Василий Ефимович Субботин

(Источник фото: http://subbotin.ouc.ru/.)

Об авторе

Субботин Василий Ефимович
(7.02.1921 - 24.05.2015)
Русский писатель. В стихах и лирической прозе - военная тема, фронтовые воспоминания, раздумья о жизни и культуре, путевые наблюдения. Сборники стихов: "Солдат мира" (1950), "Живая память" (1962), "Строки" (1972) и др. Книги: "На мысе Голубином" (1949), "Мальчик на дельфине" (1965), "Жизнь поэта" (1973).
(Источник: Большой Энциклопедический словарь. 2000.)





Василий Субботин

Рассказы:


КРАБЫ

Ах эти мальчишки, живущие у моря! И те, что ловят бычков в Стрелецкой бухте, и те, что облепили отдаленные и ближние прибрежные камни...

Мальчишки Севастополя, Сухуми, Неаполя. Все равно какие. Они везде одинаковы...

Намотав леску на палец, сидят они где-нибудь в Гагре на скале. Надо любить море так, как любят они, чтобы целыми днями простаивать с удочкой у пирса, чутко прислушиваться к ее неверному дрожанию и возвращаться домой с двумя бычками на шнурке.

...Я лез вверх по откосу. Было душно, жгло и слепило солнце, и хотя я только что выкупался, подниматься по жаре, по солнцепеку этому, было тяжело - каждый шаг давался мне с трудом.

Наконец я добрался до грани: обрыв кончился. Пахла нагретая хвоя, звенела трава, в окружении зелени невдалеке белели домики, начинался пригород.

Здесь, на самом гребне горы, у обрыва, росла сосна, раскидистая, кривая.

В ее тени, под пригнувшейся веткой, стоял с поднятой вверх головой парнишка.

Я не успел стереть пот со лба, как передо мной вместо одного их оказалось двое. Второй, спустившийся как раз в эту минуту с дерева, был в незастегнутой отцовской робе и своих коротких, вымазанных смолой штанах.

Весь - как воронье яичко. Я думал сначала, что это он от веснушек такой. Но потом увидел, что веснушек на его носу было не больше, чем полагается. Так что дело и тут не столько в веснушках, сколько в смоле... Его товарищ был маленький, с заботливой белой челочкой, а он - босоногий, крепкий. С черной головой, со сросшимися бровями.

В руках парня, свалившегося с дерева, был краб, необыкновенный краб. Краб был багровый. Краб был красный, розовый. Очень красивый краб. Я до того только один раз видел такого краба.

Хотя помню, как я сам тоже пытался ловить крабов.

Стянув с себя брюки и укрыв свои пожитки на берегу, сидел и разбирал омываемые прибоем камни. Иной раз мне везло. Только отворачивал от скалы скользкую глыбу, как из-под нее выскакивал краб. Он отплывал, боком, боком, гребя клешней в сторону. Я хватал его рукой. Но вода моря так обманчива, мои движения оказывались неверными.

Двух я все же поймал. Посадил их в стеклянную баночку с водой, а потом ходил, всем показывал. Правда, эти крабы не были столь большими. Это были мелкие крабы, они были довольно невзрачные: серые, под цвет камня, маленькие. Но все равно я их ловил и боялся. Ведь и такой маленький крабик давит ох как крепко.

Краб, которого держал парнишка, был большой, крупный. И был он красный-красный. Пунцовый краб.

Я попросил уступить его мне.

Дружки переглянулись. Конопатый, с лицом в темных пятнах смолы, тот, который лазил на сосну, поглядел на своего товарища. Он ему что-то сказал, и они мне отказали... Затем они еще раз между собой посовещались, сказали, что дадут мне другого краба.
- Где же вы возьмете? - с недоверием спросил я.
- А у нас еще есть, - ответил веснушчатый.

Его добрый белый брат, тот, что сам на дерево не лазил, с усмешечкой поглядел на меня и пальцем указал вверх на сосну:
- Там, - сказал он, поглядев на меня.

Крабы на сосне? Этого еще не хватало! Я ничего не понимал. Хотя уже видел, что там пристроена какая-то дощечка.

Но паренек, вместо ответа, дал мне подержать краба.

Я взял краба. Он - пел!

Удивленно, с опаской, я взглянул на руки свои. В моих руках была чудесная тонкая вещь, живая музыкальная коробочка.

Краб был полый, поэтому он весь звенел... Он не шелестел даже. Нет, именно пел. Видимо, в него сочился воздух, от этого и был он такой звучный. Гудящий краб.

Как же так это сделано?

Я вертел в руках волшебную маленькую игрушку и с недоумением оглядывал ребят. Почему же он пустой? Ведь крабы, которых я ловил сам, сгнивали на другой день. Портились. А этот целый был... Впрочем, я однажды видел уже на рынке такого же пустого, позванивающего краба... Но за него просили много денег.

Ребятишки только ухмылялись.

И все же, под большим секретом, я все узнал...

Ну конечно, все дело в доске! Я сразу должен бьп догадаться.

Они их, этих крабов, ловят и с доской с этой лезут на сосну... (Предварительно их варят: краб краснеет, когда его кладут в кипяток.) Сначала варят, потом кладут на доску. Потом - лезут на сосну.

Очень скоро про эту дощечку узнают муравьи. Муравьи ведь живут не так, чтобы каждый муравей сам по себе.

Если один муравей узнал, то и все узнают.

И уже ползут один за другим муравьи. Ползут по одному и тому же месту. Дорога целая прокладывается..

Скоро от краба остается один остов.

Получаются такие вот пустые крабовые коробки. Прекрасная память о лете, о побережье... Память о Кавказе или Крыме, об этой жесткой, об этой сухой земле...

Не много нужно дней, чтобы от вашего краба остался один только костяк.

Хитроумные эти ребята, мои новые знакомцы, когда мне нужно было уже уезжать, принесли мне в последний день одного такого краба. Я его увез.

Они сказали мне, что муравьи выедают только больших, или каменных, крабов. Маленьких же они съедают вместе с панцирем. Так что от краба остаются одни дырочки.
_________________________


ПОД ДЕРЕВОМ

Я приехал в Гагры, только-только приехал, не успел еще оглядеться, шел по улице и вдруг увидел одного маленького мальчика. Он сидел на тротуаре, у меня на дороге, и был весь голый. Маленький такой толстый голыш с белой маленькой челочкой. Я уж хотел было обойти его, но он поднял на меня свои синие, смеющиеся глаза и сказал:
- Дяденька, достань мне мушмулу!

Я посмотрел на него так глупо и спрашиваю:
- Какую тебе, зачем?

Только-только приехал, ничего еще не знаю.

Он посмотрел на меня с удивлением и сказал:
- Чтобы я кушал...

Удивился, должно быть, что такой непонятливый человек попался.

Я посмотрел наверх, действительно надо мной, над этим тротуаром, висели такие маленькие плоды, желтенькие такие ягодки, мне незнакомые. Что мне оставалось делать! Оглядываюсь на хозяйские окна и опасливо лезу на забор, чтобы достать одну такую ягодку.
- И Тане, - сказал он, протягивая руку к ягоде.

Какой такой еще Тане? Где она, эта самая Таня?

Я ее совершенно не заметил вначале. Действительно, сидит, оказывается, такая в сторонке, маленькая еще совсем, должно быть, подружка его. Сидит и молчит!

Сорвал я и Тане. А что было делать! Пришлось и Тане сорвать.

Он поглядел, как я сорвал эту ягодку Тане, и, поглядев на меня все теми же смеющимися глазами, сказал:
- Еще!

А ну тебя, парень! Я давай скорей убегать от него...

А ведь ждал сидел, сидел на этом тротуаре и меня высматривал. И к тем, что ростом были пониже, не обращался. Ждал, пока я подойду.
_________________________


САШКА

Здесь же, в Гаграх, на пляже, познакомился я в те дни с еще одним мальчиком, лет, я думаю, одиннадцати... Он часто приходил к нам на пляж, к скале, здесь стоящей, со своими удочками, но рыболовничал как-то неохотно, все больше лески развязывал, которые у него были все в узлах. Я, должно быть, спросил у него однажды, как у него идут дела, ловится ли что-нибудь. С этого, я думаю, и началось наше знакомство. Был он сильно конопатый, но не рыжий, как следовало бы ожидать. Голова у него была вся черная. Должно быть, отцом его был грузин. Я, разумеется, ни о чем таком его не расспрашивал, знал только, что зовут его - Сашкой.

Одет он был кое-как, в отличие от детей местных, которые тоже появлялись здесь, на пляже. Неухоженный какой-то, заброшенный, даже не всегда и умытый. Но чем-то он мне очень понравился, глаза были чистые.

Однажды, когда мы сидели тут, на берегу, я, взяв палочку и посмотрев на него, написал на песке: «Сашка...» Он испугался, решил, как видно, что я напишу что-нибудь плохое, не хорошее, может быть, даже «Сашка - дурак», а я взял и написал: «Сашка - хороший парень»... Он заулыбался, обрадовался и стал, по своей привычке, заглядывать мне в глаза. Очень был рад!

Я потом еще писал что-то, но он уже не читал, не хотел, и стирал, не глядя, боялся, должно быть, что я все-таки обману его и напишу что-нибудь другое, взамен того, что написал в первый раз.

Так он от меня и не отходил целый день. Должно быть, ему, маленькому, не часто говорили такие слова.


(Публикуется по изданию: В. Субботин. Избранные произведения в пяти томах. Том второй. - Москва, 2010. - С. 33-36, 197-199.)

_____________________________________


СУДЬБА АЛЕКСЕЯ БИБИКА

В Гагре, в писательском доме, сидел за одним столом с Алексеем Бибиком, пролетарским, как говорили тогда, писателем, первые рассказы которого печатались еще до пятого года, полжизни, если не всю жизнь, проведшим в тюрьмах и лагерях, сначала в тех, в царских, а потом в наших, в сталинских. Сидеть с ним за одним столом было тяжело, хотя старик был прекрасный, очень добрый, очень симпатичный. Он нет-нет да и принимался рассказывать о том, что с ним там было, что он перенес, пережил. Охотников слушать, конечно, было немного, а у старика была потребность рассказать, поделиться... Например, о том, как играли в «футбол». «Мячом» в этой игре был валяющийся на полу после допроса Бибик. Как однажды он, в лагере, когда, казалось бы, никто не видел и не слышал, забывшись, запел, и к нему тотчас подбежал испуганный и встревоженный лагерный повар, у которого он был дровосеком и у которого котлы скоблил, и стал умолять, чтобы он замолчал. «Скажут, что я тебя так раскормил, что ты уже петь начал».

Голос у Бибика был очень красивый. Я не раз слышал, как он по утрам, со своего балкона, в Гагре в той же, где балконы выходили на море, пел какие-то свои молодые, очень красивые песни.

Как можно было понять, в молодости своей Алексей Павлович был очень сильным человеком. Я видел снимок, который он мне показывал, в Ростове где-то, в молодые годы опять же, сделанный. На снимке этом снят богатырь, человек с мощной шеей и широкой грудью.

В революционное движение вступил чуть ли не двадцати лет, когда работал учеником токаря в железнодорожных мастерских в Харькове... Слушал Ленина, знаком был с Плехановым, с Верой Фигнер.

В Ялте, где некоторое время спустя мы еще раз оказались соседями, я всякий раз, встречая его на горе, по пути к дому, пробовал подвезти его, посадить в такси, но он всегда отказывался, предпочитая подниматься наверх пешком.

Незадолго до смерти прислал, из той же Гагры, как мне кажется, фотографию, на которой он был заснят в позе человека, пытающегося свалить мощное, толстое, перекрученное в стволе дерево. Не знаю, что это было за дерево, может быть, даже и дуб.

На обороте было наткано: «Л. Бибик в борьбе с силами зла». Не помню дословно, по кажется так. Я думаю, фотографию эту можно будет найти при случае.

Умер в 1976 году. Насколько я знаю, последние годы жил у дочери, в Минеральных Водах.

_____________________________

 



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика