 1986 г.

Очерки истории Адыгеи, т. 1, Майкоп, 1957 г.

Очерки истории Грузии, т. 2, Тбилиси, 1988 г.

Плетнева С. А. Половцы. М., 1990 г.

Погосян В. А. Мамелюк Наполеона Рустам.//Новая и новейшая история, 1989 г., № 2.

Полиевктов М. А. Европейские путешественники XIII—XVIII вв. по Кавказу. Тифлис, 1935 г.

Равдоникас Т. Д. Очерки по истории одежды населения Северо-Западного Кавказа (античность и средневековье). JI., 1990 г.

Рущди Расим. Трагедия нации. Иерусалим, 1939 г.//Гъуазэ, 1990 г., 20 сент., перевод с английского В. Тлюстена.

Семенова Л. А. Салах ад-дин и мамлюки в Египте. М., 1966 г.

Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII века. СПб., 1887 г.

Смирнов Н. А. Россия и Турция в XVI—XVII вв. М., 1946 г.

Смирнов Н. А. Политика России на Кавказе в XVI—XIX веках. М., 1958 г.

Смирнов С. Р. История Судана (1821—1956 гг.). М., 1968 г.

Станиславский А. Л. Гражданская война в России XVII в. М., 1990 г.

Тарле Е. В. Очерки истории колониальной политики (конец XV — начало XIX в.). М. — Л., 1965 г.

Тунманн. Крымское ханство. Перевод с немецкого издания 1784 г. Н. Л. Эрнста и С. Л. Беляевой. Примечания, предисловие и приложения Н. Л. Эрнста. Симферополь, 1991 г.

Убичини А. и де Куртейль П. Современное состояние Отоманской империи. Перевел и издал О. И. Бакст. СПб., 1877 г.

Урсу Д. П. Историография истории Африки. М., 1990 г.

Успенский Ф. И. Византийские историки о монголах и египетских мамлюках.//Византийский временник, т. XXIV, Л., 1926 г.

Учок Бахрие. Женщины-правительницы в мусульманских государствах. М., 1982 г.

Фелицын Е. Д. Некоторые сведения о средневековых генуэзских поселениях в Крыму и Кубанской области.//Кубанский сборник, Екатеринодар, 1899 г., т. 5.

Фильштинский И. М. Египетский историк ал-Джабарти и его хроника.//Вестник истории мировой культуры. М., 1960 г., № 4.

Хан-Гирей. Черкесские предания. Нальчик, 1989 г.

Харт Г. Венецианец Марко Поло. Пер. с англ. Н. В. Банникова, М., 1956 г.

Харт Г. Морской путь в Индию. Пер. с англ. Н. В. Банникова, М., 1959 г.

Хизриев X. А. Нашествие Тимура на Северный Кавказ и сражение на Тереке.//Вопросы истории, 1982 г., № 4.

Ходжаш С. И. Каир, М., 1967 г.

Черновская В. В. Формирование египетской интеллигенции в XIX — первой половине XX в. М., 1979 г.

Чирг А. Ю. Борьба России против контрабанды и работорговли на Северо-Западном Кавказе (1829—1864 гг.). М., 1987 г. — диссертация.

Шафиев Н. А. К вопросу о происхождении и расселении кабардинцев.//Ученые записки АНИИ, Майкоп, т. VIII, 1968 г.

Энгельс Ф. Избранные военные произведения. М., 1956 г.

Энциклопедический словарь, СПб., 1893 г., т. 5, 6, 9, 39, 73.

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов, т. I—II, Лондон, 1840 г. Перевод с англ. А. И. Петрова.//АБКИЕА, Нальчик, 1974 г. — С. 531—585.

Гельмольт Г. История человечества. Всемирная история. Т. III, СПб., 1904 г.

Тунис. Справочник, М., 1978 г.

Расим Рушди. Черкес рассказывает о своем народе. Каир, 1947 г.

Блашэр Р. Некоторые соображения по поводу форм, присущих энциклопедизму в Египте и Сирии в период с VIII/XIV по IX/XV в.// Арабская средневековая культура и литература. М., 1978 г. — С. 77—92.

Цагов Нури. Мусульманская история. Баксан, 1918 г.//Адаб баксанского культурного движения. Нальчик, 1991 г. — С. 175—197.

Дэгуф С. Адыгэ мэмлукмэ яшыудзэ тэктик. Алджир, 1992.

Шостак В. История черноморской торговли в средних веках. Часть I, Одесса, 1850 г.

Карпов С. П. Венецианская работорговля в Трапезунде (конец XIV — начало XV в.). — Византийские очерки, М., 1983 г. — С. 191—207.

Бибиков М. В. К изучению византийской этнонимии.//Византийские очерки, М., 1982 г. — С. 148—159.

Бациева С. М. Историко-социологический трактат Ибн-Халдуна «Мукаддима. М., 1965 г.

Певзнер С. Б. Икта в Египте в конце XIII—XIV вв.//Сб. «Памяти академика И. Ю. Крачковского, Л., 1958 г. — С. 176—191.

Семенова Л. А. Основные направления развития феодального землевладения в Египте XV в.//Советское востоковедение, 1958 г., № 3, С. 83—90.

Иванов Н. А. «Китаб аль-Ибар Ибн Халдуна как источник по истории стран Северной Африки в XIV веке.//Арабский сборник, М., 1959 г. — С. 3—45.

Пахимер Георгий. История о Михаиле и Андронике Палеологах. Том 1. Царствование Михаила Палеолога 1255—1282. СПб., 1862 г.

Филыитинский И. М. Каирские восстания 1798—1800 гг. и их описание в хронике Абд Ар-Рахмана Аль-Джабарти.//Советское востоковедение, М., 1958 г., № 3. — С. 46—56.

Веймарн Б., Каптерева Т., Подольский А. Искусство арабских народов (средневековый период), 1960.

Турецкие анекдоты. Из тридцатилетних воспоминаний Михаила Чайковского (Садык-паши). М., 1883 г.

Гасратян М. А., Орешкова С. Ф., Петросян Ю. А. Очерки истории Турции. М., 1983 г.

Скржинская Е. Ч. Барбаро и Контарини о России. Л., 1971 г.

Старокадомская М. К. Солхат и Каффа в XIII—XIV вв.// Феодальная Таврика, Киев, 1974 г. — С. 162—173.

Бадян В. В., Чиперис А. М. Торговля Каффы в XIII—XV вв.// Феодальная Таврика, Киев, 1974 г. — С. 174—189.

Данилова Э. В. Каффа в начале второй половины XV в.// Феодальная Таврика, Киев, 1974 г. — С. 189—213.

Оссон М. Д. Полная картина Оттоманской империи. Перевод с фран. Михаила Веревкина, т. I, СПб., 1795 г.

Тридцать лет в турецких гаремах. Автобиография жены великого визиря Кипризли — Мегемет-паши, Мелек-Ханум. Перевод с англ., СПб., 1874 г.

Гийасаддин Али. Дневник похода Тимура в Индию. Перевод, предисловие и примечания А. А. Семенова. М., 1958 г.

Поркшеян X. А. К вопросу о пребывании адыгов в Крыму и об их взаимоотношениях с народами Крыма в эпоху средневековья.// УЗ КЕНИИ. Т. 13. Нальчик, 1957 г.


Примечания

1

Категоричность Салиха Закирова вызывает некоторые сомнения. С. А. Плетнева в своей книге «Половцы» упоминает, правда без ссылки на источник, о кипчакском подразделении Бурч. Таким образом, если исходить из того, что Калаун был бурч /бурдж — араб, произношение/, если именно он назвал новых гвардейцев именем бурдж, то черкесы — башенные мамлюки также были из этого племени. А бурдж — одно из черкесских племен XIII века. Место его расселения, согласно данным Николаса Витсена, Тунманна и ал-Айни, — восточный Крым и восточный берег Азовского моря. Этот регион, населенный в XII—XIII вв. адыгами, поставил Египту первых мамлюков. Такой известный востоковед, как Азиз Атийа, прямо называет бахритских султанов черкесами. Аналогичную трактовку дает и М. X. Хагундоко — автор книги «Черкесы».
(обратно)

2

Известный византиновед М. В. Бибиков указывает, что употребление средневековыми византийскими авторами «нулевых» этниконов, т. е. не имеющих определенного этнического содержания терминов, вызывает многочисленные дискуссии в современной медиевистике вообще и в кавказоведении в частности. «Архаизация употребляемой терминологии, — пишет М. В. Бибиков, — элемент системы словоупотребления византийских авторов».
(обратно)

3

Санджар аш-Шуджа’а (Смелый).
(обратно)

4

Имя говорит о его грузинском происхождении.
(обратно)

5

Тинкиз и Акуш или Акош по прозвищу «Лев-Убийца», по всей видимости, одно и то же лицо.
(обратно)

6

Абдсаид приводит имя этого регента — Гырлей. С его гибелью корпорация башенных мамлюков прекратила формально свое существование. Но черкесские мамлюки сохраняли свою самостоятельность в рамках Бахри и продолжали считаться бурджитами.
(обратно)

7

Это уже второй мамлюкский военачальник с «татарским» именем Мамай. Черкесский эмир Мамай был начальником полиции при султанах Кансав Гуре и Туманбае II. Это имя встречается и среди кавказских черкесов как в виде «Мамай», так и в виде «Мамий». Золотоордынский диктатор Мамай, возглавлявший татар на Куликовом поле, также, скорее всего, был черкесского происхождения. Во времена Мамая в Астрахани властвовал Хаджи-Черкес — такой же выскочка, как и Жануко Джаркас или Жанкасиус Зих, правитель Солхата в Крыму (фактически, наместник Крыма), у которого пытался скрыться разбитый Мамай.

(обратно)

8

Это был, насколько известно, последний черкесский мамлюкский эмир, который носил собственно адыгское имя. Анри Деэрен пишет, что в османский период мамлюкам давались мусульманские имена: Мухаммад, Али, Ибрагим, Мурад, Исмаил, Ахмед и т. д. Имя Китае широко бытовало среди кавказских черкесов восемнадцатого века. Так, например, Китасом звали одного из предводителей бжедугов в Бзиюкской битве.

(обратно)

9

Обычай вызова на поединок был характерен для кавказцев. Вспомним, хотя бы, шапсугского рыцаря Казбича, который, по рассказу М. Ю. Лермонтова, разъезжал перед русским фортом и раскланивался всякий раз, как пуля пролетала рядом с ним.
(обратно)

10

Материалы о Хвяёт Аля, находящиеся в ГАКК, впервые введены в научный оборот Русланидом Куадже в статье — «Мамлюк Наполеона» (см. АП, 1989 г., 25 октября).
(обратно)

11

В числе этой или другой группы, посланной на учебу в Европу, находился и будущий адыгский просветитель Умар Берсей (см. Г. В. Рогава, 3. И. Керашева. Грамматика адыгейского языка. Краснодар — Майкоп, 1966. — С. 13).
(обратно)

12

Его черкесское происхождение прослеживает Артин-паша в своем письме Уильяму Мьюру: «Другой пример, вы, наверное, знаете это имя, Махмуд-паша Сами из семьи Баруди, который сейчас на Цейлоне (в ссылке — прим. С. X.) вместе с Араби-пашой. Он претендует на происхождение от султана аль-Гури, но известно о нем лишь то, что он правнук мамлюка Али-бея, которому последний вверил арсенал, созданный им в Булаке. Даже после смерти своего господина, Али-бея, этот мамлюк сохранил свое положение — понадобилось его знание порохового и литейного дела. Отсюда его прозвище Баруди, что означает «делатель пороха». Его сын унаследовал ему и женился на черкесской невольнице: их единственная дочь вышла замуж за черкесского невольника, который и стал отцом Махмуда Сами». Muir W., The mameluke or slave dynasty of Egypt, 1260—1517. L., 1896, p. 226.

(обратно)

13

Следует отметить, что Давлет-Гирей имел среди черкесов и союзников, поскольку был зятем князя Тарзатыка, сыновья которого Татар-мурза и Ахмет-Аспат Черкасские служили при его дворе. Младшая жена хана также была черкешенкой и ее брат тоже служил у хана. Конюшими у Давлет -Гирея и наследника престола были черкесские уорки Толбулдук и Верхуша Черкасский. (См.: Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. М., 1963 г.)
(обратно)

14

Ахмед III был женат на «прекрасной черкешенке», которую впервые увидел в доме главного придворного медика.
(обратно)

15

Он унаследовал этот высокий пост от другого черкеса, Джезаирли Хасан-паши, который возглавил правительство, став великим везиром после удачной экспедиции против мамлюкских беев в 1786 году. Во время правления Абдул Хамида I (1773—1789) Хасан-паша был наиболее влиятельной фигурой в государстве.
(обратно)

16

Чирг А. Ю. (Кандидатская диссертация) Борьба России против контрабанды и работорговли на Северо-Западном Кавказе (1829—1864), М., 1987 г. — С. 84.
(обратно)

17

Ганичев В. Н. Росс непобедимый. Исторические повествования. М., 1990 г.
(обратно)

18

Çureyko A., Osmanli-Çerkes Münasebetleri.//Yamçi, sayi: 7—16, Ankara, 1978, S. 394; izzet Aydemir, Çöç, Ankara, 1988. S. 204—205.
(обратно)

19

Подтверждение этому можно найти в следующих изданиях: Базили К. М. Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях. М., 1962 г. — С. 110, 155, 164—165; Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, М., 1823 г. — С. 102; Гаркур Ф. Ш — М. Египет и египтяне, Казань, 1895 г. — С. 30; Клот А. Б. Египет в прежнем и нынешнем своем состоянии, СПб., 1843 г., т. 2. — С. 214; Осман-бей, Невольничество и гарем.//Отечественные записки, т. ССХII, — С. 339—375; Пейсонель М. Исследование торговли на черкесско-абхазском берегу Черного моря в 1750—1762 годах. В изложении Е. Д. Фелидына, 1990 г. — С. 12; История XIX века. Под ред. Лависса и Рамбо, т. 2. — С. 160; Чирг А. Ю. (Кандидатская диссертация) Борьба России против контрабанды и работорговли на Северо-Западном Кавказе, М., 1987 г. — С. 82, 84; Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, т. 39. — С. 205, т. 73. — С. 245; а также в материалах ГАКК, ф. 454, оп. 1, д. 215, л. 29—30.
(обратно)

20

Бгажноков Б. X. Черкесское игрище, Нальчик, 1991 г. — С. 169.
(обратно)

21

Медведев М., История черкесских гербов.//Джэрпэджэжь, 1992, № 2 (февраль).
(обратно)

22

Впрочем, еще до конца не ясно, так ли уж важна была роль артиллерии турок в этой битве. Хотя в армии Кансав Гура не было пушек, но мамлюкам они были хорошо знакомы. Огневой мощи пушек того времени не могло хватить для того, чтобы сдержать мощную кавалерийскую атаку. Предательство — вот, на наш взгляд, истинный бич мамлюков.
(обратно)

23

Махмуд Баруди. Воспоминания о восстании. Перевод В. Журавлева //Черкесское зарубежье, 1992 г., № 1. — С. 15.
(обратно)

24

Баков X. X. Махаджирство и турецкая литература XX века. // Проблемы адыгейской литературы и фольклора, Майкоп, 1990 г. — С. 82.

_________________________________

(Перепечатывается с сайта: http://lib.rus.ec/.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика