3
Знахарство и народное врачевание 207
Среди наиболее отсталых групп абхазского населения и теперь еще можно встретиться со старинным воззрением, по которому всякая болезнь есть наказание божества или духа за какую-либо провинность перед ним. «По глубокому верованию абхазов, — говорит Н. Джанашия, всякая болезнь, ниспосланная свыше, это кара богов или духов за неповиновение или ослушание воли их»1. Раз дело обстоит так, то для избавления от болезни нужно только ублаготворить разгневанного бога. Так поступают в глуши абхазских деревень еще и в настоящее время. Как только кто-нибудь заболел, родные отправляются к знахарке, чтобы она разузнала, какая «сила» наслала болезнь, и как ее умилостивить. Знахарка садится посреди комнаты на подушку и начинает вопрошать Ахи-Зосхана (владыку оспы и других болезней), причем меняется в лице: то бледнеет, то краснеет; наконец, начинает говорить громким голосом и объявляет, что причина болезни гнев такой то «святыни», оскорбленной неисполнением ее требований, и потому необходимо для умилостивления принести в жертву козленка такой-то масти с такими-то приметами (Гудаутск. район). Совет знахарки исполняется; жертва приносится, и больной должен выздороветь. Если же он не выздоравливает, значит принесенной жертвы мало, нужно сделать еще что-нибудь. Тогда дается обет принести за больного жертву, в качестве залога исполнения обета вешают под крышей дома бутылку, котелок или другую посуду, которая снимается после принесения жертвы.
Если задабривание разгневанных богов или «святынь» не помогает больному, прибегают к магическому приему передачи болезни животному. Делается это так: больного, одев в белую одежду или накрыв белым платком, выводят или выносят во двор и сажают. Затем вокруг него три раза обводят справа налево хорошую молодую лошадь или молодого быка, в крайнем случае корову (пол животного должен соответствовать
-----
[1] Джанашия. Абхазский культ и быт, стр. 174.
[207]
полу больного). Исполнительница этого обряда «чистая» старушка произносит: «Пусть все твои недуги и болезни с сегодняшнего дня перейдут на эту скотину», затем три раза обносит вокруг головы больного несколько фундуковых палочек и бросает их в животное. После этого животное уводят. Рассказывают, будто бы животное иногда немедленно издыхало (Абгархук, Джгерды). По сообщению Джанашия: «Абхаз уверен, что если чистосердечно исполнить этот обряд, больной выздоравливает и его болезни переходят к животному, которое и погибает»1. Однако, пожертвовать хорошей лошадью или быком не всякий может. Поэтому придумана замена и для животных: лошадь или быка, в свою очередь, трижды обводят петушком, к которому и переходят болезни; после этого лошадь или бык остаются невредимыми, а петушок погибает, а если и не погибает, то его, во всяком случае, нельзя есть.
Раньше не пользовались и скотиной, которую обводили вокруг больного. К аналогичному приему для избавления от всяких бед прибегают и в некоторых других случаях. Так, мать, отпуская сына на чужбину, обносит вокруг его головы петуха, надрезывает петуху гребень и кровью мажет лоб сына. Всякие невзгоды, которые могли бы постигнуть сына, после этого падут на голову петуха. Петуха отпускают на волю (со слов Цагурия, Кодорский уезд).
Вера в возможность передавать болезнь животному или другому человеку представляет одно из древнейших воззрений, известных многим народам. Ограничимся немногими примерами. Грузины Имеретии в случае болезни ребенка обносят три раза вокруг головы больного петушка или курочку (соответственно полу ребенка), затем, выкрасив птице голову, крылья и ноги в красный цвет, пускают. При выздоровлении больного эта птица приносится в жертву «батонебам» - ангелам болезни. Если же это не помогает, мать сама обходит три раза вокруг ребенка и молит бога освободить больного и принять вместо него ее душу2. Заболеет мужчина, обрезывают уши двум баранам, женщина - двум овцам; обрезки привязывают к руке больного: животных или дарят бедным, или пускают на волю по большой дороге, веря, что они унесут с собой болезнь из дома3. У терских казаков (ст. Наурская), «чтобы избавиться от какой-либо болезни, произносят особенные слова над кошкой или собакой, отчего болезнь от человека переходит на то животное,
--------
[1] Джанашия. Абхазский культ и быт, стр. 176.
2 СМОМПК XXVI. отд. 1, стр 13:
3 Там же. XVIII, отд. III, стр. 337.
[208]
над которым ворожили»1. Буряты заменяют больного человека животным посредством особого обряда «доле»; человек выздоравливает, а животное околевает. В старину прибегали к замене больного человека другим, который заболевал и погибал2. Монголы устраняли несчастие тем, что передавали его скоту и этот скот выгоняли3. Существовавший у древних евреев обряд очищения от грехов посредством передачи их «козлу отпущения», которого с грузом грехов прогоняли в пустыню, относится к тому же кругу магических действий.
Большой страх сравнительно с другими болезнями у абхазов вызывает заболевание оспой. Считается, что эта болезнь имеет своего божественного покровителя и лечится иначе, чем другие болезни.
Повелителем оспы считается Зоусхан или Зосхан. Этот «святой» появился в Абхазии, по-видимому, сравнительно недавно. Судя по рассказам стариков, до выселения в Турцию абхазы почти совершенно не знали оспы; занесли ее к ним псхувцы и ахчипсхувцы, когда в 1864 году выселились из родных гор в Турцию. Эти указания стариков подтверждаются и сведениями, опубликованными И. Пантюховым в 1867 году. Он сообщает: «В мае 1865 т. мне случилось в сопровождении толпы абхазцев выезжать из Окумского в Абживский округ, где свирепствовала натуральная оспа, и у меня остались в памяти те странные и уныло торжественные звуки молитвы, которую пела эта, большею частью седобородая толпа, обращаясь к недавно открытому здесь повелителю. оспы Зус-хану. Далее он приводит перевод части молитвы Зус-хану которая заканчивалась следующим обращением: «Псхувский и ахчипсхувский каратель, причинивший им беды и в Бзыбском округе, помилуй нас! Ханейзико, Хания белая, мать Зус-хана, посылает беды и милует, и Зус-хан, золотой Зус-хан помогает». В заключение д-р Пантюхов говорит: «Как заметно из слов самой песни, она составлена недавно и соответствует времени выселения псхусцев и ахчипсхусцев, т. е. 1864 г., когда оспа сильно поражала их»... Представление о святом, названном Зус-ханом, насколько я мог узнать из расспросов, появилось в Абхазии в недавнее время; о нем нет еще преданий4.
-----
[1] СМОМПК, XXXVII, отд. II, стр. 32.
2 Хангалов М. Духи-людоеды у бурят. «Этнографический сборник», 1896, № 1, 133 - 135.
3 Гамбоев Г. в «Трудах Восточного отделения археологического общества», VIII, стр. 32.
4 Пантюхов И. О мифах и поверьях туземцев Рионской долины «К», 1867, № 28.
[209]
С тех пор Зоусхан или Ахи Зоусхан, т. е. «золотой Зоусхаи» сделался общепризнанным патроном оспы, а вместе с тем и распорядителем других болезней... Этот «бог» оспы имеет некоторые черты сходства с богом оспы осетин—Аларды. Как осетины своего Аларды называют «золотым Аларды», так и абхазы Зоусхана - «золотым Зоусханом». Аларды сидит на золотом троне, Зоусхан — на золотом коне. Вообще золото играет видную роль в представлении о патроне оспы как у абхазов, так и у осетин.
При лечении оспы у абхазов так же, как и у всех картвельских народов, осетин и других народов Кавказа воспрещается употребление каких-:либо лекарств. Этим можно лишь рассердить Зосхана и тем усилить болезнь. Вместо всякого лечения ублажают Зосхана; ставят для него угощение, а для его лошади или ишака кладут кукурузную солому, затем собираются около больного, веселятся, играют на апхярца, танцуют, как бы радуясь прибытию дорогого гостя, поют песнь Ахи Зосхану, прося его быть милостивым к больному. В комнате, где лежит больной оспой, воспрещается разводить огонь, а также вносить туда кипяченую воду. Эти же самые правила соблюдаются при оспенных заболеваниях повсеместно в Грузии1. В доме, где имеется оспенный больной, не держат свиней и не едят свинины. Заметим, в целях сопоставления, что у гурийцев «ангелы оспы» или «батонеби» считаются приверженцами Магомета, и самая болезнь называется «татарскою», почему больному оспою не дают ни свинины, ни вина, как неприятных «батонебам»2. Свинины не дают больному и осетины. Около того дома, где лежит больной оспой, не позволяют стрелять (сел. Джгерды). Такое же запрещение существует у евреев с. Варташен Нухинского уезда3. Запрещается также тем, у кого есть оспенный больной, натравлять собаку на волка (сел. Джгерды).
Умершего от оспы не оплакивают, а хоронят по возможности с веселым видом, в прежнее время даже с танцами. Запрещение оплакивать умерших от оспы прежде существовало также в большинстве местностей Грузии4, у осетин5 и пр. народов.
-----
[1] Чурсин. Народные обычаи и верования Кахетии, стр. 65; СМОМПК, XIX, отд. II, стр. 88, 89; А. Яшвили. Народная медицина в Закавказском крае, стр. 67.
2 Там же, XVIII, отд. III,.стр. 132.
3 Там же. стр. 329.
4 Там же.
5 Чурсин. Осетины, стр. 83.
[210]
Н. Джанашия рассказывает об оригинальном способе умилостивления оспы, имевшем место в одном из поселков сел. Джгерды весною 1914 г. Поселок не допустил к себе оспопрививателей, боясь навлечь на себя кару богов оспы — Ахи Зосхана («золотого Зосхана») и его жены Хании белой. Всем поселком было решено усыновить богов оспы. Отправились в лес, принесли жертву богам. Поставили две кровати. На кроватях сидели две молодые женщины — дворянка и крестьянка: расстегнутые груди их были покрыты шелковыми платками. Народ от мала до велика стал на колени, а глава поселка произнес слово-молитву, в которой приглашал великих богов милостиво удостоить их, приняв жертву, приложиться к груди лучших жен поселка и тем, по обычаю предков, усыновиться поселку. Здесь же возле «кормилиц богов» стояли два лучших коня - один с мужским седлом, а другой с женским. После церемонии усыновления последовал обед. А затем народ, держа под уздцы коней, на коих невидимо сидели вновь усыновленные боги Ахи Зосхан и Хания Шкваква, с пением проводил далеко от поселка дорогих гостей, чем и «отвел» от себя оспу. «Вы не поверите, — сказал мне абхаз из этого поселка, — что это усыновление спасло нас от оспы: никто из наших не заболел ею»1. Рассказ этот мною был проверен в сел. Джгерды; всю эту историю прекрасно помнят до сих пор. Мне удалось записать при этом новую деталь: усыновленных проводили верст за десять от поселка.
При лечении раненых прибегают к магическому действию песни. Как бы человек ни был ранен, сейчас же около него затягивают песню, и сам раненый, если может, также поет:
«Уарайда! Тебя ранила не пуля, а пылинка, соломинка! Другие подхватывают: «Правда!»
Если из раны идет кровь, поют: «Это не кровь течет, а пот!» и т. п.
Такой песней больному внушают бодрость и уверенность в выздоровлении, настроение его улучшается и это действительно помогает выздоровлению (сел. Адзюбжа).
Старик Халил Чичба в сел. Ачандара под звуки своей арфы пропел следующую песню, которую поют при извлечении пули из раны:
«Человека ранили в голень. Пришли лекари лечить. Он говорит: найдите жеребенка-сосуна, голень которого подходила бы к моей. Нашли голень, вырезали подходящий кусок ее. Вынули у раненого разбитую кость, вставили вместо нее кость
-----
[1] Джанашия. Религиозные верования абхазов, стр. 111, 112.
[211]
жеребенка. Мучительно больно раненому. Он играет на апхярца и в ее звуках изливает свои страдания. Проходила мимо жена, услышав игру, говорит раненому: «Ты не мужчина, если не можешь скрыть страдания!» И раненый сдержал свои муки. В конце концов его вылечили».
Эти песни считаются священными, и старики не позволяют их петь без особой надобности, для забавы.
Когда в доме лежит раненый, для того, чтобы приходящие в дом не могли оказать на него вредного влияния, каждый входящий в комнату больного опускает руку в поставленную в комнате чашку с водой и трогает положенное в воду яйцо. Прежде чем заговорить с раненым, он брызгает на него водой (сел. Ачандара).
Для излечения от лихорадки устраивают моление «водяной деве - Дзызлан», так как считается, что лихорадка происходит от воды. Варят в воде хлебцы конической формы, начиненные сыром. Больного ведут к речке. Там «чистая» старуха молится Дзызлан об освобождении больного от лихорадки, причем бросает в воду один конический хлебец. Затем возвращаются домой, не оглядываясь (сел. Квитоули).
При головной боли устраивается моление «Агырдзатв». Больной берет цыпленка-курочку, отрезает гребешок и пускает, молясь о прекращении головной боли. Таким образом намечается курочка для жертвоприношения. Обряд этот нельзя делать в пост. Когда курочка подрастает, устраивается жертвоприношение: режут курочку, приготовляют из пшеничной муки четыре круглых лепешки и молятся (сел. Дурипш).
Одно время среди молодых девиц распространилась нервная болезнь. Больные корчились в судорогах, падали в обморок. Одетые в белое, больные танцевали и пели. Для прислуживания больным приглашали какую-либо девицу. Приглашенная обязательно должна была исполнить просьбу во, избежание того, чтобы самой не заболеть. Для лечения этого заболевания почтенный старик читал особую молитву, после чего больные «выздоравливали». По указанию гадалок фамилии заболевших должны были объявить своим запретным днем пятницу или воскресение (сел. Джгерды).
Особенный интерес представляют приемы и способы врачевания болезней, основанные на выработавшемся в течение многих столетий опыте абхазской народной медицины.
При этом нужно отметить широкое применение при лечении трав. Из объектов животного мира привлекает внимание
[212]
употребление с лечебными целями шкуры змеи: ее прикладывают к опухолям, к месту занозы для ее извлечения, к пулевой ране, для того, чтобы вытянуть пулю. Пользуются известностью доморощенные хирурги-костоправы, излечивающие ранения, вывихи и переломы.
Однако, не будучи специально подготовленными в области медицины, мы не имели возможности заняться сбором материалов по этому, весьма интересному вопросу1.
-----
[1] Интересующиеся сведениями из области народной медицины абхазов могут найти нужные материалы в работе И. Шабловского: «Медикаменты и способы лечения, употребляемые народными врачами Абхазии и Самурзакани». Медицинский сборник, изданный Кавказским медицинским обществом, № 41.
[213]
Материалы по фольклору абхазов 214
Нартовские сказания. Сказания о нартах, героях-богатырях, предшествовавших современному населению, как известно, составляют общее достояние значительной группы кавказских народов - кабардинцев, черкесов, осетин, чеченцев, аваров, карачаевцев, балкар и абхазов. Но в то время, как нартовские сказания осетин, кабардинцев, балкар в значительной части давно уже записаны и опубликованы, нартовские сказания абхазов до сих пор остаются почти неизвестными в литературе. Между тем, старики, хранители народного словесного творчества, постепенно сходят со сцены жизни, унося с собой в могилу драгоценные сокровища народной поэзии - легенды, сказки, песни и проч. Необходимо поэтому спешить с собиранием подобного рода материалов, могущих пролить свет на многие темные стороны прошлой жизни народа. В частности, было бы весьма поучительно сопоставить нартовские сказания абхазов с соответствующими сказаниями других народов; такое сопоставление послужило бы для выяснения культурно-исторических влияний и взаимодействий, имевших место между абхазами и соседними с ними народами.
Не ставя себе целью собирание нартовских сказаний абхазов в целом (это должны сделать сами абхазы), я считал необходимым записать хотя бы некоторые, наиболее распространенные рассказы о нартах, чтобы иметь возможность сравнить их содержание с содержанием нартовских сказаний других народов.
В народных представлениях абхазов о нартах (анарта) в настоящее время нет полной ясности и определенности. Одни говорят, что нартов было 100 братьев, другие — 99, иные же считают 6 или 7 братьев. В нартовских сказаниях осетин говорится о 99 нартах1.
По рассказам, нарты появились в Абхазии после истребления коренных жителей — карликов-цаниев. Одновременно с нартами жили в Абхазии великаны «адомижьха» и нартам
----
[1] Миллер. Осетинские этюды, 1, стр. 137.
[214]
пришлось выдержать с ними тяжелую борьбу. Больше всего в этом отношении потрудился нарт Сасрыква. Адомижьха, по некоторым рассказам, были семиголовые великаны. Сасрыква шашкой (аса, старинное название) рубил головы адомижьха, но всякий раз вместо отрубленной головы вырастала новая. Тогда Сасрыква применил такой прием: на отрубленное место он насыпал горячую золу с пылающими углями, после чего голова более не вырастала. Так великаны адомижьха были, в конце концов, истреблены (со слов М. Адлейба, сел. Члоу).
Рождение Сасрыквы. Нарты составляли одну семью, один дым. Семья нартов состояла из главы дома Анарта, его жены Сатане-Гваши и 99 сыновей. Кроме того, у них был крепостной крестьянин, называвший себя тоже — Анарта. Нарты имели много рогатого скота, который находился на попечении пастуха Ерчхьоу. (По другому рассказу, Сигашва). Однажды он пас коров на берегу Кубани. В это время на противоположный берег вышла Сатане-Гваши стирать белье. Увидела она лежавшего на другой стороне реки под тенью дерева пастуха и, так как он ей нравился, она предложила ему прийти к ней. Пастух бросился в воду, но не мог переплыть Кубани, так как река была полноводна и быстра. Три раза повторил он попытку, но безуспешно. Тогда он закричал Сатане-Гваши, чтобы она встала у камня. Сатане-Гваши в тот же момент от сильного толчка и испуга отскочила от камня. Это семя пастуха ударило в камень и на нем появился образ человека. Сатане-Гваши пошла к кузнецу Инер-ажи (Эйнар-ажи), заказала клещи и молоток, выдолбила ими из камня зародыш человека, завернула его в вату, закутала в теплый платок и привязала К животу (по другому рассказу спрятала за пазуху) . Так носила она камень девять месяцев словно беременная и по истечении этого срока из камня родился мальчик, которому дали имя Сасрыква.
Как только Сасрыква подрос, он стал превосходить других нартов в геройских играх — в беге, стрельбе, охоте и проч. Остальные 99 нартов завидовали ему и относились с пренебрежением, как к незаконному, неродному брату. Отправляясь на охоту, в набеги и проч., они старались не брать его с собой, но он сам догонял их и обыкновенно выручал в трудных обстоятельствах (со слов Эдриса Арчелия, сел. Псырцха).
Легенда о рождении Сасрыквы (Сосруко) или другого нар-
-----
1 Сатане-Гваши или Гоаши известна и в кабардинских сказаниях, имя ее может быть переведено «Госпожа Сатанэ» или «княгиня Сатанэ», см. «Из кабардинских сказаний о нартах». ССКГ, V, стр. 57, прим.
[215]
та из камня известна всем кавказским народам, у которых сохранился нартовский эпос.
Согласно одному варианту кабардинской легенды, Сатанэй спрятала камень, в который попало семя, в сундук, где и держала его девять месяцев. По истечении этого срока приглашенный ею кузнец вытащил ребенка из камня щипцами1. По другому варианту, она девять месяцев наблюдала за камнем, затем приказала осторожно разбить его и вынула ребенка2.
В одном осетинском сказании Уастырджи оплодотворяет камень, на котором лежали штаны Сатаны. Сатана потом разрезала камень и из него вышел Созрыко3. По другому рассказу, жена Хамиша, стирая белье пленила пастуха; он прислонился к камню, и в нем зародился ребенок; это был Сослан4.
В балкарской легенде пастух Соджук, пленившись Сатаной, прислонился к камню, и в нем появился зародыш. Когда настало время, Сатана заказала кузнецу 60 молотов и с помощью 60 молодых людей вытесала ребенка из камня5.
Цвицв. Младший из 99 братьев нартов Цвицв имел жалкий вид - был покрыт коростой, грязный, ободранный и плешивый. Днем он валялся под амбаром и бил вшей, а ночью преображался, принимал облик героя, совершал геройские набеги, летал, как огонь. Он ненавидел своих братьев, в том числе и Сасрыкву, не принимал участия в общих предприятиях. Нарты пасли своих лошадей по очереди. Когда настала очередь Сасрыквы, он загнал лошадей в глубокое ущелье и заложил выход скалами, так что проникнуть в ущелье было невозможно. Ночью Цвицв принял вид богатыря-великана и по недоступным скалам стал спускаться в ущелье, куда Сасрыква загнал лошадей. Сасрыква с удивлением видит, кто-то спускается в ущелье, ловит лошадь Сасрыквы Алоу за уши и гриву и тащит вверх по скале. Пораженный Сасрыква закричал: «Кто ты, что осмелился подойти к моей лошади и сделать такое дело?» И Сасрыква пустил в незнакомца стрелу: Тогда Цвицв выпустил из рук лошадь, она упала и разбилась. А сам поднялся вверх и скрылся. Утром Сасрыква вернулся домой опечаленный гибелью лошади.
99 нартов без Цвицва отправились осаждать город Хмыш-кала6. Окруженный высокими каменными стенами и частоколом
----
[1] СМОМПК, XII, отд. 1, стр. 13.
2 Там же, V, стр. 51.
3 Миллер Осетинские этюды, 1, стр. 31.
4 Там же, 1, стр 147.
5 СМОМПК, 1, отд. II, стр. 37.
6 В осетинских сказаниях упоминается город Тынт-кала, взятый таким же образом. См. Миллер. Осетинские этюды, 1, стр. 23.
[216]
из штыков, город представлял сильную твердыню. Три месяца сидели нарты перед городской оградой, не могли взять города и уже собирались снять осаду. Вдруг видят, подъезжает к ним герой на вороном коне. Вид у него странный: одна сторона бороды черная, другая белая от седины. Он говорит: «Здравствуйте, нарты. Зачем собираетесь, словно хотите уходить». Сасрыква ответил: «Хотим отъехать, отдохнуть, а потом снова возобновим осаду». Всадник говорит: «Подождите, не уходите: зарядите мною пушку и выстрелите внутрь города; затем смотрите: когда из города потечет рекою кровь, тогда идите туда сами». Так и сделали. Насыпали в пушку хороший заряд пороха. вложили вместо ядра героя и выстрелили. Перелетел герой через городскую стену; только один штык задел, большой палец оторвал. Перебил герой всех богатырей защитников города; потоком хлынула кровь, и городские ворота открылись. Увидев это, нарты вошли в город и всю ночь собирали и складывали городские богатства. Ждут распоряжения героя. Сасрыква говорит ему: «Что прикажешь дальше, дорогой гость. Все эти богатства принадлежат тебе; куда прикажешь отнести их?» Незнакомец отвечает: «Вы. нарты, взяли эти богатства; они принадлежат вам. Мне ничего не нужно».
Взяв собранные в городе богатства, нарты возвратились домой и стали делить добычу. Нарты обыкновенно делили всю добычу поровну, и только старшему давали больше других. На этот раз возникли пререкания из-за того, кто имеет право на большую долю. Сасрыква говорит: «Я больше других проявил геройства при взятии города, мне должны дать больше». Другие не соглашаются; начался спор. Наконец, Сасрыква предлагает: поставим в нашем большом котле варить мясо без помощи огня; кто сварит его рассказами о своих подвигах, тому и дайте больше других. Все нарты по очереди рассказали о своих подвигах, но вода в котле не закипала. Начал Сасрыква рассказывать о своих подвигах. Присутствовавший в обычном своем жалком виде Цвицв встает и говорит: «В чем твое геройство, Сасрыква?»
- Ты, что, дрянь, вмешиваешься! — обрывает Сасрыква.
- Если ты такой мужественный и храбрый, — замечает Цвицв, — почему ты не задержал того, кто ночью тащил твою лошадь по крутой скале в ущелье?
- Должно быть это был такой герой, как ты! — возражает Сасрыква.
- Где взяли вы это богатство? — спрашивает Цвицв. (В это время котел начинает закипать).
- Завоевали город Хмыш-кала, — отвечают нарты.
[217]
- Завоевали, — говорит Цвицв. — А кем вы зарядили пушку?
- Наверно таким героем, как ты, несчастный! — злобно замечает Сасрыква.
- Должно быть, это был ты, если не я, — говорит Цвицв.
- Не ты, и не я, — говорит Сасрыква, — а человек, у которого половина бороды черная, половина седая.
- А ты узнаешь его, если увидишь? — спрашивает Цвицв.
- Конечно, узнаю! — отвечает Сасрыква.
- А кто это вон там идет? — спрашивает Цвицв, указывая в сторону. Сасрыква обернулся, а Цвицв в это время провел рукою по бороде и сделался таким, каким был, когда им заряжали пушку.
- А посмотри кто вон там идет, — сказал Цвицв, — снова провел рукой по бороде и принял обычный вид.
В это время котел совсем закипел. Сасрыква разозлился и с такой силой ударил ногой в дерево с обвивавшей его виноградной лозой, что вырванное с корнями оно перелетело через Кавказские горы и упало в Абхазии. Сцена происходила на Кубани. Эта виноградная лоза называется «лоза-шест» (со слов Эдриса Арчелия, сел. Псырцха).
Мотив заряжания пушки нартом не раз встречается в сказаниях осетин. Таким способом Батраз берет укрепленный город Тынт и производит в нем разгром, чтобы отомстить за смерть своего отца1. Так же зарядив себя в пушку, попадает Татраз в город Чилагсартона2. То же делает Сослан, чтобы, пробравшись в город Гори, перебить его жителей3 и т. д.
Сасрыква и великан. Едет однажды Сасрыква в поход. Видит: какой-то великан пашет поле. «Бог помощь», — говорит Сасрыква. Пахарь не отвечает. Поехал Сасрыква дальше и думает, отчего этот человек не ответил на приветствие. Решил вернуться, узнать что это за человек. Подъезжает, снова приветствует: «Бог помощь» — «Что ты пристал, сопляк!» - ответил великан, поднял хворостиной глыбу земли, бросил ее и засыпал Сасрыкву вместе с лошадью. Лежит несчастный нарт под земляною глыбой. В обеденное время жена приносит великану на блюде обед из целого быка. Пообедал великан и говорит жене: «Вон под комом земли какая-то кукла, отнеси ее детям играть». Великанша взяла нарта вместе с лошадью и
-----
[1] Миллер. Осетинские этюды, 1, стр. 23.
2 Там же, 1, стр. 45.
3 Там же, 1, стр. 147.
[218]
положила на блюдо, блюдо поставила на голову и отправилась домой. Идет, прядет шерсть, а на веретене насажен мельничный жернов. Идет великанша, а Сасрыква прыгает верхом на лошади на блюде, стараясь выскочить. Великанша вошла в лес. Тут Сасрыква успел схватиться за ветку и повис на дереве вместе с лошадью, а затем опустился на землю и поскакал по оврагу. Великанша ничего не замечает, идет дальше. Приходит домой, говорит детям: «Там на блюде я принесла вам игрушку». Смотрят дети, ничего на блюде нет.
Поняла великанша, что нарт скрылся где-нибудь в лесу. Сделала из волос силки, поднялась на гору, помочилась. Образовалась целая река; подхватила и понесла Сасрыкву с его лошадью. Попал нарт в силок. Взяла его великанша, понесла домой, дала детям играть. Так Сасрыква стал жить у великана.
Однажды великан спрашивает нарта: «Расскажи, каков Сасрыква, ты может быть знаешь о нем?»
- Да, знаю, — говорит Сасрыква, — он мой сосед.
- Каков же он? Какова его сила? — спрашивает великан.
Сасрыква говорит:
- Он бросает зимой в озеро камень, разбивает лед, становится в воду, стоит 6 суток. Вода в озере замерзает, он разламывает лед и выходит.
Великан говорит:
- Давай, я попробую.
Пошли к озеру, бросили камни, вошел великан в воду. Простоял 6 суток. Вода сильно замер
