Василий Каменский

(Источник фото: http://zwezda.perm.ru/.)

Об авторе

Каменский Василий Васильевич
(1884—1961)
Русский советский поэт. Начинал как актер у В. Мейерхольда. Был одним из первых русских летчиков. Начал печататься в 1904 году. Вместе с Д. Бурлюком, В. Маяковским, В. Хлебниковым, Е. Туро, А. Крученых возглавил модернистскую группу литературного течения «кубо-футуризм». В. Каменский воспевал вольницу Стеньки Разина, посвятив народному герою крестьянских восстаний роман, поэму, пьесу. Впервые поэт побывал в Абхазии в 1920-м году, где принял активное участие совместно с режиссером Е. Евреиновым, художником А. Шервашидзе-Чачба, актрисой Н. Бутковской и поэтом В Стражевым в постановке ряда пьес и театральных вечеров. В. Каменский неоднократно приезжал в Абхазию в 20-х годах. Тесные связи поэт поддерживал с Нестором Лакоба, Самсоном Чанба, Андреем Чочуа. В 1933 году Абхазия, как и вся страна, широко отметила 25-летний юбилей творческой работы поэта. В знак благодарности Каменский отозвался поэмой «Абхазия». Приезжал сюда поэт будучи тяжело больным и в 1946 году. А с 1952 по 1956 гг. он постоянно жил в Сухуме, состоял членом Абхазской писательской организации.
(Источник: Абхазия в русской литературе. - Сух., 1982. С. 365.)





Василий Каменский

"Мне пора быть с вами в Нью-Йорке..."

Письма к Николаю Евреинову

Публикуемые ниже письма поэта Василия Васильевича Каменского (1884-1961) pежиссеpу, дpаматуpгу и теоpетику театpа Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953) можно рассматривать как своего рода эпилог русского футуризма, точнее, эпилог дружбы между теми, кто стоял у истоков этого явления. Судьба разбросала тех, кого "спаяла воедино любовь к поэзии великой дружбой" и кто "по-братски шел об руку во имя футуризма".(1) Каменский остался в России; его "братья-друзья" Бурлюк, Евреинов, Григорьев, Судейкин оказались в эмиграции, первый в Нью-Йорке, остальные в Париже. К середине 1920-х гг. все они "сошлись" в Нью-Йорке (см. примeч. к письму 1). На протяжении нескольких лет Каменский не расставался с надеждой еще раз повидаться с друзьями; если не самому вырваться в Америку, то зазвать их назад в Россию. Он не помышлял об эмиграции; слишком тесно, кровно связанный с новой Россией, он мечтал лишь о том, чтобы "дернуть" в Нью-Йорк и "призанять у Форда несколько миллионов", а главное "посмотреть, в чем там суть". К концу 1927 г., отчаявшись попасть в Нью-Йорк, Каменский все упорнее призывает Евреинова "плюнуть на заграницу" и вернуться в "родное гнездо". Убеждая друга расстаться с западной жизнью, он красочно описывает радости жизни советской: широкое признание и любовь народа, всеобщий интерес к писателям, связь поэтов с народом, "утомляющий" успех и т. п. Правда, кое-где проскальзывают жалобы на разного рода "объективные обстоятельства", от которых страдают беспартийные писатели: бойкот критиков, безденежье, невозможность издавать и переиздавать свои книги, ощущается порой горькое недоумение и стремление убедить не столько своего адресата, сколько себя в том, что "сегодня жизнь кумачовая малина". Разумеется, Каменский не усомнился в справедливости нового строя и ни в коем случае не стал его противником. Однако некоторые, возможно, неосознанные намеки в письмах и тот факт, что он предпочитал жить в провинции, лишь изредка наезжая в столицы, позволяют предположить, что новая жизнь, которую поэт с таким энтузиазмом воспевал, не во всем оправдала его ожидания.
Письма Каменского хранятся в собрании Н. Н. Евреинова из Бахметевского Архива русской и восточно-европейской истории и культуры Колумбийского университета и печатаются по разрешению Архива. Из 35 писем за 1925-1935 гг. для публикации выбраны 19; выпущены многочисленные повторы и письма, содержащие сведения сугубо частного характера.(2) Публикатор выражает благодарность сотрудникам Архива за любезно предоставленное разрешение опубликовать тексты и фонду Фулбрайт, стипендия которого сделала возможной работу в Архиве.

О. Демидова


    1

    Москва, 6 октябpя 1925 (1)

    Родной мой, милый Коля,
    прости, брат, что сразу не мог ответить, т.к. в момент получения твоего письма был накануне отъезда в Москву, откуда и решил (по прибытии) написать. Так и делаю. Пишу... "Чего же боле, что я еще могу сказать"... Вот: в январе я уже был в Сибири, ставил сам свои пьесы: "Емельян Пугачев", "Пушкин и Дантес", "Степан Разин", "Роковая наездница" (негритянская мелодрама). Докатился с триумфом до Владивостока, где шли мои три пьесы. Это было в мае. Глядя на лето не рискнул дернуть в Америку (через Японию), а отложил эту роскошь до зимы. Теперь же нет пока денег, едри их мать, и я живу надеждами, как юноша во цвете лет. Ехать в Нью-Йорк отчаянно хочется! Давай поедем вместе? Я приеду в Париж к тебе к условленному сроку. Вот было бы славно-знаменито. Обсуди, обдумай это всерьез и сейчас же напиши. Ладно? С июня я жил, конечно, на своей Каменке. Рыбачил. Писал. Охотился. По субботам ходил в баню. Читал романы. Курил сигареты. Думал о тебе и Аничке(2) с неизменной нежностью и любовью. На Каменке построили мы с братом новые большие конюшни. Были у нас разные гости. Одно время съехалось 17 человек. Я чуть с ума не спятил от "гостеприимства". Гости ползали как тараканы. Надоели дьявольски, ибо это были родственники и вообще ерунда, мать их за ноги... На следующий год решили мы с Алешей(3) у въезда на Каменку написать: "По случаю ремонта санатория "Каменка" закрыта", чтобы таким образом передохнуть лето "без дураков". И больше,я мечтаю, чтобы хоть одно лето прожить на Каменке с гениальными гостями. Для этой цели я приглашаю тебя с Аничкой. Нам втроем будет по-сухумски волшебно. Имей это в виду. Кстати пора бы и в Сухум сигануть. Зови Бутковскую и Шервашидзе(4) (привет им горячий, абхазский). Вообще, Коля, давай что нибудь изобретем по части "солнцевеющей". Или в Сухум, или в Америку, или вот в Турцию, например. Обмозгуй это предприятие. Рад-радешенек за весь твой успех за границей, приносящий доллары.(5) В легкий час! Да будет поток их неиcсякаем в сторону твоих надежных карманов, тайных и явных. Когда будешь Рокфеллером, не забудь дать мне взаймы рубля три. Ты ведь скупя знаюи много не прошу. Что еще? Ах, да. Чуть не забыл, что был я и на Тихом океане: с первым весенним рейсом двинулись мы на Сахалин, но там попали во льды! Выручил нас японский крейсер. Вернулись мы снова в Золотой Рог, и я с горя уехал на Каменку летовать. Коля, видишь ли ты Григорьевых?(6) Посети их, если можешь, узнай, как и что они, и дай мой адрес. Пущай напишут мне. Передай им мои неостывающие приветы: ведь я с ними очень близок по дружбе, по детству и по старости. От Шурочки Черепнина получил дивное письмо: собирается он писать оперу "Степан Разин".(7) Это очень кстати, и я очень счастлив. Здесь в Москве это известие всех обрадовало. Успех будет обязательный! Где Судейкин?(8) Что делают писатели, вроде Бунина, Куприна, Мережковского, Бальмонта, Ремизова? Все это интересно знать. Напиши. Вообще напиши побольше. Что и где и какие вещи ставишь? Как доходы твои? Если приеду,на что можно рассчитывать. Сообрази, посоветуй. За это лето написал я книгу деревенских рассказов. Печатался в "Красной Ниве", в "Эхо" и в "Известиях". Написал крестьянскую пьесу в 3 дейст. "Козий загон". Веду с театрами переговоры о постановке. Пьеса эта будет издана (подписал договор) в 25000 экз. для крестьянских театров. Вышел одиннадцатым изданием мой "Степан Разин" и вышел (в одной книге) "Емельян Пугачев". А вот стихов (сапожник без сапог) не издают, т.к. сам об этом совершенно не забочусь. Театр куда интереснее и выгоднее. Учусь быть Пиранделлой(9) и хочу знать, насколько он богат. Правда ли (здесь толкуют), что Сорин(10) здорово "нагреб", что у Бори Григорьева свой домик в Париже? О Григорьевых, Коля, напиши обязательно. Что делают Н. И. Бутковская и Шервашидзе? Кто собирается "домой", в Россию? Какие у тебя планы? Сколько стоит доехать до Нью-Йорка из Парижа? Пожалуйста, Колюша, ответь на мои вопросы и в свою очередь вопроси меня. Очень хочется в Америку, а с тобойэто было бы великолепно. Главноевесело и изобретательно. Маяковский (из Нью-Йорка) пишет, что дела средние. Но я иду и на средние. Лишь бы побывать, поглазеть, посмекатьв чем там дело американское и почему у нас меньше долларов? Что мы, дураки, что ли? Думаю, что поумнее американцев, а вот долларов нет... А без долларов скучно жить, едри его копалку.

    Целую Аничку. Ну, целую океански.

    Твой Вася

    Хотя я живу пока в своей комнате, но собираюсь переехать, и потому пиши на Цеге. Москва. Большая Молчановка, 15, кв. 16. К. К. Цеге для меня.

    1 Датируется по штемпелю.
    2 АничкаАнна Кашина-Евреинова, с 1921 г. жена Евреинова; автор книги "Н. Н. Евреинов в мировом театре XX века" (Париж, 1964).
    3 Алеша двоюродный брат Каменского.
    4 Шервашидзе (Чачба), князь, Александр Константинович (1867/68-1968) живописец, сценограф, художественный критик; в сезон 1911-1912 гг.художник "Старинного театра". В эмиграции с 1920 г.
    Бутковская Наталья Ильинична (1878-1948) издательница, актриса (1907-1908) и руководитель (1911-1912) "Старинного театра"; жена Шервашидзе. В 1915 г. Каменский получил от издательства Бутковской "Современное искусство" предложение написать книгу о Евреинове. Приехав в Париж в мае 1925 г., Евреиновы "остановились на квартире А. К. Шервашидзе, в то время главного декоратора Дягилевских балетов" (Кашина-Евреинова А. Указ соч., с. 29).
    5 Речь идет об успешных постановках пьес Евреинова в Польше, Чехословакии, Германии и Италии.
    6 Григорьев Борис Дмитриевич (1886-1939) живописец, график; иллюстрировал роман Каменского "3емлянка" (1910). В эмиграции с 1919 г., с 1920 г. жил в Париже. Его жене, Э. Григорьевой, Каменский посвятил стихотворение "Пою" (1917).
    7 Чеpепнин Александp Николаевич (1899-1977) композитоp и пианист, автоp балета "Легенда о Разине". В Паpиже с 1921 г. Сын Черепнина Николая Николаевича (1873-1945) композитора, дирижера, педагога.
    8 Судейкин Сергей Юрьевич (1882-1946)живописец, график, театральный художник; в 1919 г. изготовил афишу и 12 декоративных панно-ширм для тифлисского вечера Каменского. С 1920 г. жил в Париже, с августа 1922 г.в Нью-Йорке, в 1924-1931 г. работал в Меtropolitan Ореrа.
    9 Пиранделло Луиджи (1867-1936) итальянский писатель, драматург; реформатор итальянского театра; лауреат Нобелевской премии 1934 г.
    10 Сорин Савелий (Савий, Завель) Абрамович (Израилевич) (1878-1953) художник-портретист. В 1917-1918 гг. жил в Крыму, с весны 1919 г. до мая 1920 г.на Кавказе (в Тифлисе и Баку), с мая 1920 г. во Франции, с 1923 г. в США.


   
    2

    Зима 1925-26(1)

    Родной мой Количка, друг мой сердешный, обнимаю-целую с Новым годом, с новыми долларами. Желаю влезть в Америку и убежден, что обязательно влезешь. Ручаюсь головой Рокфеллера. А раз влезешьзначит, доллары будут, т.к. там они проживают густо. Знай черпай. Черпать же ты уважаешь, как, впрочем, и я. Словом, ты там на Бродвэе гулять с Анной будешь и не даром. Радуюсь заранее будущим твоим успехам, как радуюсь настоящим.

    Пиранделло я вижумолодец, если он распиранделлил твою славу.(2) Похлопай его по плечу за меня, похвали парня, раз он понимает наших.

    В Париж я не еду (до осени), т.к. Парижа мне мало,хочу больше и обязательнов Америку. Но для этого надо тысячи три. Тогда вот ахну, чтобы чувствовать себя спокойно и независимо. Таких денег у меня нет. А впереди скоро весна,значит, опять моя любимая Каменка до осени. (Летний адрес, как всегда: Пермь, Набережная, 7, кв. А. Г. Пьянковой для меня.)

    Глядя на весну, хотя бы на приближенье, мне нет смысла уезжать от Каменки, как охотнику и рыбаку, как "ловитору" природы и вообще. Кстати о "ловиторах". Этой зимой, ну может быть месяц или не знаю сколько, я женился на Асеньке Касторской (племяннице баса Касторского). Она чудесная пианистка и чудесная певица (пела 3 года в опере, меццо-сопрано). Иглавноеона чудесный, редкий человек, друг, товарищ. И очень походит своей индивидуальностью на жену писателя, т.е. такая она своя, толковая, культурная, чующая, остро-наблюдательная, семейная и общественная. Словом, хорошая жена. Лучше, чем я муж- "ловитор", избалованный песниянками, черт бы их взял. Попробую быть, как ты, серьезным мужем. Уж, кажется, пора! В апреле будет 42 года. Асенька (Августа Алексеевна) тоже из Пензы, откуда и Цеге и жена братаМаруся (на Каменке). Отношения с Каменкой превосходные. Я там, как всегда, "наркомфином". Алеша "наркомземом". Хозяйство идет образцово. Купили (на деньги Александринского театра за "Пушкина"аванс) двух коров и еще кой-кого, и еще кой-что. Асенька будет нам созвучать музыкой и пеньем. Соне(3) на этих днях отправил письмо на 10 стр., убеждаю ее оставить службу и переехать к нам на Каменку, т.к. отчаянно она грустит: жалуется на сплошное угнетенное состояние и безысходную тоску жизни (одиночество). Как на путь исцеления указываю на Каменку, где ее любят и согреют. Она просто устала от работы. Тебя она просит приветствовать, что я и делаю. У меня мысль: объединить всю семью на Каменке во имя общей работы. Там, действительно, великолепно, увлекательно, цельно. Советская деревня в полном расцвете. Даже есть деревенский театр. Впервые за 14 лет меня узнали как писателя, и почитают, как судью в вопросах жизни: приходят ко мне разбираться, что случится в семье или в обществе. Говорят: ты вот напиши про это и про то. Я и пишу в местной газете, в форме рассказа или статьи. А потом все с удовольствием читают. Все это интересно. Я люблю свою русскую деревню и нынешних советских крестьян, которых теперь много и ребята исключительно умные, талантливые, с затеями, да еще американскими. Прогресс небывалый. Взасос читают книги, выписывают газеты, журналы. Заводят много машин. Вовсю строятся и т.д. Меня все это волнует особенно, т.к. тут есть доля и моей упорной работы в деревне по всем, без исключения, отраслям. Я даже думаю вовсе туда переехать, где так продуктивно работается. И лишь иногда выезжать в столицы. Верю, что и ты, Количка, с Аничкой пожалуете к нам, на Каменку. Не правда ли? Жить дальше в Москве или Ленинграде мне скучно: нет собак, коров, лошадей, свиней, овец, кур. Нет конюшен, бани, лесов, гор, деревень, крестьян. Скучно мне в столицах, как медведю в зоологическом саду. Ну, и так. Ну, и все. Едва ли это все тебе понятно. Для меня же этовсе. Без природы жить не могу. Тоскую дьявольски. Никакая в мире премьера не увлекает. Даже своя. До премьеры же "Пушкина и Дантеса" еще далеко, т.к. хотят они поставить пышно и на несколько сезонов. А такая затеядлинная история. По заказу Севзапкино(4) написал я громадный сценарий "Пушкин и Дантес". Сдал 120 полулистов, с моим монтажом. Профессора-пушкинисты вызвали меня в Пушкинский дом. Сделал я им доклад о своих работах по Пушкину (пьесав вольной обработке, а сценарийисторический). Очень расхвалили за блестящее знание эпохи. А Модзалевский(5) особенно горячо похвалил. Однако, когда пойдут пьеса и сценарий-фильм, наверняка возьмут меня на штыки вниманья, т.к. уж шибко много этих разных критиководин другого хуже. Вообще никакой критики у нас нет. Никто ни черта не понимает, а просто кроют матерщиной за каждый пустяк. Будто ищут случая обложить. Ну и пусть катят. Я-то привык к лаю. На то и делаю аховые вещи.

    Очень мне хочется прочитать твой "Электропоцелуй".(6) Чую интересность и остроту. Вижу, что лавры Пиранделло не дают тебе спать. Нажимай, Коля, напирай. Ей-богу, чем мы хуже Пиранделлы. Вваливай. Сыпь! У него, говорят, дело вышло тоже под старость. Сколько ему лет и как он выглядит? напиши пожалуйста. Это надо знать, а то неловко.

    У Маяковского я узнал, как ты просил, о визе в Америку. Он сказал: в Мексике, в Мехико-Сити есть известный художник Диего ди Ривера,(7) который ему помог приехать в Мексику, а оттуда было легко и дальше. Маяковский уверяет, что вообще в Мексику проехать будто легко, а там еще проще. В Нью-Йорке живет Дав. Давыдович Бурлюк, адресуй в "Русский голос". Он тебе напишет ответ. Кстати спроси у него адрес. Домашнийхочу ему написать.8 А как получишь ответ, сообщи адрес мне. Маяковский адрес потерял, а на редакцию писать мне не хочется. Черт знает: до сих пор не знаю и никто не знает его адреса. Я же собираюсь ему много написать. Давай напиши ему ты, а он, возможно, окажет содействие или даст совет. Он ведь умнейшая голова. Я люблю его неизменно-горячо, как и тебя, в чем и подписуюсь:

    ВАСЯ с поцелуями жгучими.

    [На поляx] Я знаю, что едет Ирa,(9) но письмо я решил послать почтойэто скорее. Чувствуй: я пишу скоро и много, а ты скуп и тут. Зря. Приветы-поцелуи Аничке, Бутковской и Шервашидзе.

    1 Датируется по содержанию.
    2 Пиранделло с успехом поставил в своем римском театре пьесы Евреинова "Веселая смерть" и "Самое главное".
    3 Сонядвоюродная сестра Каменского.
    4 "Севзапкино"одно из названий киностудии "Ленфильм" в 1918-1934 гг., другие названия "Киносев", "Ленинградкино", "Совкино", "Росфильм", "Союзфильм".
    5 Модзалевский Борис Львович (1874-1928)с 1919 г. старший хранитель Пушкинского дома.
    6 Возможно, речь идет о пьесе "Радио-поцелуй (Любовь робота)".
    7 Ривера Диего (1886-1957) мексиканский живописец и общественный деятель.
    8 Адрес радио "Русский голос"64 Еаst 7th Strееt, New Yоrk; домашний адрес Давида Давидовича Бурлюка (1882-1967) 321 Еаst 10th Strееt, New York.
    9 Кашина (Лабинская) Ираида Александровнасестра А. А. Кашиной-Евреиновой.


   
    3

    Март 1926(1)

    Дорогой мой Николаша,
    ты в Нью-Йорке, а я в Пензе. Крайности сходятся. И вот я пишу. Твое пароходское письмо получил не так давно в Ленинграде (послала Соня). Я выехал оттуда в конце февраля (через Москву) в Пензу, к родителям моей жены Асиньки, на которой я женился зимой, как тебе писал. Здесь, в Пензе, мы прогостим до 20-го марта и выедем в Баку на 10 дней, а оттуда на Каменку, на летние каникулы. Опосля же предполагаем дернуть в Нью-Йорк, чтобы повидаться с тобой и Додичкой Бурлючком и, кстати, призанять у Форда несколько миллионовради беспечно-издательской затеи: надо же, сердешный, наконец издать полное собранье своих сочинений. Пора! Шучу! Еще не пора, еще я молод, еще начинаю жить и вообще.

    Что я делаю? Вот, как драматург, должен по договорам написать 2 пьесы. Как романистроман (заказ Госиздата) "Пушкин". Как поэтобязан к июню (для част. изд-ва) сдать книгу стихов-поэм. А пока в качестве лектора читаю лекции. Это и в Баку будет. В общем же рвусь с женушкой на Каменку, где ждут меня ружья и удилища, собаки и коровы, баня и граммофон и прочее добро. Жду с нетерпением только американского письма. С 1 мая мой летний обычный адрес: Пермь, Набережная 7, кв. 2. А. Г. Пьянковой для меня. А до 1-го мая адрес на Соню: Москва, Малая Никитская, 4, кв. 4. С. Г. Трущевой. Соня мне перешлет. Написал я, благодаря тебе (спасибо за адресок), Бурлюку. Жду от него ответ. Ежели ты, Коля, увидишь его, скажи, чтобы он побольше написал мне, и дай летний мой адрес. И, милай, напиши мне, как Давид выглядит и сколь заработывает и "с чего кушает". Сообщи о своих планах на осень. В Нью-Йорке ли Балиев?(2) Что Судейкин? Что, кто, где? Никогда еще столь нервно (до аппендицита) я не ждал твоего письма, как сейчас. Готов визжать, подвывая в ожиданьи антиресу. Как твои дела? Оль райт? What аrе уоu dоing, уоu lazу fеllоw? Lolling in а сhаir аs usual?Чем ты занимаешься, лентяй? Как всегда, сидишь, развалясь в кресле? (англ.) А? Тто-то? (так!О. Д.) Я знаю, как вы, миллиардеры, там живете. Пожили бы в Пензе, где кругом мордва, а в театре играют все еще "Ограбленную почту".(3) И все же жизнь цветет по-весеннему. Ярко и солнечно! Мы бедны чертовски, но богаты энергией и желаньем строить свою жизнь! Я, например, преисполнен планами и надеждами. И ничто не смущает моей неостывающей бодрости. Тем более, впередиКаменка, где "знай работай да не трусь". Ну, что еще? В Александринском скоро моя премьера "Пушкин и Дантес". Репетируют вовсю. Не знаю, что будет: улыбнется ли серия аншлагов счастьем или "заклюют" крытики. Посмотрим, in faith! Клянусь честью! (англ.). Событие ожидается крупное: ведь Пушкин появится в 1-й раз "живым" после смерти. Пушкина играет Певцов,(4) Дантеса Юрьев.(5) Ставит К. П. Хохлов(6) (из Худож. театра) по-левому. Художник Левин.(7) Музыка Стрельникова.(8) Вот, пока все. Ну, милый, пиши. Жажду. Привет, поцелуй Аничке. Тебя раскаленно целую, обнимаю, трясу, ворочаю, разглядываю, гогочу.

    Пиши, ядрена масленица!

    Вася Каменский

    1 Датируется по штемпелю.
    2 Балиев Никита Федорович (1876/77-1936) театральный деятель, эстрадный артист и режиссер. С 1908 г. руководитель и артист театра-кабаре "Летучая мышь"; в 1920 г. эмигрировал с частью труппы, выступал в европейских и американских театрах. Умер в США.
    3 "Ограбленная почта"драма в 5 действиях, 7 картинах Э. Лемуана-Моро, П. Сиродена и А. Делакура, вошла в репертуар русских театров в пер. Ф. А. Бурдина (см.: Собрание театральных пиес, переведенных с французскаго Ф. А. Бурдиным. Т. 2. СПб., [1875]). Премьера в Александринском театре состоялась в январе 1872 г., в московском Малом театрев мае 1872 г.
    4 Певцов Илларион Николаевич (1879-1934) актер. В 1902-1905 гг. играл в труппе "Товарищества новой драмы" под руководством В. Э. Мейерхольда; в 1915-1920 гг. состоял в труппе МХТ, затемв студии МХТ. С 1925 г. до конца жизниактер Ленинградского театра драмы им. Пушкина.
    5 Юрьев Юрий Михайлович (1872-1948) актер. Дебютировал в 1893 г. в Александринском театре (роль Милона в "Недоросле"), где с небольшими перерывами прошла вся его артистическая жизнь. В 1922-1928 гг. возглавлял Академический театр драмы им. Пушкина (бывш. Александринский).
    6 Хохлов Константин Павлович (1885-1956) актер, режиссер, педагог. В 1908-1920 гг. состоял в труппе МХТ, в 1921-1925 гг. актер и режиссер Большого драматического театра Петрограда-Ленинграда, в 1925-1930 гг.режиссер Академического театра им. Пушкина. В 1931-1938 гг.режиссер московского Малого театра, в 1938-1954 гг.художественный руководитель и режиссер Киевского русского театра им. Леси Украинки. С 1954 г.главный режиссер БДТ.
    7 Левин Моисей Зелигович (1895-1946) театральный художник, работал главным образом в театрах Петрограда-Ленинграда. С конца 1930-х гг. художник и режиссер кино.
    8 Стрельников (наст. фам. Мезенкампф) Николай Михайлович (1888-1939) композитор, дирижер, музыкальный критик. В 1918-1928 гг.сотрудник журнала "Жизнь искусства" (см. примеч. к письму 4), в 1922-1939 гг.заведующий музыкальной частью и дирижер ЛенТЮЗа.



    4

    Каменка, 5 авгycтa 1925(1)

    Дорогой, любимый Количка,
    ведь я с ума сошел: получил два твои письма (от Бурлюка ни одного, кроме первого,не знаю, что и думать. Ужель не дошли? Книжки же его получены), а ответить до сих пор не мог. Началась страдав Пермь никто (за 40 верст) не едет и отправить никак было нельзя. Я злился страшно (болен аккуратностью), досадовал, а ни лишего (так! О. Д.) не сделаешь. Законы джунглей суровы. Идти же мне пешком 80 верст в жару показалось далековатым предприятием. Вот и ждал оказии. Не помогли фантазии. Живем бо в Азии. Пошли мне автомобиль. Ты ведь теперь раздолларился, к моему счастью. Шибко же рад я за успехи твои. Гни еще круче, валються шире. Анну тоже поздравляюталантливая баба, что и говорить. Жду ее роман дьявольски жадно. Напиши же мне, как называется он и о чем там речь идет.(2) Хоть в 2-х словах. Я, кажись, писал тебе, что по договору с Госиздатом я должен был сдать к 1 июля роман "Пушкин и Дантес". Ну, так вот: к 1 августа я его закончил и отправил. Ошалел от работы, занимаясь с 15 мая ежедневно по 12-14 час. в сутки. Жена (кланяется она вам сердечно-любовно) растирала мне поясницу, и я засыпал с медвежьим храпом. А утром с 7 ч. опять за свое. И все-таки допер до конца. Едва! Упарился, умаялся, как последняя сволочь. Теперь с утра до ночи бегаю по лесам с ружьем, наводя страх на птицу и зверей. И этот отдых со стрельбой будет продолжаться до 1-го октября, а там... Ничего неизвестно. Конечно, в головеАмерика! Прежде всего. Так и рвусь к вам, в Нью-Йорк! Но... пока нет денег. Тебе, богачу, меня теперь не понять. А денег все-таки нет. Я же убежден, что в Нью-Йорке разживусь. Чую. Верю. Уж если я разжился в Очемчирах, то ведь Нью-Йорк, по слухам, больше и богаче. Авось с помощью американских двух дядюшектебя и Бурлюкавылезу на Бродвэй. Помогите, ребята! Не дайте пропасть известному литератору, застрявшему в пермских лесах трущобной жизни. Полно вам жадничать. Одумайтесь. Будьте любезныдоставьте меня в Нью-Йорк. Довольно проситьпора требовать! Требую и предупреждаю: в убытке вы не будете. Это "самое главное". Я жескромный и благодарный малый. Итак, решено: ты, Николай-чудотворец, да псалмопевец Давид,доставьте меняВасилия блаженногов Нью-Йорк. Как? Все дело ваше. Сделайте это. Иначе сдохну. Даешь менаджера! Поймите, что мне пора быть с вами в Нью-Йорке. Есть: пьесы, романы, рассказы, статьи, стихи, лекции, сценарии и некоторая смышленость сызмалетства. К тому же приятная внешность. Уменье преподносить стихи, как воробью на блюде. Впрочем, мои способности тебе известны. Остается убедить в этом менаджера. Не поможет ли в этом Оливер Сейлер?(3) Где Балиев? Напиши мне о нем. Там ли он? И еще сообщи, если можешь узнать , адрес Бориса Григорьева. Что Сережа Судейкин (привет ему)разбогател ли тоже? Что Сорин,кланяйся ему. Черкни обо всем этомкак, что, кто? Все это мне крайне интересно. Знай: тебе я посылаю 3-е письмо в Нью-Йорк. От тебя получил в Пермь тоже 3. И одно в Пензе. Бурлюку послал три письма, а получил пока лишь одно, первое. Что за оказия. Почему он не пишет? Сообщи, Количка, в чем тут дело,спроси у него. Пьесы "Степан Разин" и "Емельян Пугачев" в одном томе я послал Бурлюку. Получил ли он? Если нетто какой же смысл посылать книги? Вся наша Каменка тебя и Аничку приветствует. Жена благодарит за поклоны и сама раскланивается. Вот я пишу, а она играет Баха "Сhасоnnе(?)". Знаешь ли ты эту вещь? Играет она наизусть. Много жарит и Рахманинова. Целую Аничку, раскаленно целую тебя.

    В. Каменский

    [На полях] B "Жизни Иск."4 читал твою статью. Здорово! Одновременно посылаю Бурлюку 4-е письмо. Соня живет здесь до осени, а потом сновав Москву. Соня тебя целует. Она собирает ягоды и переписывает на пиш. машинке мою литературу.

    Р.S. Дорогой мой Количка, одновременно с письмом посылаю тебе "Стеньку Разина" (заказ. бандеролью). Это 11-е украинское издание,более романтическое (первая редакция). 12-е издание "Новой Москвы" ("Театральное изд-во" тоже) "Ст. Разина" я послал Бурлюку (и это укр. тоже послал),там пьеса по редакции, несколько измененной, для Театра Революции, где эта пьеса прошла в сезон 84 раза.5 Ты, Колюша, видишь, как я всячески напрашиваюсь, чтобы ты с Бурлюком позаботились меня в Нью-Йорк втянуть осенью. Однако я скромен и думаю, что это дело кончится очень милым порывом. Разве тебе до меня? Где тут... Ты ешь пудовые арбузы, а якартошку, маркошку и рыбешку. Ты с валютой, а я с нуждой лютой. Понимаю, но все же что-нибудь настрой, если еще помнишь меня. Кстати, о памятия послал тебе портрет-фото, но ты ничего об этом не пишешь. Получил ли? Сообщи. Знай, что вместе с письмом к тебеотправил Бурлюку 4-е, как и тебе 3-е. Не считаясь с ответом, напишу тебе еще дней через 10, когда будет новая оказия в Пермь. Ну, богач, не забывай насбедняков. Желаю атлантического счастья и прибоя долларов. Целую. Вася.

    1 Датируется по штемпелю.
    2 Речь идет о романе "Lа Jеunеssе rougе d'Innа" ("Кpасная молодость Инны"), написанном А. Евреиновой в соавторстве с Е. Извольской и вышедшем в свет в Париже в 1927 г.
    3 Сейлер (Sayler) Оливер Мартин (1887-?) американский театральный критик и театровед. В 1918 г. посетил Советскую Россию, высоко оценивал достижения русского театра, считал МХТ лучшим театром мира. См. его работы "Русский театр" (1922), "Русские актеры в Америке" (1923) и др.
    4 "Жизнь искусства"здесь: ленинградский худож.-литерат.-театральный журнал (1923-1929).
    5 В 1919 г. Каменский переработал поэму "Степан Разин" в "коллективное представление в 9 картинах", в 1925 г. пьеса была переработана и названа "былинным сказом в 5 действиях, 8 картинах", в том же году поставлена в "Театре революции".


   
    5

    Каменка, 6 сентябpя 26. Письмо 5-е

    Дорогой мой Количка, сердешный,
    с месяц тому назад от тебя было из Нью-Йорка 3-е письмо. Ты исчез на курортев то время. Теперь, конечно, дома. За этот месяц я послал тебе 3-е и 4-е письмо (не дожидаясь ответа), и теперь вот5-е. Я веду счет, чтобы знать точность. За эти строки особенно не суди. Тороплюсь. У крыльца конь бьет копытаминаши едут в Пермь. Авось привезут оттуда твою весточку. Жду. Ну, брат, как же дале? Вообще? Что со "Степаном Разиным"? Здоров ли мой менаджер? Я же, доверчивый и нежный, собираюсь в ноябре в Нью-Йорк. Если это безумиеостанови. Если делопиши, требуй, приеду. Рвусь дьявольски! Словоза американскими друзьями, т.е. за тобой и Бурлюком. Давид молчит, ибо не пишет. Теперь недостает, чтобы смолк и ты. Вот тебе и Нью-Йорк! Эх, робята! Правильно ли это, чтобы меня не востребовать,судите сами. Ведь все от вас. Количка, не забывай, поддержи. Знаю, верю, что не хочется возиться со мной, некогда, но найди такой великодушный порыв (на мое и свое счастье!) и возьмись за меня. Не могу я жить без Нью-Йорка! Страсть посмотреть хочув чем там суть и прочее. Исамое главноетебя, Аничку и Бурлюка хочу видеть и чувствовать. Образуем "тихое семейство" и заживем по-стариковски. Оль-райт! Нам будет далеко не скучно. Обещаю. Пока пиши на прежний адрессестра (где буду) перешлет. В первых числах октября поеду в Пензу на 2 недели. Потомв Баку на 2 недели. Дальше... в Нью-Йорк. Так намечено. Ищу сочувствия, а больше содействия. Приглашаю любить мои проэкты! Целую Аничку братски, а "м.б. еще нежней". Целую, трясу тебя огненно.

    Твой Василий Каменский

    Пермь. Набережная 7, кв. Пьянковой

   
    6

    Пенза. Улица Максима Горького. 25. кв. Касторского

    13 октября 1926 г.

    Дорогой, любимый Количка,
    сие пишу из Пензы, куда прибыл с Асюшей только что. Письмо от Анички получил еще в Перми, но решил ответить из Пензы. Город родственный и тебе, т.к. летом здесь играли "Самое главное". При этом назвали пьесу "Этосамое главное".(1) Прибавили для шику (и кассы) "Это". Это "это" произошло в Пензе. Запомни. Из письма Анички понял я, что ты и очень занят (Загребай! Загребай!), и очень или достаточно разочарован Америкой, особенно Нью-Йорком2, про который Станиславский написал (и напечатал), что Нью-Йорк в смысле искусства тот же Киев! Так ли этосудить не мне, а тебе. В письме Анички "киевское" впечатление талантливо вскрыто словом: "скучно, смысла нет"... И я понимаю. Чую. Представляю. Но все же не перестаю мечтать поехать в Нью-Йорк и готов, хоть завтра. Однако денег нет. А ты взаймы не даешь. Что и как, цо то бендзене вем, пане? Пжепрашем.* Не знаю. Надеюсь лишь. Верю лишь. Когда-то ты (летом) прозвал(?) меня и что-то говорил о "Степане Разине"... Теперь смолк. И ничего не слыхать о менаджерах, черт бы их взял,куды они делись. Словом, погода призыва изменилась и я предоставлен раздумью, созерцанию, воображению и прочей меланхолии. И все же решаю: Еду! Бегу! Тороплюсь! Ньюйоркаюсь! Дело за пустяками. Нет полуторых тысяч. И пока мой план таков: через 2-3 недели еду с Асюшей в Баку на 3 недели. Дальше Тифлис, Батум, Сухум и м.б. Ленинград, Москва. Адрес же (имей в виду!) Пенза, ул. М. Горького, 25, кв. Касторского, этот до весны (до Каменки) постоянный. Тут дом родителей моей жены, и письма мне всегда нежно и аккуратно перешлют, ибо родители нашизамечательные люди. Папашакомпозитор, хормейстер, и вообще великолепный парень, а мамашароскошь, объедение. В доме у нас два дивных рояля и фисгармония. Я омузыкален чертовски. И моя гармошка тут. Жена блестяще аккомпанирует, как и ты. "Мексиканский марш" по-прежнему пользуется неизменным успехом, В мой репертуар, как в Панамский канал корабль, вошел новый вальс под названием "Ничего не случилось". Кстати, я написал новую комедию "Скандальный мертвец". И еще, кстати, Вера Вильямс (дочь ректора сел.-хоз. академии) перевела на английский язык "Ст. Разина". У меня имеется единственный экз., и я боюсь посылать,вдруг пропадет. Да и зачем посылать, когда ты и Д. Бурлюк замолчали по этому поводу. Понимаю, что вам, джентльменам, не до меня. И до такой степени, что и ты, и Давид писать бросили. Спасибо Аничке.выручила из беды. Крадучись, целую ее в розовую щечку. Впрочем, не сержусь, а целую тебя с отчаянной любовью, с упоеньем и сердечной твердостью. Верю,напишешь. Жду. Целую сверх-атлантически.

    Твой В. Каменский

    1 Пьеса "Самое главное" была написана Евреиновым во время странствий по России и Кавказу 1917-1920 гг., впервые поставлена в 1920 г. петроградским театром "Вольная комедия" (премьера 20 февраля, постановка Н. Петрова, декорации Ю. Анненкова).
    2 Об американском периоде см. книгу Евреиновой (с. 37-46).
   
   Что будетне знаю, пан. Пpошу пpощения (польск.).

   
   
    7

    СССР. Азербайджан. Баку.

    Улица Саратовца Ефимова, д. 7.

    О. П. Шильцовой. Для.

    Декабрь 1926(1)

    Родной мой друг Количка,
    твое последнее письмо (посланное на Пермь) задержалось там 2 недели, т.к. там не знали точно, где я пребываю. А я вот живу в Баку, и сюда на днях только переслали твое письмо. Однако никакой там визитной карточки (о чем ты писал) не оказалось. Я адресую по конверту. Полагаюдойдет. Радуюсь успехам твоим художественным и долларным, но не радуюсь твоей общей усталости. Здоровье слишком важная вещь, чтобы его так по-американски тратить. Не зарывайся. Пора тебе, брат, взяться за отдых, а то сгоришь раньше положенного срока. Советую передохнуть, переоправиться, возродиться. Замотался ты, сердечный, задолларился.

    К вашей нью-йоркской Ко прибавился Боря Григорьеводин из тех трех моих братьев-друзей (т.е. ты, Григорьев, Бурлюк), кот. я люблю. Больше этих трех у меня нет никого на свете.(2) И все вы трое в Нью-Йорке. Неужели не стыдно вам, что меня нет среди вас. Ведь ясно: я должен быть с вами. Но выдалекие, но близкие, как-то странно мало проявляете желания, действенного желания найти способ скорей привлечь и меня в Америку. Понимаювам не до меня, и я не в обиде. Глупо было бы с моей стороны удариться в обиду. Однако я не унываю и все жду, жду, жду, что вот-вот-вот ты и Додя возьметесь за меня и я, наконец, тронусь. В сущности дело мое только за деньгами, чтобы выехать, по крайней мере, с 750 дол. Жену я оставлю в Париже, а сам в Нью-Йорк ахну до лета. Так я направлен и настроен. Заработать здесь эти 750 дол. мне сразу невозможно, а заработывая по частямпо месяцам,ни черта не скопишь, ибо надо жить, надо кушать, надо вообще. Время же идет. Додя же ничего не пишет. Впрочем, Боря Григорьев пишет, что он говорил с Додей и мой великий друг-брат уверил,будто кто-то собирается меня в Нью-Йорк выписать. Вот это было бы гениально. Иначе трудно. Мне лишь бы доехать, а таммоя голова сделает свое дело: буду стихи и лекции читать, на гармошке играть, фокусы показывать, пьесы ставить, на голове ходить, шпаги глотать. Найду что-нибудь подходящее. С Фордом, например, аэропланы буду заворачивать.

    Держу пари, что, несмотря на твое запугивание конкуренцией,не пропаду. Авось. Ибо всю жизнь занимался конкуренцией и не жалуюсь на судьбу. Напротивочень недурно себя чувствую. И победы свои считаю делом естественным. Как видишь, по-прежнему я неплохого мнения о своих "гениальных возможностях".

    В Баку в Драм. Театре пойдет мой "Пушкин", в цирке "Емельян Пугачев", в 2 клубных театрахкомедии "Скандальный мертвец" и "Женитьба совработника".

    Это все задержит меня тут 1 месяц или полтора.

    А в Баку жить, брат, изумительно. Сегодня 4 декабря, а я хожу без пальто. Тепло, моревейно, виноградно, легко и укладисто.

    Лишь одна у нас всеобщая печаль: денег в стране мало. При своих силах я должен бы заработывать кучу, а этого нет. Только на жизнь и хватает. Живу же, разумеется, не худо.

    Баку, Количка, теперь тебе не узнать. Есть трамвай, есть электрич. жел. дорога. Площади превращены в дивные сады. Много грандиозных построек. Населенье удвоилось. Жизнь бьет фонтаном нефти. Худож. успех у меня тут огромный. Признатьсяя читаю теперь еще лучше. И голос стал еще больше, музыкальнее. Из меня выходит композитор словотворчества-звукотворчества. Чем дальше читаютем успех больше растет, а под конец ногами топают, требуя повторения. А я говорю аудитории: но ведь вы же, милые, утомились слушать, ведь я уже час бисирую, черт возьми. А мне кричат: хоть умрем, а еще, еще! Беда с этим успехом: шуму много, денег мало. Несуразица. В Нью-Йорке, пожалуй, следует, как приеду, поднести меня как мастера чтения. Ну, а за симцелую Аничку, целую каспийски тебя с любовью. Вася

    Р.S. Прилагаемые стихи "Червонная осень"(3) пользуются всюду исключительным успехом. И, конечно, "Жонглер"(4) и сверхуспехом "Пожар Пугачевский"(5) громадная, аховая, огненная поэма.

    Всем этим хвастаюсь для того, чтобы ты принял действительные меры к водворению меня в Нью-Йорк, хотя бы на два месяца. Ужасти как посмотреть хочется и себя показать. Ты пишешь, что хлопочешь по части въезда в Нью-Йорк "нескольких моих друзей". Не забудь и обо мне грешном. Уверяю, что я буду тебе полезен для симпатического пищеварения и освежения духа вообще. Коля, ведь я же талантливый парень и не тяжелый человек. Черта ли тебе еще надо, ядрена мать.

    Собутыльник Василий

    1 Датируется по содержанию.
    2 О знакомстве Каменского, Бурлюка и Григорьева см.: Каменский В. Путь энтузиаста. М., 1931 (гл. "Леонид Андреев. Давид Бурлюк" и "Основание футуризма", с. 101-103, 108); Бурлюк Д. Фрагменты из воспоминаний футуриста (с. 27, 47).
    3 К письму приложены программа вечера-концерта "известного поэта-драматурга Василия Каменского" 2 декабря 1926 г. и стихотворение "Червонная осень" (вырезка из газеты "Бакинский рабочий", № 280 (2211) от 2 декабря 1926).
    4 "Жонглер"стихотворение Каменского; первая публ.: ЛЕФ. 1923. № 1, с. 47.
    5 "Пожар Пугачевский"отрывок из поэмы Каменского "Емельян Пугачев"; опубл. в "Красной газете" (1925. № 4, с. 86).

    8

    Сухум. Забеслетская ул. Генуэзский пер.

    Дача М. И. Киссиной(1)

    2/III 1927

    Родной мой Николаша,
    что ж ты, брат, молчишь, рантье! А я-то (с женой Асюшей, кот. тебе и Аничке постоянно кланяется насколько может, ибо ходит "тяжелой" 6 месяцев, а в начале июня здесь рожать будет), я живу в Сухуме, в твоей бывшей комнате и потому лишний раз (т.е. сплошь) тебя вспоминаю и все наше сухумское, солнечное, моревейное, недалекое прошлое. Всюду недостает тебя и Анички. А в день нашего приезда 22/III Киссины получили твое письмо и мы все читали. У них (Киссиных) теперь настоящий пансион. Почти все комнаты переделаныих вверху семь и все заняты. Берут 100 руб. с человека. В редких комнатах по одному. Уборнаяв саду, у магнолии Симао? новой. 4 коровы. Кухня внизу, где жила Верочка Ландау (в Ленинграде прошлой зимой я у нее бывал раза 2-3). Многие сухумские старожилы тут о тебе справлялись. Помнят. Между прочим, с ними отчасти (Пищик, Мехлер) и с актерами 13/III я ставлю (сам режиссирую) в гостеатре свою комедию "Женитьба совработника".

    У М. И., как тебе известно, есть славная девочка Юлечка. Зовет меня часто: "Дядя Вася, ты куда пошел?" Все это очень мило. Не спа? Вуаля. Nous соnnaissons еn general. (Это апропо).* С 5-го апреля в Сухум приезжает полный состав Тифл. драм. театра, и первым спектаклем, кажется, пойдет моя вещь "Пушкин и Дантес",(2) прошедшая в Тифлисе 10 раз. Театр пробудет ровно месяц.

    Количка, мне страшно грустно, что не удалось уехать в Нью-Йорк. Это целое горе мое. Надо было, по крайней мере, тысячу или 1200 руб. на выезд, а у меня, как обычно, денег нет, и вот остался, черт возьми, остался. Заработков хватало лишь на жизнь, не больше. Скопить ничего не удалось. Несмотря на то, что всюду был громадный успех. В стране нет денег, и потому заработывать искусством тяжко. Правда, в столицах было бы легче, но я устал от столичной суеты и всю зиму прожил на Кавказе. Жил неплохо, но ни черта в общем не скопил. Рассчитывал на изд-ва, имея в виду Нью-Йорк, но и изд-ва затянули: нет денег и у них. Словом, я вот и остался с мечтой об Америке. Эх... Так было (и осталось) горько. Додя Бурлюк очень звал скорей, да и сейчас зовет, чтобы поспеть хотя бы к концу сезона (театра и литер-ы), но, что делать, "нехватики" какой-то проклятой тысчонки пристукнули на месте. Итак, я в Сухуме. Будто жду чуда, но чудес ныне не бывает. И что стану дальше стряпать, сам не знаю. М.б., вместо Нью-Йорка поеду в Очемчиры читать лекции и стихи или в Гудауты. Сам понимаешь (не маленький), что тут есть разница. Таковы, значит, дела мои. Жена моя (героиня!) посылала меня ехать одного, хоть и самой ей хотелось попасть только в Париж, к родной сестре, но это все, повторяю, кончилось Сухумом. Вот сидим у моря. Однако по-прежнему тут волшебно. Полная весна. Бирюзовые дни. Розы. Мимозы. Курьезы. Море. Горе. На просторе. И прочая.

    Ну, а как ты, милаша? Что затеваешь? Пиши же, хоть разок мне напиши побольше, подробнее. Как здоровье твое? Про успехи я знаю, что много успел.(3) Как и что роман Анички? Каковы планы на дальнейшее? Где и что делают: Н. И. Бутковская, А. К. Шервашидзе? (Привет им сердечный). Где Григорьевы и какой адрес их? отпиши. Не знаешь ли адреса Саши Черепнина? Пожалуйста, ответь на мои вопросы. Тем более, что писать тебе в Сухум будет удовольствие, как домой. Разойдись же плечо твое на радость мою. Целую Аничку. Целую тебя черноморски-тропически до лихорадочной встряски. Когда ж, наконец, увидимся? Строчи скорей.

    Твой В. Каменский

    [На полях] Привет от твоей комнаты, от переулка Генуэзского. М. И. и Вл. Вен. шлют поцелуи. М. И. пополнела, похорошела.

    1 Сведений о лицах, упоминаемых в письме, найти не удалось.
    2 Премьера пьесы Каменского "Пушкин и Дантес" состоялась в Тифлисском рабочем театре 6 февраля 1927 г. Перед премьерой с вступительным словом выступил автор пьесы.
    3 См. главу "Годы полного преуспеяния. 1927-1931" в указ. соч. Eвреиновой.


   
    9

    Сухум, Курортная, 11, дом быв. Соколовой

    10 мaя 1927(1)

    Милый мой Количка,
    извини, что важные дела не позволили ответить сразу на твое письмо (в Сухум). А дела, действительно, особой важности. История такова: еще зимой я сагитировал родителей жены продать дом в Пензе и купить в Сухуме. Эти вот прошедшие 1 1/2 месяца изо дня в день мы были заняты приисканием подходящего дома. И, наконец, в конце апреля купили дом (в Сухуме) на дивном высоком месте, на горе Чернявского. Дом в 3 этажа, каменный, стильный, с балконами, ванной, и даже есть гараж, где, за неимением автомобиля, живет пока свинья с поросятами среди чинаровых дров. Из окон гениальный вид на море (с южной стороны) и на вершины снежного хребта Кавказа (с восточной стороны). Дом стоит крайним над венецианской долиной и виден на весь Сухум. На крыше соляриум. Пока (родители переедут из Пензы с вещами через месяц, два. Они там) хозяйничаем двое: я и Асюша. Живут кой-где жильцы. Всего одиннадцать комнат. Я пребываю в 3-м этаже. Aсюша в 2-x комнатахв среднем. В нижнем у насстоловая, ванная, кухня и еще комната. 2 комнаты фондовые, т.е. по правилам жил. нормы находятся в распоряжении коммунхоза.

    Я являюсь пайщиком в этой покупке дома. Отныне, значит, буду жить июль-август-сентябрь на Каменке, а остальное времяв Сухуме. Так и теперь к 1-му июля я уеду до 1-го октября на Каменку работать, охотиться, рыбачить. Через 2 недели Асюша должна родить ребенка. Это меня особенно радует, нежно волнует. Эх, и волшебное это чувствобыть отцом. Сплошное очарование. Благожена талантливая, обаятельная, любящая и любимая. И родители замечательные. Папаша (теперь ондиректор музтехникума в Пензе) решил здесь, в Сухуме, организовать консерваторию. Посмотрим, что выйдет. У нас бывают Киссины. Сейчас была Марина Ивановна и говорила, что собирается тебе написать. Сегодня обедает Викт. Юр. Стражев.(2) Он ведает теперь музейными делами и, как всегда, колко-интересен. Новость о нем: разошелся с женой. Детей поделили. Из Сочи приезжал Арзамасов (там он ведет драмстудию). Канценмахер торгует мануфактурой. Аджамовпредседатель кооператива и член ЦИК. Меклерсекретарь союза кустарей. Верховские, арендуя свой дом, содержат пансион. Адамияна своем месте. Костя Семерджиев прокурор. Чанба(3) (попрежнему) председ. ЦИК. Наркомпрос другой Чочуа. Орлов играет в кости. Тамара собирается в отъезд. Вот и все о твоих старых знакомых. Словом, здесь сильно не хватает тебя. Ты вот заработал денег и мог бы тысяч за шесть купить в Сухуме дачу, хоть небольшую (комнаты три-четыре), но симпатичную. И жил бы себе припеваючи с Аничкой. Черта ли толку в загранице в общем, когда здесь ты дома, в тропическом гнезде. Кстати, ведь здоровье живет тут. Подумай об этом, почувствуй наш родной Сухум. А вместе нам будет всегда превосходно. Писать-работать здесь приятно, призываю. Разве не здесь ты написал "Самое главное"? Разве плохо жили мы? Вспомни. Очнись. Плюнь на заграницу, пока в силах. Безумиежить там долго. Все там глупеют, одурманиваются, отстают от мысли, делаются душевно-нездоровыми, бессердечными. Все это относится, конечно, к русским. Таково общее мнение. И правда тут есть большая. Я понимаю, что поехать на некоторое время на Запад даже необходимо, но жить там долгоне разумно, не здорово. Пусть у нас есть много недостатков, но все же мыдома и делаем прочно свои великие и малые дела общего строительства. Я, например, больше других страдаю как писатель (беспартийный) от разных объективных обстоятельств, но зато я жду своего верного часа, когда, наконец, дадут мне возможность отпечатать 7 ненапечатанных книг и переиздать 13 напечатанных. И я ничуть не жалуюсь, что мне трудно, несносно жить. Напротив: мне, как и многим другим, живется в общем хорошо, интересно, ярко. Пусть меня бойкотируют критики и дальше (мне наплевать на зависть неудачниковэто в порядке вещей), а вот всюду успех у меня такой, что лучшего и не желаю. Пример: Маяковский недавно выступал в Баку 4 раза, а я 23. В Тифлисе он же 2 раза, а я 16. Маяковский рекламируется. Обо мне же пишут, скрепя сердце. Я не нравлюсь тем, что держу себя гордо, не подхалимствую, никуда не лезу. Просто живу и работаю в тишине горных лесов Каменки или у моря сухумского. Мир и любовь покоятся в сердце моем. Неизменной глубиной души я обожаю природу, и это одно наполняет меня до краев счастья (так! О. Д.).

    Правда, у меня мало денег, но в этом виноват не я: семь ненапечатанных книг ждут своего рождения. И дождутся. Тогда деньги будут. Не унываю. Ибо конкурентов не вижу и, м.б., долго еще не увижу. Верю в лучшие времена, т.е. в более культурные, когда пригожусь. Как никогда, я преисполнен созерцанием бытия, и это делает меня "ушедшим в тишину". Я не такой теперь "прыгающий", как прежде, но и не грустинный, как многие думают, вспоминая мое бурное прошлое.

    Вот, Количка, видишь, как много я пишу тебе, а ты мало, и (знаю давно) письма твои "массового" производства, за исключением приписок сверху и снизу. Но я рад и копиям, лишь бы тебя это устраивало,ради экономии затраты сил. Все же когда-нибудь напиши мне не общее (к родным и знакомым) послание, а такое, как писал прежде, если этого я заслуживаю. Не думайя не в обиде. Хочу лишь получить искренние строки, для меня специально написанные. Как романы Анички? Когда? Бесконечно помню о вас с любовью и упоением. Целую тропически.

    Твой В. Каменский. Жена горячо вам кланяется.

    [На полях] Аничка, если не трудно, пришлите для жены модн. журн.

    1 Датируется по штемпелю.
    2 Стражев Виктор Иванович (у Каменского ошибочно: Юр.) (1879-1950) поэт, прозаик, критик; друг Каменского и Евреинова. Совместно с Евреиновым, Шервашидзе, Бутковской оформлял "Спектакль Козьмы Пруткова" в сухумском театре Алоизи в мае 1919 г.; 11 мая 1919 г. выступил с лекцией о Каменском и Евреинове "Кто они"; тезисы лекции опубликованы в газете "Наше слово" (1920. № 103. 14 мая). Автор шаржа в стихах о двух "бунтарях": Каменском и Евреинове (1920). Подробнее см.: Лакоба С. "Крылились дни в Сухум-Кале...". О пребывании Василия Каменского в Абхазии // Литературная Грузия. 1983. № 2, с. 145-161.
    3 Чанба Самсон Яковлевич (1886-1937) абхазский писатель и государственный деятель, редактор первой абхазской советской газеты "Апсны капш" ("Красная Абхазия"), в 1925-1930 гг. председатель ЦИК Абхазской АССР, в 1935-1937 гг.председатель правления Союза писателей Абхазии.
    Сведений об остальных упоминаемых в письме лицах найти не удалось.


   
    10

    Июнь 19271

    Пермь, Набережная, 7, кв. Пьянковой

    Родной мой Количка,
    как раз в день, когда я получил письмо твое, моя жена была накануне родов. А на этих днях родился сын Никита. Разумеется, всем этим событием заволокся я и не мог сразу же ответить.

    Всем твоим развернувшимся успехам радуюсь сердечно, но и не удивляюсь, т.к. считаю тебя достойнейшим еще большего. Загибай, наживай, веселись! Будь конкуренцией Пиранделлоэто не так трудно. Ибо все ценности в мире очень условны. А "дело случая" довершает многое и многих. Как это было, есть и будет. И ты это понимаешь не хуже меня. Не правда ли, сэр? Сказанное, конечно, к дуракам никак не относится, как и к посредственным талантам. Все "дело случая" относится лишь к наммировым мастерам. Я хоть "нобелевской премии" еще не получил (нет седой бороды), но суть генияне в премиях и подачках, ав одиночестве кометы интеллекта...

    Впрочем, не об этом хочу я сказать, а о том, что на этих днях я, как обычно делаю летом, уеду на Каменку, в родные уральские джунгли созерцания. Пробуду там с ружьем, удочкой и пером до 1-го октября. А жена с сыном и Соня (она живет у нас и тебя приветствует нежно) останутся в Сухуме. Осенью буду снова здесь и постараюсь дернуть в Нью-Йорк. Где ты осенью? Авось, наконец-то, свидимся: я тоже очень по тебе скучаю и желаю, требую свидания. Жаль, что не можешь приехать на 2 сухумских месяца хотя бы. А тут, брат, распрекрасная благодать, волшебный край солнца, моря и мандаринов. Однако работать мозгами в жару трудно, и поэтому на эти месяцы еду на Урал. Да и вообще без Каменки мне тяжко: нет нашей охоты и рыбатства нет. Впрочем, я и тут в море ужу бычков и барабулькуесть такая рыба.

    Жду Аничкиных сочинений и твоих новостей.

    Пошли мне книгу твою "Театр в жизни",2 если не жалко. Хотя знаю, что жалко, но пошли. Жду!

    Теперь, значит, пиши мне на: Пермь, Набережная, 7, кв. А. Г. Пьянковой.

    А с 15 сент. сюда, в Сухум. Не сообщишь ли ты, Количка, где теперь Григорьевы? И каков адрес их пребывания? Парижский-то (если прежний) я знаю. Кого ты видишь чаще? Что делает Юрочка Анненков3,как его картинки? Всем сухумцам знакомым и Киссиным привет передал. Все тебе шлют поклоны. Верю, что в недалеком будущем ты посетишь родной Сухум, например, предстоящей весной в феврале-марте, когда в России зима еще, а тутцветы и солнце. И здесь сочинишь пьесочку, как бывало.

    Ну, Количка, тропически тебя целую. Привет от жены. Целую Аничку в пунцовую щечку.

    С любовью Вася Каменский

    1 Датируется по содержанию.
    2 Речь идет о книге Евреинова "Тhе Тhеаtrе in Lifе" (New York-London, 1927).
    3 Анненков Юрий Павлович (1889-1974) художник, график, книжный иллюстратор, мемуарист. Выехал из России в 1924 г. В 1927 г. состоялась первая персональная выставка Анненкова в Париже.

    Ср. ответ Евреинова: "Вижусь иногда с ... Юрочкой Анненковым, который здесь прочно обосновался. Ю. Анненков ходит в монокле и очень шикарит" (Воронин С. Указ. публ., с. 246).


   
    11

    Лето 19271

    Пермь, Набережная, 7, кв. Пьянковой

    Дорогой мой, нежный Количка,
    пишу тебе почти на ура, т.к. адрес оставил (в бумагах) в Сухуме значит, адресую на память. Верно лине знаю. От тебя за долгий срок получил в Перми лишь открытку, где ты сообщаешь о перенесенной операции. Выражаю радость по случаю благополучия. Живу я, как обычно по летам, на Каменке, в родных дебрях. Только 2-3 раза в месяц получаю газеты и письма из Перми, и то если выходит оказия. (Наши бывают в Перми раз в месяц.) Что делаю? Работаю над романом, кот. будет издан в ноябре.2 Разумеется, брожу по лесам с ружьем и собакой Тайгой. Хожу рыбачить. Едим, значит, рыбу и дичь, чего и тебе желаю. Семья мояжена, ребенок и сестра Соня, известная тебе, живут в Сухуме. И ждут в октябре меня. До 1-го октября пробуду на Каменке. Потом в Москву недели на 2. И в Сухум. Сын мой называется Алексей. Имя Никиты отменили, не ко двору будто так убедили. Что нового, милый, у тебя? Какие планы? Жду роман Анички, передай ей сердечный поцелуй от коллеги по романам вообще. Видаешь ли Григорьевых и, если да, спроси: почему молчат. Всея готов рассердиться. Когда, наконец, соберешься ко мне на Каменку, где жить даже волшебнораз есть деньги. У меня пока естьдо октября, а дальше сумею заработать. Ну, родной, пиши. Целую жарко и с любовью неизменной.

    Твой Вася Каменский

    1 Датируется по содержанию.
    2 Вероятно, речь идет о романе "Пушкин и Дантес", изданном в 1928 г.


   
    12

    Тифлис. Сухум, Курортная, 11

    1 января 1928(1)

    С Новым годом, дорогой мой Коля,
    с 1928-м, с приездом восвояси (идут такие слухи: сказывали здесь, что где-то в наших газетах об этом напечатано), с прибытием в Сухум к весне мимоз, роз и прочих благоуханий. Словом,ждем тебя, голубчик, не дождемся. Кати на вороных! Пора! Ура! Ра! А?! Пригнав в Сухум (из Москвы-Ленинграда), я думал найти твое письмо дома (куда просил писать), ноувыне оказалось. Что, милаша, смолк? Это непростительно: на 2 моих письма не послал ты отклика. Здоров ли, чудотворец? Какова Аничка и ее роман? Жду. Целую с Новым годом и Аничку. Вообще неизменно люблю вас, прелестных райских птиц, и скучаю, томлюсь, ожидаю. Чуть было сам не поехал в Париж,да вот крепко связался с изданием ряда новых книг. Значит, и сижу на родах. В Тифлисе теперь печатается большой роман "Пушкин и Дантес": из-за этого события приехал сюда на 10 дней. На этих же днях уезжаю снова в Сухум. И там стану ждать твоих писем. До лета (до Каменки) проживу в Сухуме,тут-то мы и встретимся. Сухумизумительное гнездо! Я с ним сроднился так, что будто век тут счастьем солнцеверизым ? дышал, жил, возился, наворачивал, купался, грелся и иногда читал лекции о футуризме в Очемчирах. Между прочим, Очемчиры тебе кланяются, поджидают, рассчитывают на твои лекции: "Театр и эшафот".(2) Ныне автомобилем (Сухум-Зугдиды) пролетел мимо Очемчир, улыбаясь детским воспоминаниям. Колюша, Анюша, езжайте именно в Сухум, где проведем "сотворчески" времечко. Неделю тому назад там было 27oR(3) тепла. Всюду цветы, зелень, изумруд, бирюза и... Кисины. Твоя комната, кстати, сейчас свободна, говорил сам Волька Кисин. Хотя по части комнат мы являемся теперь конкурентами Кисиных. Я лично, например, не имею, к сожалению, особой комнаты, т.к. считаюсь "перелетной птицей". Работаю: то в столовой, то в гостиной, то на крышена соляриуме, то на пляже, то на ходу, как кокаду (так! О. Д.).

    Новость: в Ленинграде 3-го января, в театре "Комедия" (у Грановской)(4) идет моя премьера "Скандальный мертвец" в 3 дейст. В Москве пойдет у Корша.(5) И 5-го янв. в Сухуме, там очень приличная гос-ак-труппа.

    Госиздат выпускает том моих рассказов "Прямо удивительно". И еще (в Москве же) выйдут два романа.

    Пиши в Сухум, Курортная, 11.

    Обнимаю, целую любовью тебя и Аничку.

    Твой В. Каменский

    [На полях] В Москве меня судили за алименты и пришили на 510 руб., чего тебе не желаю. Впрочем, не жаль: сын Васяочарователен. В отца! В Сухуме растет сын Алеша, ему полгода. Живу у Корнеевых, они очень вас приветствуют.

    1 Датируется по содержанию.
    2 "Театр и эшафот" (полное назв.: "Театр и эшафот (вопрос о происхождении театра как публичного института)") лекция, читанная Евреиновым в годы его странствий по Крыму и Кавказу (1918-1920), затем в Петрограде в литературной студии Дома Искусств. Подробнее см.: Бабенко В. Г. Арлекин и Пьеро. Николай Евреинов. Александр Вертинский. Материалы к биографиям. Размышления. Екатеринбург: Изд. Уральского ун-та, 1992, с. 126-127, 133.
    3 27оR около 30,3оС; температурная шкала Реомюра использовалась в России до 1917 г.
    4 Грановская Елена Маврикиевна (1877-?) актриса Панаевского театра в Санкт-Петербурге (1899-1902), театра Ф. А. Корша в Москве, антреприз С. Ф. Сабурова и пр. С 1931 г.актриса ленинградского Театра сатиры и комедии (с 1935 г.Театр комедии), с 1939 г. БДТ.
    5 Речь идет о крупнейшем частном драматическом театре России, основанном в 1882 г. в Москве театральным деятелем Ф. А. Коршем. Театр существовал до 1932 г.


   
    13

    1928(1)

    Пермь, Набережная, 7, кв. А. Г. Пьянковой

    Родной мой Количка,
    целую разом за 2 письма. Спасибо, что отзываешься нежно о романе. Не разумеюпочему нельзя прислать книг: ведь вот я получил же от Григорьева. И получаю ? от Бурлюка. Все приходит очень аккуратно.

    Пошли, друг. Получу наверняка. Очень соскучился по книгам твоим. Особенно жду "Театр вечной войны".(2)

    У меня новость: я, брат, решил уйти от сухумской семьи. Ну ее к черту, чужая она мне и, главное, не понимают, не ценят меня... Всю зиму уговаривали бросить писательство, а заняться "лучше" делом (!!!): поступить на службу или торговать. Позже напишу об этом подробно. Пока же радуюсь жизни на Каменке, как ребенок. Ох, нет, не везет мне быть семейно-счастливым. Кругом мещане непромокаемые попадаются. Жалкие, мелколобые сволочи,скучно мне с ними, нестерпимо. Вообще я ликую на свободе. Рыбачу. Пишу стихи. Читаю. Созерцаю. Курю. Пью водочку. Дома организовал джаз-банд. Сам дирижер, чего и тебе желаю.

    Целую громадно. В. Каменский.

    [На полях] ПрелестныхАничку, Ирочку(3) целую с упоением Тарзана.

    1 Датируется по содержанию. Далее выпущены письма от 27 маpта и 16 июля 1928 г.
    2 Пьеса Евреинова "Театр вечной войны" была издана парижским издательством "Москва" в 1927 г.
    3 См. примеч. 9 к письму 2.


   
    14

    Каменка, 23 июля 1928(1)

    Любимец мой Количка,
    где ты, милый, сейчас? На берегу океана? И как с адресом? Ты не написалперешлют ли тебе письмо и кто это сделает. Потому и пишу как-то неуверенно. Дойдет ли? С неделю тому назад я послал тебе с оказией письмецо в ответ на твои 2. Получил ли? Пьесу "Скандальный мертвец" отослал в Нью-Йорк тоже с оказией (был у меня в гостях молодой ученый-химик); полагаю, что исполнит поручение. Еще разспасибо за заботы. Конечно, был бы я несказанно рад, если б комедию в Нью-Йорке поставили и, главное, прислали бы гонорар. Хотя в это счастье верю мало. Буду ждать от Бернштейна(2) письма. Ох, напишет ли?

    Осенью (давно ведь мечтаю) собираюсь в Нью-Йорк, месяца на 3, и, значит, в Париже увидимся. Не правда ли? Остановка за деньгами. Только. Но осенью я должен получить от Госиздата вполне достаточную сумму для путешествия, и поэтому мечта приходит к старту осуществления. Вообще же настало время для моего путешествия. Ибо теперь я счастливо-одинок и никакие жены меня не остановят свинцовым грузом семейных уз. Правду говоря, я рад, что развязался с последней женой. Жалею только 3-х потерянных лет. И массы денег, потраченных на содержание семейного счастья, чeрт бы его задрал. О причинах расхождения я yже писал.

    1) б. жена и ее родители (никогда строчки не читали моих книг, а их больше 20-ти) убеждали меня "бросить" писательство, чтобы "лучше бы, например, торговать, пользуясь именем и головой, и связями, и знакомствами широкими".

    2) б. жена в мое отсутствие 4 месяца завела, разумеется, любовника и в этом откровенно призналась, когда я разоблачил сам. Впрочем, эта причина (ее дело "любви") не из важных: на это я смотрю проще. Без азарта.

    3) Вообще же оказалось, что мы совершенно разные люди "чужие". Ониотъявленные мещане, а япоэт из цуваммы(3). Да к тому жеохотник, рыбак, гармонист, "ловитор", крестьянин, бродяга, мечтатель, путешественник.

    Ничего этого и никто из жен бывших и будущих понять не может.

    Еще ты о Соне спрашиваешь? Соня еще осенью вышла замуж за молодого ученого критика Теодора Гриц(4) (еврей), и живут-поживают они в Москве. Гриц пишет сейчас книгу "Книжная лавка Смирдина" (товарный период литер. пушк. эпохи). Тэди Грицочень славный парень. Ему 25-26 лет. Кончил бакинский университет (филолог). Печатается в журнале нашем "Леф". Полемизирует с профессорами лит-ры. Заработывает, как и все молодые ученые,слабо. В этом смысле я рад, что не являюсь молодым ученым. Ну, Соня, разумеется, тебя всегда приветствует. Она пополнела, похорошела. Мечтает очень о ребенке. Может, и выйдет. Помоги. ?

    Кстати, о помощи. Ты, Количка, просишь книг достать? Эх, милаша, да ведь я в лесной медвежьей берлоге живу и до октября тут буду. При всей беспредельной любви к тебе не могу стать полезным. Ужо осенью в ноябре буду в Москве, тогда и пришлю, что именно надо.

    Живет у меня на Каменке сынок 9 лет, Вася. Лето гостит. Великолепный малый. Рыбачит со мной. Стихи чудесно читает. Рисует здорово. Чечeтку танцует. У нас на Каменке и джаз-банд из 5-ти человек. Приезжай послушать. Ухой угощу, жиками(?), пельменями, блинами. 4 собаки, 3 кошки и вся Каменка тебе поклоны шлют. В местной пермской газете "Звезда" печатается (ежедневно) мой новый роман "Лето на Каменке". Когда-нибудь ты прочтешь и это произведение. Ну, любимец, пиши чащебуду счастлив. Целую океански.

    В. Каменский

    [На полях] СССР Пермь, Набережная, 7, кв. Пьянковой. Для. Поцелуй горячо и с увлечением Ирочку. И Бутковскую, и А. К.(5)

    1 Датируется по содержанию. Далее выпущены: письмо Анне от 3 мая и Николаю и Анне от 14 июля 1929 г.
    2 Личность не установлена.
    3 "Цувамма" (1920)поэма Василия Каменского.
    4 Гриц Теодор Соломонович (1905-1959)писатель, литературовед, переводчик.
    5 Шервашидзе.


   
    15

    Каменка, 15 сентябpя 1929(1)

    Дорогие, милые, сердешные Аничка, Количка,
    пишу с Каменки, где пробуду еще с месяц и, разумеется, айда в Москвутуда на имя Сони стану ждать от вас писем. Адрес помните? Москва, Малая Никитская, 4, кв. 4, С. Г. Трущевой. Для. Впрочем, в теченье месяца (может, еще неделю лишнюю прибавлю) вы, при желании и нежности, сможете написать в Пермь. Обвиняю вас, любя, в скупости: все больше отделываетесь открыточками. Ну, и за тоспасибо земное, кровное. Радуюсь за ваши успехи и жду еще выше, ибо вы этого достойны, друзья детства.

    Я по горло занят тем, что пишу большую книгу мемуарного характера "Путь энтузиаста". (Футуризм.) В книге будет и о тебе, Коля,(2) как полагается. Пишу по договору с Москвой. Книга делается по случаю 20-летия российского футуризма, историческая и заодно веселая. Что еще? Хожу, как на службу, каждый вечер на охоту, ради моциона и привычки. Собираюсь ли в Париж, в гости? Собираюсь, да боюсьна какие средства жить стану? Валюты с собой не дают. У "конкурентов" в Париже приятели с долларами, им легче.

    Жду письма, а не открыток.

    Целую с любовью. Ваш В. Каменский

    Р. S. Шлю для твоей галереи небольшой мой рисунок "Бывшая".

    1 Датируется по содержанию. Далее выпущено письмо от 16 декабpя 1929 г.
    2 В книге "Путь энтузиаста" (1931) Каменский рассказывает о знакомстве с Евреиновым (гл. "Основание футуризма", с. 107-108) и о жизни на даче Евреинова зимой 1915 (гл. "Степан Разин. Игорь Северянин. Репин", с. 214-217).


   
    16

    Москва, Малая Никитская, 4, кв.4

    С. Г. Трущевой. Для меня.

    20 января 1930(1)

    Дорогой мой Количка,
    и тебя, сердешный, с 1930-м целую. В этом году мечтаю побывать, наконец, во Франции и Италии (собираюсь посетить М. Горького). Через месяц начну хлопотать о разрешении выехать за границу на четыре месяца, чтобы к лету вернуться на свой Урал, на Каменку. С 1-го июля (на Каменке) начинает сильно брать окунь и щука, да голавль, а без них мне, рыбаку непромокаемому, не обойтись. Рыбатствомое главное назначенье, а второеохота (с августа). Литература, как профессия, не в счет. Это явленье вроде бритья для человека, кто не желает носить бороды и прочих усов. Словом, к 1-му июля мне необходимо вернуться домой, а вот хватит ли 3-4-х месяцев побывать всюдукуда тянетне знаю. Дело в том, что мне хочется возвратиться обратно маршрутом МарсельКонстантинопольНовороссийск. Без этого путешествия будет скучно и просто нельзя иначе, ибо план именно задуман такради матерьяла для будущего романа. Что из всего этого выйдетпосмотрим, т.е. удастся ли за этот срок совершить задуманное. Вообще меня очень тянет на путешествие. В другом случае, если почему-либо не выйдет с заграницей, хочу поехать на остров Сахалин тоже матерьяла ради. Уж очень давно стремлюсь двинуть туда и заодно на Камчатку. Суди сам, как и это интересно. В 1925 году я был в Александровске, на Сахалине, но всего 3 дня. Там и понял все будущее очарованье специального приезда, чтоб забраться в глуби Сахалина с ружьем, удочками. Вот, милый, чем я сейчас занят, окромя того, что пишу поэмы и постоянно выступаю всюду с исполнением своих вещей. Успех полный, как брюхо у коровы. Остается радоваться за такой же твой успех. Не забывай тебя любящих, как я.

    Твой Вася Каменский

    1 Датируется по штемпелю.

   
    17


    Июнь 1930(1)

    Дорогой мой Коля,
    сам знаешь, наверно, причину длительного молчанья: катастрофа с моим другом юности Маяковским, столь для нас неожиданная, отняла моральные силы писать письма. Да и теперь еще вся эта трагедия перед глазами, и потому трудно писать, нелегко говорить. Ведь с Маяковским, как тебе ведомо, я связан был все 19 лет общей жизнью и работой.(2) Этот срок обязывает.

    Дальше такое: на днях я уезжаю из Москвы до осени на Каменку. По путиНижний Новгород, Казань, Пермь, Свердловск (Екатеринбург)будут мои выступления, т.е. 4 города, после которых уеду в деревню рыбачить, охотиться и работать. Адрес напоминаю: Пермь, Набережная, 7. А. Г. Пьянковой. Для.

    Это до осени, а потом снова в Москву. И, может быть, осенью лишь соберусь за границумесяца на три. Такова покуда программа жизни. На Каменку тянет нестерпимо: там теперь белые ночи и дни изумрудные, круглые, сочные, как арбузы. И тамсобаки охотничьи ждут-поджидают. И вообщеотдых, книги, костры, лесное гнездо. В июле приедут ко мне в гости несколько писателей и в том числе М. Пришвин.(3) На Каменке я составил джаз-банд из 5-ти ч. Самна гармонии. Играю теперь совсем хорошо. Крестьяне в восторге от джаза, как и от стихов (выступаю в сельсовете). Ну, Коля, пиши о своих делах и жизни. И пусть не забывает Аничка. Ее карточка на столе здесь, увезу на Каменку. Когда же поедем в Сухум? Там у меня растет сын Алеша. Скучаю по нем отчаянно. Ему 3 годочка. Целую с любовью тебя и Аничку.

    В. Каменский

    1 Датируется по содержанию.
    2 Cм. главу "Каменка. Маяковский" воспоминаний Каменского "Егомоя био-гpафия великого футуpиста" (1918) и его книгу "Юность Маяковского" (1931), явившуюся откликом на смерть поэта.

    Ср. отклик Евреинова на известие о смерти Маяковского: "Неужели Маяковскому было только 36 лет, когда он умер? ... Да, а что же ты, дорогой мой, делясь воспоминаниями о Маяковском в Ленинграде, обо мнени звука! Чуковский обо мне упоминал, многие, а тымолчок! Не ожидал, родной мой! Да и многие в Ленинграде удивились" (Письмо от 01.08.1930 // Воронин С. Указ. публ., с. 247).

    3 Возможно, упоминание о Пришвине является ответом на вопрос Евреинова в предыдущем письме: "Гостил ли у тебя Пришвин? Напиши о нем" (Там же).


   
    18

    1930-1931(1)

    Дорогой Количка,
    отрадно, что ты стал писать чаще и от руки,это мне нравится: выходит всегда искренне, ближе. Не люблю я писем на пишущих машинкахполучается сухая херовина.

    Сижу еще на Каменке. До снегов дожил, до саней. Все пишу свою книгу "Путь энтузиаста" (Футуризм), где есть о тебе, разумеется. Книга будет веселой, хмельной, как крестьянская брага.

    Недели через две кончу работу и немедленно выеду в Москву, где мне "попадет" от издательства за опоздание. Рыбатство да охота, да лето изумительное отвлекли от карандаша-бумаги.

    А тут еще прогулял три дня на деревенской свадьбе и простудился, как травиат. Кашляю с корчами. 40о по вечерам, в голове хурды-мурды. Но я на ногах и даже выхожу с ружьем на глухарей. Ибо не желаю признавать никаких болестей, чeрт бы их задрал. Москва, Малая Никитская, 4, кв. 4. С. Г. Трущевой. Соня с мужем гостили у нас на Каменке. Гостили и Корнеевы. И еще были гости из Москвы.

    Поздравь за меня Ирочку. Рад за нее. Приехали ли Григорьевы? И как их адрес? Сообщи, милаша.

    Для березок нет у меня матерьяла, кроме настоящих берез.

    Целую Аничку, целую тебя. Горячо!

    В. Каменский

    [На полях] О Москве ничего не знаюкакие там новости в искусстве, т.к. сижу в деревне полгода безвыездно. Люблю наш северный, глухой лестайгу.

    1 Датируется по содержанию.

   
    19

    1935(1)

    Пермь, Набережная, 7, кв. Пьянковой

    Дорогой мой и не менее гениальный Количка, спасибо за ответное и спасибо Аничке за фото и поцелуй в письменном виде. В день, когда я получил твое письмо, в этот же день получил весть из Сухума. Меня зовут туда в гости, хотя бы на месяц. Зовет сыночек Алеша (8 лет) и моя "бывшая" Ася Касторская, кот. преподает в консерватории музыку (рояль). Я им написал, что, пожалуй, ноябрь у них прогощу. И, значит, там, в Сухуме, особенно буду вспоминать нашу былую жизнь. И буду верить, что следующую осень мы вместе проведем именно в Сухуме, а летоу меня, в Троице, на высоком лесном берегу Сылвы. Твои слова меня очень тронули: "Приезжай сюда и поедем вместе к тебе". Вот я и думаю. Этак в самом начале декабря попробую тронуться к тебе, в Париж (и к Григорьевым, конечно) и даже думаю о Д. Бурлюкеон очень зовет. Я уж ему, получив письмо от него, написал (кстати, спасибо за адрес). И в самом деле мы поедем вместе в марте-апреле домой, в Ленинград-Москву-Троицу. Лето все проживете у меня, припеваючи. Ты познакомишься с нашим новым колхозным бытом. И я уверенвсе тебе и Аничке будет чрезвычайно интересно, ново, живо, ярко. Ибо ныне деревня стала совсем инойне узнатьтак к лучшему, культурному изменилась жизнь. Если прежде в деревне были равнодушны к слову "писатель", то теперь это звучит торжественно. И очень высоко, почетно. Вот только вчера я выступал в школе моего имени с докладом о 1-м съезде писателей и, кстати, читал свои поэмы, и было радостно, густо, весело, приятно, чудесно.

    Вернувшись из "дальних странствий", ты, как режиссер и драматург, найдешь свою родину во всех смыслах в расцвете творческих сил и прямо удивительных достижений и в строительстве, и в культуре. А уж какие у нас театрызагляденье. Сейчас в любой провинции можно встретить воистину дворцы культуры, где идут отличные постановки, не уступающие столичным по вкусу и размаху. А театровцелая уйма. Даже в деревнях есть свои театры, свои дома культуры. И нигде не хватает режиссеров, актеров, драматурговтаков величайший спрос. А пьес, да еще хороших, и совсем мало, ибо драматургов нам надо тысячи, а у нас лишь первые десятки, т.к. наш зритель требует высокой продукции, прекрасных вещей, как и читатель. Поэтому у нас в моде классики. А впрочем, любимы и лучшие мастера советского искусства. Особенно у нас любят поэтов, умеющих крепко и пламенно читать свои вещи. В этом смысле мой успех прямо громаден и широк беспредельно. Это и дивно, и очень беспокойно. Успех утомляет страшно. Зовут, приглашают всюду. Хоть не спи, а читай да разъезжай по СССР во все стороны шестой части мира. Мы, поэты, горячо связаны со своим народом. Это, брат, не то, что буржуазные писатели, которые не видят своих читателей в массе, а иные и не знаютдля кого и зачем пишут. Вот я недавно ехал по Волге и Каме на пароходе "Василий Каменский"(2) (приглашаю тебя и Аничку прокатиться на себе), так на пристанях выскакивал под оркестры, говорил речи и читал стихи. И дальше ехал с тем же триумфом. И, кстати, тут же влюбился в одну блондинку Верочкуоказалась эта пассажирка профессором литературы ленинградского университета. Хотел было даже жениться, да она не желает бросать свою кафедру, и вот год целый мучаемся, страдаем, переписываемся, и ничего не выходит. Я зову в Троицу, онав Ленинград. Кошмарная любовь. Устал.

    Нет ли у вас там, в Париже, невесты? Ведь мне пора снова жениться. Ячеловек семейный, хозяйственный, малопьющий, но курящий.

    О куреве. Я ведь не знал, что ты настолько бедный, что для посылки сигаретной тебе оказывается нужна специальная денежная получка сначала. Ну, раз такникаких мне сигарет не надо. Жил и проживу без них, а для меня тратиться нет смысла и резона. Ведь сигаретылишь баловство, как и вся моя просьба о посылке. Я ведь живу так чудесно в общем, что никакой нужды ни в чем не знаю. В торгсинах наших имеются шикарные сигареты, да только нет у меня валюты. Ну, и наплевать! Разве сухумский табак плох? Ужо буду в Сухуме запасусь.

    Очень интересно слышать о твоих новых работах по театру. Ждем! Репертуар, который ты просишь, давно устарел, и вряд ли где он имеется за ненадобностью. Отсюда своих книг послать никак нельзя. Ужо пошлю из Перми, куда в скором времени приезжает театр с моими двумя комедиями. Одна оригинальная "Счастливый лоцман". Другая полная переделка "Комик 17-го столетия" Островского (на 85%), пойдет также с осени во 2-м Худож. театре. Оформление Татлина. Постановка готова. Сейчас пишу "Иван Болотников" для нового театра Мейерхольда. Этот театр заканчивается постройкой на той же Триумфальной-Садовой: будет огромным, великолепным. В этой моей пьесе участвуют также и слоны, и ишаки, и бараны, и кони, и коровы, и собаки, и гуси. Большущая поэма этого же названья печатается в изд-ве "Сов. писатель". Недавно Госиздат выпустил новый том стихов. И еще печатает том поэм.3 И еще пишу комедию "Колхозные женихи". Участвуют 5 человек и одна телушка. Я стал писать такие смешные вещи, что на /4 из-за смеха пропадает текст. У нас, в Троице, сам буду в Нардоме скоро играть колхозного жениха с баяном. Уж так насмешу, что всех уложу. А у нас колхозники хохотать любят. Недавно я со сцены рассказывал про одного пьяницу, как он от запоя лечился, так от смеха полтеатра икать начали. А один даже своим же языком подавился и потом долго кричал: будь ты проклят со своим рассказом, чуть не помер со смеху. У меня оказался дар комика, а я себя считал трагиком. И выходит так, что иной раз и серьезные вещи читаю, а почему-то все гогочут навзрыд. Сначала я сердился даже, а потом привык. Право, из меня вышел бы хороший комик, а вот занимаюсь поэзией, впрочем, веселой, радостной, счастливой. Фонтанной. Мейерхольд говорит, что во мне пропадает "великий актер". Летчики говорят, что во мне пропал герой воздуха. Агрономы утверждают, что я загубил в себе Барбенка4-Мичурина. Баянисты толкуют, что во мне сидит баянист для пивной, а я вот сижу в Троице. Изобретатели бают, что... Я же в тишине ясной изобрел такой планер, на котором можно скакать, т.е. при отскоке прыгать в воздух на длину 100-120 метров, и снова отскакивать. Так прыжками можно одолеть быстро большое пространство. Скоро таким манером буду скакать с ружьемвсех удивлю, даже уток. Мой планер будет стоить не дороже хорошего костюма. А удовольствие очень счастливое и азартное. И никакой опасности. Прыг да прыгвот и все. За час прогулки 70 километров. Это легко и весело. Такой прыгун удвоит жизньвот тебе и омоложенье, ибо дозы свежего воздуха дадут великую силу.

    Целую тебя и Аничку.

    В. Каменский

    1 Датируется по содержанию.
    2 В 1933 г., в год 25-летнего юбилея творческой деятельности Каменского, один из пароходов Камского пароходства был назван его именем.
    3 С 1917 г. по 1935 г. были изданы следующие книги Каменского: собрания стихов "Звучаль веснеянки" (1918), "И это есть..." (1927), "Сарынь на кичку. Стихи избранные" (1932), "Стихи о 3акавказье" (1932), "Избранные стихи" (1934); книга очерков "Лето на Каменке" (1927), повесть "27 приключений Хорта Джойса" (1924), роман "Пушкин и Дантес" (1928), автобиографические и мемуарные книги "Егомоя биография великого футуриста" (1918), "Путь энтузиаста" (1931), "Юность Маяковского" (1931). Кроме того, неоднократно издавались его поэмы "Степан Разин", "Eмельян Пугачев", "Иван Болотников", их переработки и отдельные главы из них.
    4 Видимо, имеется в виду Лютеp Бёpбанк (Burbank, 1849-1926), известный амеpиканский селекционеp-даpвинист.



Публикация, подготовка текста и примечания О. Демидовой


(Опубликовано: "Звезда", № 7, 1999.)
    
(Перепечатывается с сайта: http://magazines.russ.ru/zvezda/1999/7/kamens-pr.html.)


Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика