Главная » Алфавитный каталог авторов » Ш » В. Шария. Статьи

Виталий Шария

Статьи:

• Рана души незаживающая (PDF; 1,94 Мб)
  (Советская Абхазия. 31.09.1988)
• Сезон кровавых дождей
• Гагрский Диоген
• Жизнь и смерть Юрия Воронова
• Загадка фамилии Чачба
• Наша маленькая Одесса
• Осторожно, провокация!
• Осторожно, проходимец!
• Постсоветская журналистика Абхазии
• Прервалась связь времен
• Развод по-русски с абхазским акцентом?
• Судьба абхазского "Марадоны"
• У подножия Дыдрыпшныха
• Фамилия, которая говорит сама за себя
• Как я «погиб смертью героя»
• Человек, который приближал независимость Абхазии

Сезон кровавых дождей

Автор этой статьи — заместитель главного редактора газеты "Республика Абхазия" — предложил свой материал по телефону сквозь помехи и шум телефонного пространства. Может быть еще и от этого возникло ощущение, что звонил Виталий из дру­гого мира, который кажется нереапьным и фантастичным, если смотреть на него из спокойной мирной жизни.
Что такое война в конце ХХ века? Как писать о ней? Можно — по горячим от крови следам, с болью и мукой, еще не придя в себя от пережитого. Можно — спустя десятилетия, разложив все по историческим полкам. Виталий Шария пишет о войне, которая еще не прекращена* (* На момент сдачи номера в печать. — Прим. ред.). Поэтому вполне возможно его дневниковые записи покажутся кому-то субъективными. Однако мы считаем возможным опубликовать этот материал потому, что в нем, на наш взгляд есть главное — понимание, что на "той" стороне та­кие же люди, с такими же желаниями, стремлениями к счастью, миру, жизни... И это как ни что другое дает надежду, что вой­на прекратится. У каждого поколения бывших советских людей была своя война: гражданская, Отечественная, "афганская"... В наших силах порвать порочный круг.

Вероника Марченко

Агония "империи зла" оказалась на удивление короткой, но зло сконцентрировалось в агонизирующих, отпочковав­шихся окраинах империи. Вот еще одна частичка бывшего Советского Союза дождалась своей участи — быть ввергнутой в хаос беспросветного кровавого конфликта — Абхазия. Та са­мая кипарисово-олеандровая Абхазия, про которую Чехов когда-то писал, что ее природа удивительна "до бешенства и отчаяния", и которая рождала вдохновенные строчки у Исаака Бабеля и Константина Паустовского, Осипа Мандельштама и Мариэтты Шагинян, та самая, топонимы которой — Гагра и озеро Рица, Новый Афон и Пицунда — не у одного поколения совграждан ассоциировались с вензелями белых букв на черно-­белых и цветных фотографиях, навевающих в долгие зимы сладкий курортный сон, теперь они фигурируют исключи­тельно в сводках военных действий...
Одну за другой память выхватывает картинки из увиденного и пережитого за последние месяцы — начиная с 14 августа, дня, который для сотен тысяч жителей Абхазии воспринимается те­перь так же, как для всех нас, бывших соотечественников, — 22 июня.
...Пляж на гудаутском берегу. На обращенной к морю стене здания турбазы, где я и несколько моих коллег-журналистов живем вместе с абхазскими ополченцами и членами интерна­циональных отрядов с Северного Кавказа, большими пластиковыми буквами, прибитыми к деревянным рейкам, выведено наивное и так щемящее сейчас сердце: "Пусть всегда будет солнце". Солнце и впрямь, хотя уже конец августа, припекает вовсю. В окрестных садах наливаются гроздья винограда. Золо­тая в Абхазии пора... Рядом со мной загорают, играют в карты недавно пришедшие из боя чеченцы, кабардинцы и адыгейцы. А несколько человек из них — сущие мальчишки — с радос­тными криками "катаются" в море на волнах, подпрыгива­ют, отталкиваясь от гладкого в этих местах грунтового дна. Словом, идиллическая картина — если бы не сложенные тут же, на гальке, автоматы; если бы не канонада, которая доносится слева, со стороны Гагры; если бы не маленькое черное облако, которое поднимается на эшерском берегу, там, где нефтебаза, все увеличиваясь в размерах.
...Я на передовой в Нижней Эшере, у моста через Гумисту. Ре­шаюсь вместе с телеоператором и фотокорреспондентом отправиться к самому берегу, там, где стоят два подбитых танка Госсовета Грузии. Для этого надо перебежать несколько опасных участков, которые простреливаются снайперами с той сто­роны. Бородатый ополченец инструктирует нас, и мы, вслед за ним, по очереди, пригнувшись, бежим через асфальтирован­ную дорогу к мандариновой плантации. Вокруг цвенькают пу­ли. Потом под защитой мандариновых кустов, пробираемся к реке. Танки стоят под высокими пролетами моста, будто ли­шенные жизни чудовища из сказки. Щелкают и стрекочут ка­меры, а я все смотрю на вывалившееся из люка изорванное пулями тело танкиста... Ополченец Руслан 3., который привел нас к танкам, рассказывает, как он с ребятами поджигал тот, что стоит сейчас под самым мостом. Они были вооружены только бутылками с зажигательной смесью, которыми "в лоб" танк не возьмешь, и поэтому, забравшись на мост начали забрасывать его сверху... Вспоминаем о том, что грузинская сторона обвинила абхазскую в нарушении перемирия, и шу­тим: не иначе как абхазы перебрались на ту сторону реки и сами перетащили сюда танки... На мандариновых деревьях вокруг — зелененькие плоды будущего урожая. Найдется ли кому его убирать?
...Слышу крики ужаса, подбегаю и склоняюсь вместе с ос­тальными над лежащим. Вместо шустрого и улыбчевого опол­ченца по фамилии Джелия из села Гуп на земле распростерто нечто бесформенное. Оторванная взрывом противотанковой гранаты рука его валяется неподалеку. Из бока вместе с тканью гимнастерки вырвано мясо, и что-то красное на этом месте тяжко вздымается и опадает. Он продолжает еще дышать, хотя, конечно, уже ничего не видит и не слышит.
...Стою у окна в своем номере на турбазе и смотрю, как отвес­ная стена дождя делает белесыми здания большого жилого до­ма на против, гнущиеся под ветром верхушки молоденьких кипарисов... И вспоминаю, как ночью, в проливной дождь, со двора турбазы, натужно урча, уходили автобусы с ребятами — в бой... И еще вспоминаю, как на моих глазах одного парня на передовой ранило осколком снаряда. Тоже шел дождь, и кровь его, смешиваясь с небесной водой, сбегала на землю темно-розовым ручейком. А еще — малыша, плачущего над матерью, которая упала сраженная прилетевшей издалека пулей: "Мама кровью заболела!"
...В селе Мгудзырхва хоронят санинструктора абхазского опол­чения студентку 4-го курса АГУ двадцатилетнюю Лианелу (Ли­ку) Топуридзе. Прекрасные тонкие черты лица, светлые локоны волос... Говорят, очень веселая была, петь любила, танцевать. Грузинка по происхождению, она выросла в абхаз­ском селе, в семье, где ни для кого в этот тяжкий час не воз­никло вопроса: на чьей стороне быть? Этой осенью она собиралась выйти замуж, даже свадебное путешествие с жени­хом наметили... Квартиру, где она жила с родными в Сухуми, разграбили. Все трое ее братьев, как и 60-летний отец, воевали защищая землю Абхазии. И она, обманув мать, поехала в Гудауту, попросилась в санинструкторы. 9 сентября они с подру­гой, тоже санинструктором, спустились на берег Гумисты и попали в засаду противника. У Лики был автомат, и госсоветовцы решили, что это снайперы. Подруге удалось уйти (Лика прикрывала ее отход), а ее схватили и потащили на другой бе­рег. Семнадцать человек ее поочередно изнасиловали. Вылома­ли ей пальцы, прострелили едва ли не каждый сустав в руках, низ живота... О том, что с ней было, она рассказала придя в сознание в сухумской больнице, куда ее доставили прохожие, но выжить не смогла.
Жених Лики (отец у него русский, мать грузинка) находился в момент начала войны в России. Когда вернулся в Сухуми, мать заставляла его, говорят, взять в руки автомат и идти воевать с абхазцами. Но он решил по-другому: будет мстить за Лику...
Но хватит, довольно. Эпизоды будут сменять и сменять друг друга, но как в этом бесконечном мелькании лиц, событий выявить суть данной войны, проникнуть в ее психологию, разгля­деть то, что творится во время ее в человеческих душах? Ну хотя бы в одной душе?.. Ибо, может, чтобы увидеть "войну из­нутри", проще всего заглянуть в себя?

16 августа

Война! Война!
Вот уже третьи сутки я пребываю в каком-то непонятном сос­тоянии. По ночам продолжают сниться "мирные" сны, а по ут­рам, просыпаясь, вспоминаю все и пытаюсь осмыслить, что же с нами произошло и что теперь ждет моих родных, друзей и знакомых в новой страшной жизни.
Когтистая смрадная лапа войны вырвала меня из самого, что ни на есть состояния кайфа, блаженной курортной расслабленности. Приближался к концу срок моей путевки в гагрском са­натории имени Челюскинцев. 13-го числа была поездка в многолюдную карнавальную Пицунду, "брызги шампанско­го"... Последний мирный день.
О том, что войска Госсовета Грузии перешли границу Абхазии и движутся к Сухуми, узнал в полдень 14-го в приморской кофейне Гагры. Потом телевидение передало: в Сухуми идут бои. Вечером того же дня мы, небольшая группа отдыхающих сана­тория, сидели на скамейке перед нашей столовой, и Маргарита Борисовна, довольно вздорная и претенциозная толстушка из Львова, сказала: "Ну, у нас тоже страстей хватает, но у нас лю­ди умнее — не стреляют друг в друга". Какая великолепная по своему самомнению и поверхности взгляда фраза! Не думаю, что в Абхазии средний интеллектуальный уровень ниже, чем на Западной Украине. Просто нашей гостье даже невдомек, какой сложный историко-демографический узел завязался к сегод­няшнему дню в Абхазии, с каким запасом энергии собственной правоты и непримиримости подошли к этому дню абхазы и грузины.
Как будто до нас в Абхазии здравомыслящие люди, наблюдав­шие за тем, что творится в Карабахе, Южной Осетии, Придне­стровье, не кричали, не вопили в этом году: "Только бы не война!" Многие невольно сопоставляли нынешнюю ситуацию с развитием событий в 1989 году, тех самых, которые привели к кровавой июльской стычке, но все же верилось, что нынче жители Абхазии научены горьким опытом и искра между наэлек­тризованными массами не пробежит. Увы, огонь был привнесен извне. И дал добро на это тот самый "миротворец" Шеварднадзе, с "эластичной" политикой которого многие в начале года связывали такие надежды...

18 августа

Что же делать? Отдыхающие санатория торопятся выехать до окончания срока путевки. (Один толстяк, недавно прибывший сюда с женой и дочерью, почему-то все время подходит ко мне: "Господин Виталий, уезжать нам или не уезжать?" Ему, видно, и денег, потраченных на путевки, жалко, и страх берет.)
Их вывозят на санаторном автобусе до Адлера, а там уже само­леты — в Москву, Киев, Львов... А мне хоть и ехать до дому каких-то два часа в другую сторону, но попробуй доберись туда через две линии