Об авторе

Папаскир Мушни Георгиевич
(1915-1999)
Абхазский писатель. Автор повестей "Письмо Маницы", "И непризнанный носит меч", романа "Спасение", сборников рассказов.





Мушни Папаскир

Доклад Куатата

Рассказ

Ночью выпал снег. Он лежал пышным мягким слоем. Наступишь — и носок чувяка исчезает под снежной россыпью. Но на рассвете подморозило. Снег затвердел и весело поскрипывал под ногами. — Председатель колхоза «Вперед» Куатат постоял на крыльце правления, с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух, потом вошел в комнату, служившую ему кабинетом. Это был человек средних лет, черноволосый, с густыми черными бровями и крупным носом, как-то не идущим к его лицу. Председатель, не торопясь, снял пальто, шапку, сел к столу и принялся разбирать бумаги.
Каштановые поленья, потрескивая, жарко пылали в закопченном камине. Яркие огневые языки жадно лизали дрова, но в комнате было холодно и неуютно. Налет серой пыли лежал на подоконниках, на этажерке, на чернильнице. В окнах, вместо выбитых стекол, были грубо приколочены листы фанеры, из щелей немилосердно дуло. Куатат зябко поежился и, подняв голову, позвал.
— Киамсыс! Никто не откликнулся.
Подождав немного, Куатат вышел в коридор и крикнул громовым голосом:
— Киамсыс! Затем он вернулся и с деловым видом снова уселся за стол.
Через минуту в комнату вошел бухгалтер Киамсыс — молодой человек, худощавый и длиннолицый. Он остановился возле стола, засунув палец за пояс, богато украшенный абхазской насечкой, и вопросительно поглядел на Куатата.
— Разве ты не слышал, что я тебя звал? — спросил председатель.
— Не слышал, Куатат Мамсырович. В конторе людей много — шумно.
Куатат поднял настольное стекло и, озабоченно перебирая лежавшие под ним старые, пожелтевшие бумажки, сердито сказал:
— Сколько раз просил найти монтера, чтобы он провел звонок из моего кабинета в бухгалтерию.
И, опуская стекло, добавил:
— Шум и разговоры мешают работе. Надо остановить болтунов.
— Да разве их остановишь? — уныло заметил Киамсыс. — Они словно нарочно приходят в правление, чтобы разговаривать. Один одну историю расскажет, другой — другую, третий вмешается — и пошло... А потом каждый начнет спрашивать, принес ли бригадир ведомость и сколько начислили ему трудодней. Жалуются все на бригадиров, Куатат Мамсырович. Вот я и лазаю по ведомостям, убеждаю, доказываю... А что я могу объяснить, если сам толком не знаю, правильно или неправильно выписываю трудодни?
Куатат недовольно покачал головой.
— А с кем ты сейчас разговаривал? — спросил он.
— С Кукуной.
— Что же она хочет?
— Дeнeг. Она еще не все получила. Радиоприемник, говорит, собираюсь купить.
Киамсыс покосился на дверь и понизил голос:
— Знаете, Куатат Мамсырович, о чем она рассказывала мне по секрету? Вчера ночью явился к ней Умат, совсем пьяный, и давай стучаться в дверь. Сначала табаку попросил, потом — одолжить топор. Кукуна перепугалась — она была дома одна — и не открыла ему.
— А ну-ка, позови её сюда, — распорядился Куатат.
Киамсыс вышел. Председатель задумался. Умат, конечно, работник неплохой, но уж слишком любит он поговорить на собраниях. Стоит только открыть прения — он тут как тут: выступает, критикует...
Куатат поморщился, вспомнив горячую речь Умата на последнем отчетном собрании.
— Мы отлично знаем, — гневно говорил Умат, — что бригадир Химца высеял не все семена кукурузы. Куда делись остальные? Может быть, председатель сообщит? Пусть и на другой вопрос ответит: почему он не удосужился вовремя раздать колхозникам кукурузу? Дотянул до тех пор, пока она стала портиться. За такое безобразие судить надо!
«Чего скрывать, кукуруза, действительно, подпортилась, — размышлял Куатат. — Но ведь такой недосмотр может у любого колхозника случиться, а в большом и сложном коллективном хозяйстве тем более. Умат всегда из мухи слона делает! — Да... Нелегко быть председателем. Сколько людей в колхозе — столько характеров. Вот и попробуй, найди к каждому подход. Сампал, например, пьет, пьет и Умат. Но ведь он совсем другой — спокойный... Впрочем, поступать с человеком надо так, как он того заслуживает!» Киамсыс прервал мысли председателя.
— Кукуна уже ушла, — сказал он.
— Жаль ... — протянул Куатат. — Да ты присаживайся, Киамсыс.
Бухгалтер сел. Председатель вынул из ящика и положил перед собой ручку и стопку чистой бумаги. Затем достал из кармана портсигар, закурил и, жадно затянувшись, сказал несколько смущенно:
— Понимаешь, Киамсыс, вчера зашел я к председателю райисполкома Радиону Шмафовичу, а он говорит: «Хорошо, что заглянул. В понедельник районное совещание работников сельского хозяйства, и мы поручаем тебе сделать доклад».
Киамсыс удивился.
— Почему именно вам, Куатат Мамсырович. Обычно на таких совещаниях выступать с докладами поручают либо передовикам, чтобы распространить хороший опыт работы, либо отстающим.
— Я и сам хотел спросить об этом Радиона Шмафовича, да неудобно показалось — в кабинете былo много народу. Впрочем, у нас ведь тоже высокие показатели по сбору чая.
— Зато по табаку план не выполнен.
— Так или иначе, доклад поручили мне, и надо его готовить, — решительно заявил Куатат. — Принеси ведомости!
Киамсыс вернулся с пятью толстыми папками, водрузил их на стол и сел рядом. Куатат, тяжело вздохнув, признался:
— Легче мне спину сломать, нежели вот это... писать!
— Написать-то не трудно. Было бы о чем, — заметил Киамсыс.
— Ты, говорят, еще в детстве сочинял, вот тебе и кажется, что это пустяковое дело, — возразил Куатат. — А я, когда в школе учился, хуже всех сочинения писал. Нет у меня к этому способностей.
— Да и сейчас стихи пишу, — сознался бухгалтер, — только никому не показываю.
— Какой же тогда в них прок? — удивился Куатат. — Выходит, зря трудишься. Неужели никогда никому не читал?
— Читал однажды в Союзе писателей. Стихи понравились, обещали напечатать, да тем и кончилось. Видно не нашлось для них места ни в газетах, ни в журналах.
— Племянник мой, знаешь, тот, что в субботу женится, тоже стихи пишет — все про цветы и звезды.
— Цветы... звезды ... — задумчиво повторил Киамсыс, проведя рукой, по волосам. — Красиво, конечно, только этого мало. В стихах надо о жизни говорить.
Бухгалтер помолчал, потом вспомнив, очевидно, о женитьбе племянника Куатата, сказал:
— Много хорошего слышал о девушке, на которой женится ваш родственник. Куатат Мамсырович, она, говорят, лучшая сборщица чая во всем районе. К тому же еще настоящий джигит. В прошлом году первой пришла на скачках с препятствиями.
— Да, судя по словам тех, кто её знает, — неплохая девушка, — согласился Куатат. — Однако, время идет, а мы с тобой еще ничего не сделали.
Председатель решительно пододвинул к себе стопку бумаги.
Работали долго. Листая ведомости, Киамсыс подбирал для доклада показатели выполнения плана по бригадам, говорил, какие доходы получили с различных участков чайных плантаций. К вечеру раздел доклада, посвященный выращиванию чая, был готов.
На другой день принялись было писать о табаке, но помешало неожиданное происшествие: пришла сестра Куатата, Мадина, и вызвала его во двор. Они долго разговаривали, сидя на лавочке возле забора. По взволнованному лицу Мадины, по тому, как отчаянно она жестикулировала, Киамсыс, то и дело поглядывавший в окно, понял, что брат и сестра о чем-то спорят.
Kyaтaт вернулся хмурый. Опустившись на стул, он обхватил руками голову и задумался.
— Какая-нибудь неприятность, Куатат Мамсырович? — осторожно спросил бухгалтер.
— Да, неприятность. Помнишь, вчера я говорил тебе о племяннике, который собирается жениться. Так вот, между ним и его невестой стеной встала сплетня. Клеветники наплели, будто бы жених раньше любил другую девушку, и до сих пор продолжает с ней встречаться. Родители невесты заставили ее отказаться от свадьбы и хотят выдать за другого. Выход тут один: собраться близким родственникам и немедленно ехать к родителям невесты.
Иначе — позор нашей фамилии. Мне придется задержаться, наверное, дня на три, на четыре. А доклад? Как же с ним быть? Куатат поднял на бухгалтера свои черные глаза навыкате и растерянно развел руками.
— История, конечно, неприятная, Куатат Мамсырович, — сказал Киамсыс. — Но доклад на районном совещании слишком важное дело, чтобы пренебрегать им. Нельзя ли родственникам отправиться туда без вас?
— Это невозможно. Если свадьба расстроится, сестра мне никогда в жизни не простит. Она так и сказала: «Кто сейчас моему сыну не поможет, тот мне не родственник, и пусть не льет слезы, когда я умру». А ведь она у меня единственная сестра! П
редседатель покосился на бухгалтера, чтобы проверить, какое впечатление произвели на него эти слова. Но Киамсыс молчал. Тогда Куатат решительно заявил:
— Так или иначе, — я еду! А то всегда получается: как только у Мадины какое-либо дело, я занят. А доклад, может быть, ты, Киамсыс, сам закончишь, а? Поверь, легче умереть, чем знать, что твою работу за тебя делает другой. Но видишь, как складываются обстоятельства? Ты ведь умеешь сочинять, сам говорил... Возьмись, абаапсы* (* Восклицание при убедительной просьбе.), прошу тебя!
Киамсыса отнюдь не прельщала перспектива засесть за чужой доклад, но он не мог отказать старшему.
— Ну что же, придется, раз другого выхода нет, — вздохнув, сказал он.
— Обязательно отметь передовиков. О недостатках в работе тоже скажи. А то у нас что-то уж слишком все хорошо и легко получается, могут не поверить. Надо указать и тех, кто плохо работает. Только вот кого? Председатель задумался.
— Об Умате разве сказать? — предложил он. — Недавно, по-моему, он стоял возле кузницы пьяный и ругался: мол, лошадь ему плохо подковали.
— Если уж говорить о пьянстве, то, в первую очередь, надо называть Сампала, — возразил Киамсыс, не поднимая глаз и старательно вычерчивая на листке бумаги какой-то замысловатый рисунок. — Сампал пьет чуть ни с того дня, как на свет родился. Прежде чем об Умате на районном совещании докладывать, надо разобраться, что с ним происходит.
Куатат криво улыбнулся.
— Хорошо же ты, оказывается, умеешь секреты хранить! Кукуна просила никому ничего не рассказывать, а ты хочешь обсуждать поведение Умата, чтобы о нем и Кукуне по всему колхозу пошли сплетни. Конечно, мы не знаем, зачем он ночью пришел к девушке, да и не наше это дело. Но если услышат об этой истории её родственники, то сочтут поступок Умата за оскорбление. В докладе о происшествии с Кукуной, конечно, сообщать не надо, а вот о пьянстве нужно говорить обязательно. Что же касается Сампала, то ему ничего не поможет: привык. В жилах у него вместо крови вино течет.
Киамсыс молча покачал головой. Увидев, что бухгалтеру не понравились его слова, Куатат сказал примирительно:
— Знаешь что, давай впишем пока обоих, а когда доклад будет готов, решим окончательно.
Киамсыс согласился.
— Я считаю, что Куатат Мамсырович, — сказал он, — в текст доклада надо вставить цитаты из художественной и политической литературы. Это всегда украшает и помогает подчеркнуть ту или иную мысль.
— Отлично! — поддержал его идею председатель. — Только цитат нe должно быть много, а то доклад получится тяжеловесным. Значит — договорились. Спасибо тебе, абаапсы. Выручил ты меня!
Три года назад председателя колхоза «Вперед» Есната перевели в МТС. Колхозники решил избрать вместо него Куатата.
Однако при Куатате дела пошли гораздо хуже. В позапрошлом году колхоз не выполнил плана по кукурузе, в прошлом — по табаку. У председателя зачастую не находилось времени, чтобы поговорить с людьми, узнать об их стремлениях, интересах, личных нуждах. Куатат никогда особенно и не интересовался литературой.
— Я по специальности агроном, — говорил он, — и должен в первую очередь заниматься агротехникой. Конечно, я бы с удовольствием читал в свободное время и стихи и романы, но вот свободного времени у меня-то и нет.
Из своей поездки Куатат возвратился в воскресенье вечером.
Успехи и в большом и в малом деле равно приносят радость человеку. Куатат был в отличном настроении. Сердечные дела племянника улажены. Правда, родители невесты были очень обижены на жениха. Но когда к ним в дом явилось несколько авторитетных людей во главе с самим председателем колхоза «Вперед», они не устояли. Приезжие сумели оправдать жениха, и после долгих, как того требовали приличия, переговоров родные невесты отказались от своего намерения выдать девушку за другого.
Найдя нa столике возле кровати приготовленный Киамсысом доклад, Куатат улыбнулся. Он наскоро поужинал, лег в постель и принялся читать доклад. Молодец Киамсыс, хорошо написал.
Все необходимые факты приведены, цитаты стоят на местах, слова плавно текут одно за другим...
Дойдя до страницы, где было оставлено место для фамилий колхозников, которые плохо работали, и вписаны имена Умата и Сампала, председатель взял со стола карандаш и задумался. Затем он потихоньку вычеркнул фамилию Сампала.
Не так-то легко несколько дней и ночей просидеть за столом в окружении будущих родственников и кувшинов с вином. Kyaтaт только сейчас почувствовал, как устал, да и голова разболелась.
Через несколько минут он сладко спал, прижав к груди папку с докладом.
На другой день Куатат проснулся поздно — солнце уже стояло высоко. Наспех позавтракав, он отправился к правлению, где его поджидала машина. Киамсыс вышел на крыльцо проводить председателя.
— Трудодни по последним ведомостям подсчитал? — спросил его Куатат, садясь в машину.
— Нет еще. Я ведь с докладом допоздна сидел. Сегодня возьмусь.
— Возьмись, возьмись, абаапсы. Знаю, в последние дни тебе досталось. Но если только доклад пройдет хорошо, клянусь отцом, подарю тебе своего жеребца, того, которым ты так восхищался.
Машина уже тронулась, когда Киамсыс крикнул:
— А насчет фамилий как решили, Куатат Мамсырович?
— Умата вписал,— едва расслышал ответ Киамсыс.

Утреннее солнце недолго гостило в небе. С моря наползла большая снеговая туча. Стало пасмурно, и к вечеру сплошной стеной повалил снег. Ветер завывал в трубе, поднимал снежные вихри и бросал в окно, возле которого сидел Киамсыс. В правлении было холодно. Огонь в камине давно погас, напилить дров было некогда, и Киамсыс работал, накинув пальто на плечи, то и дело потирая озябшие руки. Он составлял список отремонтированного кузнецами инвентаря, щелкая на счетах, подсчитывая затраченные на ремонт трудодни, но мысли его то и дело возвращались к Куатату.
Бухгалтер был очень сердит на него, и вот почему: возвращаясь с обеденного перерыва, он встретил Кукуну.
— Ох, Киамсыс, — сказала девушка, — зря тебе на Умата нажаловалась. Оказывается, в ту ночь вовсе не он ко мне стучался.
Ошиблась я, спутала ...
— А кто же? — Сампал.
Бухгалтер был потрясен.
— Чтоб тебя молния поразила! — набросился он на удивленную Кукуну. — С ума, что ли, сошла? Сама не знаешь о ком говоришь!
В волнении он хотел было немедленно пуститься вдогонку за председателем и объяснить ему, что произошла ошибка, но тут же спохватился; времени прошло слишком много, Куатат, наверное уже сделал свой доклад, ни за что опозорили человека на вecь район.
«И я тоже хорош! — клял себя Киамсыс. — На чёрта мне надо было передавать Куатату разговор с Кукуной? Как будто я не знал, какая она трусиха».
Чем больше размышлял Киамсыс, тем яснее понимал, почему председатель вычеркнул фамилию Сампала и оставил Умата. Сам, небось, выступает за критику, а попробуй кто-нибудь заикнуться о его собственных недостатках, так разобидится — никогда не простит.
...А Куатат вернулся вечером хмурый, злой. От утреннего хорошего настроения и следа не осталось. Прошел в свой кабинет, словно не заметив бухгалтера, Киамсыс тоже не поднял на него глаз, но потом все-таки не выдержал и пошел следом.
Куатат сидел нахохлившись и перелистывал доклад.
— Это кто написал? — раздраженно спросил он, тыча пальцем в страницу и не глядя на бухгалтера.
— Что? — Киамсыс нагнулся над докладом.
— Вот это:
«Шумит В бочонке древнее вино,
Из винограда сделано оно.
А виноград прозрачен, что поток,
Как не отпить один-другой глоток.
Но коль захочешь больше ты отпить
Захочется о многом говорить.
Хвалиться будешь: с тем, и с тем знаком
Сочтут тебя все люди дураком». — Ты сочинил, говори прямо?
Киамсыс сначала удивился, потом рассмеялся.
— Это же цитата, Куатат Мамсырович, из книги стихов Дмитрия Гулиа. Но, оказывается, Кукуна...
Куатат перебил его.
— А почему же ты подписи под стихами не поставил?
— Да ведь эти строки все знают! Как я мог подумать, что вы человек с высшим образованием...
— Подумал, что не следовало, глупец!
Киамсыс вспыхнул: «Сам же заставил писать, а теперь грубит. Ладно, сейчас я ему тоже преподнесу историю с Уматом».
Но тут же Киамсыс опомнился, боясь, что разговор об Умате отвлечет председателя и помешает ему рассказать, что же случилось с ним на совещании. Недаром же он так расстроен. Киамсыс отошел к окну, сунув руки в карманы, стал спиной к председателю.
— В этот доклад, Куатат Мамсырович, — сказал он сдержанно, — и ваш и мой труд вложен. За колхозные дела я так же, как и вы, беспокоюсь. Расскажите, что же произошло в районе.
Куатат опустил голову. Конечно, бухгалтера он обидел зря.
В том, что случилось, целиком сам виноват. Стараясь загладить свою грубость, Куатат сказал примирительно:
— Ты неплохо написал доклад, Киамсыс, и я — ты знаешь это — уважаю труд. Не обижайся на меня. А случилось вот что: когда я, говорил про Умата, прочел это стихотворение, — из зала кто-то крикнул:
— Кто написал?
Я взглянул — подписи под стихотворением нет. И тут, как назло, вспомнил я, что ты сочиняешь стихи. Вот я и решил, что это твое стихотворение.
Киамсыс вздрогнул от неожиданности и с удивлением взглянул на председателя. Но Куатат уже замолчал.
— А потом, что было потом?
Куатат начал рассказывать всю эту историю сгоряча, не подумав, и теперь ему не хотелось продолжать. Но он знал характер Киамсыса и был уверен, что бухгалтер от него не отстанет.
— Ну, а потом, потом еще начали кричать: «Кто написал?», «Чьи стихи?»... Я и говорю: «Это я написал, кто же еще мог!"
— Так и сказали?! — в изумлении воскликнул Киамсыс и схватился за голову. Он ярко представил себе оглушительный смех в зале и позор Куатата. Обидно и стыдно ему стало за своего председателя.
Куатат сидел ссутулившись, без кровинки в лице, белее снега, который все падал и падал за окном.
— Не ругали?
— Нет. Только, когда расходились, Радион Шмафович издалека крикнул, что завтра приедет к нам.
Киамсыс ничего не сказал Куатату, но про себя подумал: «Так тебе и надо».

Перевел Ф. Соколовский.


(Печатается по изданию: Абхазские рассказы. — Сух., 1980. С. 109-116.)

(OСR — Абхазская интернет-библиотека.)



Некоммерческое распространение материалов приветствуется;
при перепечатке и цитировании текстов
указывайте, пожалуйста, источник:
Абхазская интернет-библиотека, с гиперссылкой.

© Дизайн и оформление сайта – Алексей&Галина (Apsnyteka)

Яндекс.Метрика