Астамур Какалия
Рассказы:
ИЗ ИСТОРИИ ВИЗАНТИЙСКОЙ КОРРУПЦИИ НА КАВКАЗЕ
В историографии, особенно на западе, существует такое понятие как «византийство». Византийством обычно называют нарочно запутанные, нарочно усложненные бюрократические взаимоотношения с большим количеством паразитирующих, но приближенных людей на каждой ступени государственной службы. Церемонии были фасадом, а изнутри государственный строй Византии (правильное название – Римская Империя или Держава Ромеев) представлял собою противоестественную помесь добродетелей и пороков. Пока одни совершенствовали архитектуру, веру, науки и закон, другие практиковались в тайных убийствах, клевете, подкупе, взывали к самым темным, стадным инстинктам черни, находили и щедро оплачивали негодяев, чтобы те лихо очерняли их соперников и распространяли худую молву. Схема была настолько непрозрачной и запутанной, что даже сами сановники-интриганы в ней путались. Я не буду систематизировать свидетельства нескольких веков, подряд, о том, что в Восточно-Римской империи существовал почти обычай продажи и дарения доходных государственных должностей; за взятки, по наследству или за услуги в пользу претендентов на престол. Я предлагаю вам рассмотреть жизненный путь этих узколобых рвачей, воспринимавших любую монету пущенную мимо них как личное оскорбление. Я познакомлю Вас с двумя такими обычными, древними коррупционерами, средней руки, и их бытом. Эти двое прославились, но, к сожалению, не лучшим способом. О них узнали многие, тогда когда они умудрились поставить державу ромеев и само восточное христианство (позже православие) на грань выживания и обанкротили собственного императора, который и назначил их, сдуру, на хлебные кормушки. Император Юстиниан назначил их не особо присматриваясь к их умственным и моральным качествами, он был слишком занят более важными делами, и назначение на Кавказ двух обычных сановников, правда «сребролюбивых как шлюхи», показалось ему делом пустяковым. Он отмахнулся и больше не вспоминал о них до поры. Их звали одного Петром, а другого Иоанном и оба они умели подольстится к императору. Сам Юстиниан был человеком просвещенным, но у него не было ни времени, ни желания вникать во все эти назначения. А еще Юстиниан был законником, при всех своих грехах, а также покровителем и защитником правильной веры (впоследствии Православия) от всех варваров и еретиков. Рядом с ним были деятельные, умные люди, которые положили свои жизни, чтобы восстановить справедливость и величие страны, но таких всегда немного. Одним из таких был полководец Велисарий, одержавший много побед, возглавлявший разные армии, сражавшиеся против врагов Рима, от Италии до Персии. А в соратниках и помощниках у Велисария числился некий Прокопий Кесарийский, секретарь составлявший пространные, подробные отчеты. Его труды признаны наукой как наиболее достоверные и служат сегодня всем историкам, по всему миру. Поэтому и мы обратимся к нему за советом. Итак, вернемся к нашим двуногим баранам, которые по своей глупости и мелочной жадности едва не сгубили и дело православия и государство.
Флавий Пётр Савватий Юстиниан, Юстиниан I
(источник: Википедия)
Лучше всего их характеризует отчет Прокопия Кесарийского: «Сначала Петр был у Юстина (дядя Юстиниана) писцом, но когда после смерти Анастасия Юстин овладел державой ромеев, Петр стал военачальником и как никто другой предался жажде наживы, проявляя во всем полную тупость… И послал Юстиниан в Лазику других военачальников вместе с Петром, в том числе Иоанна, которого прозвали Цив, человека неизвестного людям и низкого происхождения. А поднялся Цив до звания стратега только потому, что был самым негодным из всех людей и самым способным в изыскании средств для незаконного приобретения денег». Исчерпывающая характеристика от очень умного человека, чьи труды свидетельствуют об его уме. По всей видимости, Юстиниан откупился этим назначением от старых сторонников его семьи. Еще с юношества Петр, со времен его дяди, прислуживал их дому. Цив был более деятелен в набивании кошелька и сразу смекнул, что бедная Лазика эта не та провинция, где они с Петром могут разбогатеть. Там мало, что есть украсть, это ведь не Египет или Италия. «Раз нельзя разбогатеть на кражах, то надо разбогатеть на строительстве. И чем больше стройка, тем больше можно разбогатеть», – осенило Цива. Цив стал донимать просьбами императора и, наконец, убедил Юстиниана построить в Лазике приморский город по имени Петра (Скала в переводе на греческий. Руины Петры до сих сохранились на территории современной Аджарии, рядом с городом Кобулети). Работа закипела, посыпались монеты в сундуки Петра и Цива, но курьез всей этой затеи состоял как раз в том, что никакой необходимости для строительства крепости не было. Вокруг Петры и на большом от нее расстоянии не было ни единого врага римлян. По свидетельству хроник того времени, даже современники считали эту затею со строительством крепости изначально идиотской.
Привожу цитаты: «По соседству с Петрой, на всем побережье многолюдные города, где обитают собственно римляне, которые называются понтийскими… От Петры до многолюдного Ризея и Трапезунда жили на побережье римляне и никто другой… На самом побережье Лазики также обитали римляне, с кем лазы исстари торговали и жили в дружбе… К югу от Петры расположены весьма многолюдные места Ризей, Афины и многие другие города вплоть до Трапезунда». Еще цитаты: «Не было в обычае у лазов платить римлянам подати, но когда умирал правитель, римский василевс посылал знаки власти тому, кому предстояло занять престол и были цари лазов и весь их народ, исстари, подданными василевса…одной с нами веры и как никто другие преданные христианству, а персы им совершенно противоположены по вере… А за это лазы охраняли теснины в горах отделяющие их от земель Иверии… Лазы несли охрану не получая от римлян ни денег, ни войска. С римлянами они никогда не отправлялись в походы, но всегда вели морскую торговлю с римлянами, живущими в их стране у моря…» Теснины в горах – это совр. Лихский хребет отделяющий Западную Грузию от Восточной.
Итак, окрестности Петра населяют римляне, чуть в отдалении лазы, с юга от строящейся крепости живут сплошь ромеи, через море, на запад – тоже только ромеи, крепость строят ромеи. От кого они защищаются? Может быть опасность грозит им с севера, северо-запада или востока? Взглянем. Опять-таки, современники Цива недоумевают такому скудоумному начинанию. Опять цитата: «…аланы и авасги являются христианами и издревле находятся в дружбе с римлянами…» За рекой Фазис (современная река Риони) лежат земли апсилов (Источник Прокопий Кесарийский). Сомневаться в лояльности апсилов вообще нет никакого смысла. Апсилы уже поколениями живут в составе Римского Мира. Они раньше других, еще со времен Римского Императора Траяна вошли в орбиту римского мира, причем добровольно. Апсилийская знать давно носит римские имена, римские одеяния и подражает римлянам в быту. К примеру, получивший скипетр от Траяна царь апсилов упоминается под именем Юлиан (Источник – римский наместник Флавий Арриан, II век н. э.). Часть из апсилов уже давно, одинаково легко, изъясняются, вперемешку, и на ромейском и на своем свистящем, шипящем наречии. Возможно, они говорили, с акцентом и ошибками в речи, но это не мешало римлянам понимать их и вести с ними дела. Со 2 по 6 век торговые, политические, хозяйственные связи апсилов с римлянами только окрепли. Апсилы не только связаны союзом с Римом, но зачастую поступают на римскую службу, а их главная крепость Цибилиум отмечена как главный форпост Рима в горной части Кавказа и как ключ к проходу за хребет к гуннам и аланам. Так что никакой, совершенно никакой, необходимости в строительстве города-крепости в глубоком тылу империи не было. Ближайший враг – персы, находились на расстоянии месяца пути, да причем, были отделены от Лазики непроходимыми скалами и узеньким горным проходом, по которому и зверю пройти трудно. И даже эта единственная лазейка, в теснинах, также находилась под надежной охраной аж двух крепостей с гарнизонами. Место самое защищенное и самое безопасное в империи, но Цив и Петр упрашивают Юстиниана построить крепость у прибережной скалы. Местные лазы тоже не понимают – зачем строить крепость? Их жалобы также отражены в византийских источниках того времени. « Никто из соседних народов нас не беспокоит» – извещают лазы, но лазов Юстиниан не услышит, зато услышит своих вкрадчивых, велеречивых царедворцев.
Ответ на вопрос, зачем строить крепость, лежит на поверхности. Затем, чтобы выманить у державы побольше монет. Юстиниан, будучи законником, не мог так просто взять и подарить деньги своим сторонникам. Он строил державу и насаждал римские законы, строил храмы, мосты и корабельные верфи. Для серьезных трат из казны нужен был серьезный предлог, и Цив нашел такой повод для трат. Расчет Цива был прост – Юстиниан, несомненно, раскошелится, если убедить его, что строительство послужит империи. Возможно, Юстиниан и подозревал, что на уме у Цива украсть, но решил, что большого вреда от этого не будет. К сожалению, этого мы уже никогда не узнаем. Но, так или иначе, император дал отмашку и монеты из царских хранилищ посыпались на «освоение». Такое случалось не впервые и у многих это сходило с рук. Цив и Петр неплохо нажились, но и город-крепость построили. Еще раз прямая речь первоисточника: «…раньше это было ничтожное местечко, но Юстиниан укрепил его высокой стеной и метательными машинами…» Наконец, грозная крепость с толстыми, высокими стенами, на прочном скальном фундаменте, возвысилась над приморскими болотами. Цив, Петр и вся их ненасытная орава, присланная на прокорм, приуныли и стали думать, а что им теперь красть. Ничего лучшего не придумав, они стали обирать торговцев.
И снова гласит хроника тех преступлений, оставленная современником событий: «В Петре, в крепости выстроенной, Иоанн по прозвищу Цив учредил монополию на торговлю…. Расположившись здесь, как в крепости, он грабил имущество лазов. Соль и другие товары, которые считались необходимыми для лазов, больше нельзя было торговцам доставлять… и все продажи могли быть только по его одобрению за мзду…Но больше всего лазы были недовольны военачальником Петром которому ничего не стоило оскорбить всякого встречного…»
Лазы стали жаловаться на их самоуправство и жестокое самодурство своему царю Гувазу. Тот лишь вздыхал и разводил руками. Причина его инертности была мало понятна им, зато нам она понятна благодаря доступу к византийской канцелярии. Опять-таки, обратимся к источнику: «Задолго до этого царю лазов удалось заключить союз с аланами, которые за 3 кентинария согласились не только вместе с римлянами охранять от опустошения землю лазов, но и так обезлюдить Иверию, что в дальнейшем персы не смогут двигаться оттуда и содержать там свои гарнизоны. Он пообещал аланам, что эти деньги им даст басилевс. Сам он сообщил Юстиниану о заключенном им договоре, просил его прислать аланам деньги... Он говорил также, что и ему самому казна задолжала жалование за 10 лет, так как он причисленный к придворным селинциариям…» Таким образом, сам царь клянчил деньги у римлян, а потому не собирался портить отношения с ними из-за обид, нанесенных его подданным. Царь к тому же задолжался аланам, и этот долг надо было отдавать. Аланы требовали уплаты долга. Так шло время, Цив продолжал сшибать денежку с каждой торговой сделки, а Петр, с коровьей мордой и сам тупой как скотина, тешил свое больное тщеславие тем, что безнаказанно оскорблял всех подряд, упиваясь дарованной ему властью. Хитрец Цив прекрасно понимал, что в одиночку ему не выстоять, а потому приближал к себе и вовлекал в свои преступления все новых сообщников, тем самым делая их соучастниками своих преступлений. Он был щедрым господином для своих, и охотно делился наворованным добром с окружением. Это позволило ему сколотить вокруг себя шайку из худших людей той земли. Шайка держала в повиновении всех жителей и гарнизон города, а сам гарнизон держал в руках целую область.
Тех из купцов, которые отказывались платить дань Циву, ожидала плачевная доля. Их могли украсть за выкуп, они могли «потеряться», им могли устроить «несчастье на охоте», они могли «споткнуться» и упасть со скалы, им могли отрезать голову, как курице, а их людям сообщали, что выходить за стены крепости по вечерам опасно, кругом, дескать, варвары рыщут. Все это сопровождалось предельным цинизмом и пренебрежительным тоном. Эти акции устрашения зашли так далеко, что молва о них достигла торговых городов римлян Ризея, Афин (не стоить путать с греческими Афинами, это одноименный город на Понте), Трапезунда. Купцы торговавшие с лазами, перестали их посещать. Торговля захирела, население Лазики год от года все более нищало, товары становились все более дорогими, а покупатели все более нищими.
Прокопий Кесарийский повествует о том беспросветном времени: «Кроме того в Лазике нет совсем соли, ровно как и хлеба, вина и других земных благ завозимых римлянами раньше…» Все нищали, а Цив и его соратники жирели, как боровы, поставленные на откорм. Опять гласит хроника: «…Все что ввозится к ним на судах римлянами, лазы приобретают эти товары не за золото, а за кожи, рабов и все то, что у них здесь в излишке…» Не зная, что уже можно продать, лазы стали все чаще захватывать друг друга и соседей в плен и продавали несчастных на торжищах невольниками. Но Цив и тут сбил цену и назначал ее как ему выгодно. Терпение царя лазов лопнуло, он возмутился и отправил гонцов с жалобой к императору. Юстиниан был очень занят и поручил разобраться в деле Цива таким же пройдохам, как и те, на кого жаловался царь лазов. То ли за мзду, то ли из страха, но проверяющие не усмотрели в явных подлостях Цива и Петра никакого преступления. Ту правду, о которой кричала вся округа и даже дальние города римлян, «не заметили» сановники императора. Самоуверенные и надменные Цив и Петр, наверняка, ухмылялись волчьей ухмылкой, глядя в глаза недоумевающим людям – дескать, «И что вы нам сделаете за это?! Ничего? Тогда смиритесь, и мы продолжим вас стричь как овец! И дети наши нами присвоенную землю наследуют, и ваших детей также будут стричь как овец!» Как и все недалекие умом люди Цив и Петр полагались, исключительно, на свое превосходство в оружии, наглости и связях. Они все неплохо рассчитали; за их спиной большая крепость с гарнизоном, рядом преданные лично им, кормящиеся с их стола, слуги, за ними выучка, дисциплина и оружие, за ними вся мощь империи, и даже царь лазов и все его родичи с ними в союзе, остальные ни в счет. Остальные никто. Но, как и все спесивые болваны, они не были знакомы с трудами древнего Гомера. «Никто!» – это очень опасное имя. Именно так звали человека, который выколол глаз циклопу. Лазы долго молили небо о помощи. Они ждали справедливости от своего царя, от начальства римлян, но, так и не дождавшись ни помощи, ни понимания, лазы предприняли такой шаг, которого от них никто не ожидал. Отчаявшись, они пошли на предательство своей веры, римлян и своего царя. Они предали всех тех, кто предал их.
Несколько именитых лазов отправились за поддержкой к свое
