Главная » Алфавитный каталог авторов » Ц » Долина крылатых коней

Ш. Цвижба

Долина крылатых коней

Перевод с абхазского О. Романченко

Рисунки А. Лурье

Издательство "Детская литература"
Москва - 1971

С (Абх.)
Ц 28
7-6-2

Рассказы о природе и о животных никогда не перестанут интересовать читателей. Интерес к этому возникает в раннем детстве и продолжается долго, порой всю жизнь.
Но рассказы, где речь идёт о наших четвероногих друзьях, не всегда бывают только познавательные. Иногда во взаимоотношениях человека и природы решаются важные моральные проблемы, и в первую очередь проблема гуманизма.
Сборник абхазского писателя, автора многих книг для детей и взрослых, интересен именно с этой точки зрения. Автор пытается в общении человека с природой, во встречах его с животными раскрыть характеры людей.
Герои рассказов Шалвы Цвижбы всегда заняты важными делами. Они гуманны, человечны, наблюдательны. Автор приводит много удивительных, занятных историй, которые не могут оставить читателя равнодушным.
Попробуем же побывать вместе с автором и в его родной Абхазии, и в далёкой тайге, куда судьба надолго забросила его героев. И попробуем вместе с ним заглянуть ненадолго в величественный, полный не раскрытых ещё тайн мир природы.

СОДЕРЖАНИЕ

Рассказы дедушки Шахана:

• Дедушка Шахан
• Медведь
• Бурундук
• У истоков Хорана
• Отчаянный
• Овчарка Вулкан
• Буйволица Бача
• Говорящие камни
• Долина крылатых коней

РАССКАЗЫ ДЕДУШКИ ШАХАНА

ДЕДУШКА ШАХАН

Дедушка лежал на спине и крепко спал, до пояса прикрытый одеялом.
Отдых и сон — казалось, это всё, что осталось теперь для Шахана. Совсем ослабел старик. Он хорошо и много поработал в своё время. Был одним из организаторов колхоза в родном селе. Портреты его печатались в газетах. Когда-то он ездил почётным делегатом в Москву, на первую сельскохозяйственную выставку.
Во времена дедушкиной молодости на месте этого селения тянулись заболоченные луга. В народе их называли «гиблым местом». Опасно было селиться поблизости: люди умирали от туберкулеза, малярии, воспаления лёгких.
Шахан и несколько его земляков первыми решили осушить эти земли. Они объявили войну болотам, подняли народ. Людям пришли на помощь кустарники, деревья: вёдрами вытягивали их цепкие корни влагу из почвы.
Вот за этот труд и посылали дедушку в Москву. Но ведь он был не дедушкой, а молодым человеком, полным сил. Повидал он в Москве людей, приехавших из разных уголков страны, да и отправился в тайгу, в экспедицию. Там тоже, как ему сказали, очень нужны были сильные и смелые люди.
Мечтал тогда Шахан пройти свою Родину из конца в конец. Большую свою Родину, не только Абхазию. Он полюбил тайгу, задержался там на несколько лет, пока не затосковал по родному дому, по выращенному среди болот прекрасному саду.
Нет, вовсе не плохая пора жизни — старость. Пусть с годами ослабел дедушка Шахан, но какая большая и крепкая у него семья! Сыновья, дочери, внуки. Будто ветви могучего дерева. Внуки уже и не считают, сколько лет их дедушке.
Да и зачем?
Долговечны абхазские старики. Имея за плечами сотню прожитых лет, они ещё идут записываться в хор, который так и называется: «Хор столетних стариков». А если тебе семьдесят либо восемьдесят, то ещё и не примут: годами не вышел.
Правда, дедушка Шахан не был в хоре, но зато он знал множество разных удивительных историй, которые так любили слушать его дети, потом внуки, друзья внуков и друзья этих друзей...
Но не будём торопиться, истории ещё впереди! Сначала познакомимся получше с дедушкой Шаханом и его семьёй.
Сыновей и дочерей он давно уже вывел в люди. Старший сын работает на новостройках-электростанциях, второй служит в городе. А младший — агроном в своём колхозе. Тут же работают и дочери.
Теперь уже не дедушка Шахан заботится о своих близких, а дети и внуки о нём. Младший сын живет в отцовском доме. Дедушке Шахану хорошо в окружении внуков и внучек. Что может быть лучше — жить под одной крышей с заботливыми и дорогими твоему сердцу людьми!
Было раннее утро, дедушка Шахан ещё спал. В ногах у старика, растянувшись, откинув в сторону хвост-коротышку, спал кот Барсик.
Барсик не мог спать так спокойно, как дедушка. Он то и дело вздрагивал, перебирал лапками, помахивал хвостом. Порой шерсть у него на спине дыбилась, будто он сердился на кого-то. Наконец кот встряхнулся и сел. Посмотрел на старика, зевнул и дугой выгнул спину. Потом сделал несколько мягких шажков по одеялу и положил голову дедушке на шею. С полузакрытыми глазами кот тихо замурлыкал.
Дедушка вздрогнул: жёсткие усы Барсика укололи шею. Жмурясь от света, дедушка погладил своего маленького пушистого друга. Их сделал друзьями один случай. У Барсика тогда ещё не было имени, а если и было, то знала его лишь мама-кошка. Та самая мама-кошка, что научила его ловить мышей и лазать по деревьям.
Никто не знает, почему котёнок отбился от дома и от своей мамы. Может быть, в азарте охоты он очутился на большой поляне у леса. И вдруг на него со злобным лаем набросились злые собаки. Окружили котёнка, почуяв в нем чужого, и пытались разорвать на куски.
Тогда и остался котёнок без хвоста. Да и сама жизнь висела на волоске. Но тут появился человек с палкой. Он бесстрашно разогнал свирепых собак, а котёнок в ужасе подпрыгнул и в мгновение ока взобрался на плечо своему спасителю. Он так вцепился когтями, что человек с трудом
оторвал его, ласково погладил и понёс домой.
Человеком этим был дедушка Шахан.
Соседи приходили и уходили, одни глядели на котёнка, другие нет, но никто не признал его своим. А возможно, и не хотели признать из-за покалеченного хвоста.
Дедушке стало жаль котёнка: бездомный, да ещё такая беда постигла. Он приютил беднягу и назвал его Барсиком.
Барсик и со своим смешным хвостиком был очень красив: пепельно-серый, пушистый. В благодарность он прежде всего стал защищать хозяев от жадных мышей: так азартно охотился, что вскоре в доме не осталось ни одной мыши.
Не раз происходили шумные скандалы между котёнком и ежами. Самодовольные, важные, никого не признавая, ежи повадились в сад и уносили на своих колючках то сочную хурму, то инжир. Котёнок стрелой кидался на них, отчаянно сражался, угрожающе фыркал. Но что поделаешь! Не под силу ему было поцарапать колючую броню.
Крепче всего привязался Барсик к дедушке Шахану. Всегда ласкался, тёрся о его ноги, распевая свои ласковые песенки. Если дедушки не было дома или котёнку не удавалось пробраться в его комнату, он находил какую-нибудь вещь — хоть шлёпанец у порога — и укладывался то ли спать, то ли караулить.
А как хорошо он понимал и слушался дедушку. Стоило старику окликнуть его — он тут как тут! Поднимется на задние лапы и мяукнет, глядя на старика преданными зелёными глазами. А зови кто другой — и с места не встанет. За дедушкой Барсик мог ходить по пятам, как собака, а то и по следу отыскивал. Дорогу, по которой уходил старик, он так же не путал с другой, как дедушкины вещи не путал с чужими.
Видят такую привязанность Барсика, дедушка очень сердился на тех недобрых людей, которые всегда, как камень за пазухой, носят дурные слова про животных. Была у дедушки любимая поговорка, которую хорошо знали его близкие: «Защити слабого!» Она была очень короткая и в то же время очень-очень длинная. Для дедушки в ней часто умещалось всё, что он мог сказать о другом человеке. Она была для него вроде мерки, по которой он определял, кому можно верить, а кто — опасный, недобрый и неверный человек.
Прошло много лет с тех пор, как дедушка Шахан и Барсик живут под одной крышей. Одряхлел за эти годы и Барсик. Давно уже норовит вместо охоты за мышами полежать где-нибудь в тёплом местечке, свернувшись клубком. Дедушка Шахан каждое утро подбадривает шутливо Барсика: «А ну, вставай, лежебока, смелее, смелее...»
Вот и в это утро, жмурясь от солнца и поглаживая пушистую спинку Барсика, дедушка говорил:
— Ты что же это, хитрец, меня разбудил, а сам опять дремать собрался? Вставай, вставай, без нас, стариков, завтрак не состоится.
Ох как прав был дедушка! Завтрак давно уже был готов, и в приоткрытую дверь тихонько заглядывали пятилетний Батул и семилетняя Ада.
Когда дети увидели, что дедушка кряхтя поднимается с кровати, Ада бросилась подавать ему тёплые носки — дедушка ходил в них и летом, а Батул — шлёпанцы.
Когда дедушка умылся, Ада подошла к нему с расчёской и причесала его белые как снег, редкие волосы.
И вот все уселись за стол. В самом деле, без дедушки семья никогда не начинала завтракать. А дети старались есть получше и не капризничать, чтобы не испортить дедушке настроение. Они с нетерпением ждали того времени, когда все вместе выйдут в сад.
Накормили и Барсика. Хотя в его мисочке было вдоволь молока, дети старались, каждый от себя, бросить коту лакомый кусочек. Барсика все в доме любили — кто только не таскал его, посадив на плечо или прижав к груди руками. Правда, теперь перестали. Только маленький Батул порой забывал, что Барсик — уже дряхлый старичок, и хватал его в охапку.
Не однажды дети вспоминали историю Барсика и говорили с тревогой: «Что было бы, не появись вовремя дедушка? Ведь растерзали бы котёнка злые собаки».
Но скорее в сад, в сад!.. Надо сказать, что это не просто какой-нибудь обычный садик возле дома. В зелени его утопают все дома селения. Он простирается до самого моря, и даже сельские улицы кажутся аллеями этого сада — везде растут неогороженными груши, персики, яблоки: рви, сколько душе угодно!
Фруктовое деревья переплелись ветвями, и так же переплетались голоса распевающих среди листвы птиц.
Дети не торопили дедушку. Знали: посидит он на скамье, затянется несколько раз из своей старой трубки и начнёт рассказывать. Только детей в саду, как обычно, становилось всё больше и больше. В гости к Аде и Батулу с самого утра приходили их сверстники.
Вдруг дети посовещались о чём-то и направились все вместе к одному из деревьев. Дедушка Шахан, уже было приготовившийся рассказывать, с удивлением вынул трубку изо рта.
— Мы сейчас, дедушка, — сказала Ада. — Вот только дерево нужно выпрямить. Оно цветёт, а когда плоды появятся — не выдержит. Правда? Совсем свалится.
Дедушка кивнул. Все, кто старше и кто младше, начали помогать Аде: одни подставили плечи, другие подтягивали дерево руками, а самые маленькие подбадривали старших. Наконец дерево выпрямили. Оно было небольшое, тоненькое, и paботa эта, привычная для сельских ребят, оказалась им вполне под силу. Теперь дерево нужно было закрепить.
— А где лопата? — сказала Ада.
— Я знаю, где она! — крикнул Батул, умчался и вскоре появился, волоча тяжёлую лопату.
Дети обложили дерево землёй, утрамбовали её.
Дедушка смотрел на них, а они, гордые сделанным, стояли и смотрели на дедушку. Батул — в серёдке, с лопатой в руках. Весь вид его будто говорил: «Ага, видите, я тоже кое-что значу!» И лопату он не выпускал из рук в надежде, что она ещё понадобится.
— Какое счастье, — негромко заговорил дедушка Шахан, — какое счастье, что мы сумели вырастить на этой земле такой сад!..
Старик глубоко вздохнул и продолжал, ласково глядя на детей:
— У меня уже нет сил ухаживать за ним, у моих poвесников тоже. Вся надежда была на детей, но, я вижу, и вы, внуки, уже умеете это делать. Вот так, дорогие мои, выпрямляйте каждое погнувшееся дерево, а вот эти, засохшие, выкорчёвывайте и на их месте сажайте новые, чтобы вечно цвести нашему саду...
Дети уже пристроились на скамье по обе стороны от дедушки. Кому не хватило места рядом, те повисли на спинке скамьи, как ласточки на проводе.
Они знали: сейчас дедушка начнёт рассказывать. Опять какую-нибудь совсем новую историю, потому что историям этим конца не было. Правда, действовали в них почти всегда одни и те же люди, геологи-поисковики, с кем дедушка провёл в тайге много трудных лет: русские ребята Гриша и Саша, якут Ефрем, татарин Гали и дедушкин земляк, начальник партии Алхас Базалович. Любил дедушка родную Абхазию. Любил он и далёкую тайгу, где вместе со своими товарищами искал богатства, нужные людям.
С хитрецой были дедушкины рассказы: вроде бы про какого-нибудь зверька, про смешной или страшный случай, а вот ребята, послушав эти истории, задумывались о людской смелости, о дружбе и взаимной выручке, о том, каким должен быть человек.
Кот Барсик дремал неподалёку под деревом и тоже лукаво щурил зелёные глаза: мол, знаю, всё знаю. Хочешь быть настоящим человеком — умей защитить слабого.
Дедушкины рассказы не забыты. Если хочешь, послушай...


МЕДВЕДЬ

Человеческая нога не протоптала ещё ни одной тропинки в глухой тайге, где очутился отряд геологов. Деревья тут росли так тесно, что заслонили всё небо своими верхушками. Сюда не могли проникнуть ни ветер, ни дождь. Любопытные птицы перелетали с ветки на ветку: ведь они впервые видели людей.
Змеёй пробиралась между деревьев речка. Геологи шагали по её высокому берегу. Они были вооружены и тащили с собой поисковое снаряжение — от сложных приборов до простого молотка, — чтобы разведать, чем богаты в этом краю долины и горы.
Нередко геологи останавливались. Брали немного песку либо земли и начинали промывать. На дне лотка — особого тазика — после промывки порой сверкали крупинки золота. Золотой песок геологи ссыпали в бумажные пакетики-капсули. Иногда сильным ударом молотка кто-нибудь из геологов отсекал острый камень от горного склона. На свежих изломах тоже поблёскивали золотые метинки.
Чудесный, богатый край! Только вот нелегко добраться туда из Абхазии. Дорогу пересекают горы, леса, реки. Приходится пересаживаться с одного поезда на другой. Но начальник поисковой партии Алхас Базалович не только добрался, а даже обосновался в этих краях надолго, перевёз в таёжный посёлок жену и сына.
Это был очень добродушный человек, всегда спокойный, уравновешенный. Может, поэтому всем казалось, что он и по возрасту гораздо старше остальных, хотя в самом деле начальник партии был совсем ещё молодым человеком.
Через равнины, леса и горы добирались в тайгу друзья — Гриша и Саша, оба молчаливые, совсем недавно окончившие институт. Они боялись попасть впросак, показать свою неопытность, но умели вдвоём работать за четверых. Молчалив был и якут Ефрем, местный житель. Зато татарин Гали вечно всех умел растормошить своими неистощимыми шутками.
Люди шли всё дальше и дальше, углубляясь в лесную чащу. Снова отсекали куски горной породы, снова вынимали свои записные книжки.
Алхас Базалович долго разглядывал какой-то обломок, сделал пометку в записной книжке. Видимо, написал о том, что в породе много золота. Затем вынул маленький горный компас, приложил к скале и тоже что-то записал. Теперь по этим записям любые другие люди могли отыскать это место и сразу узнать о его богатствах.
Неожиданно геологов остановил сильный рёв, донёсшийся из-за деревьев. Гулкое эхо прокатилось по лесу и затерялось между неподвижных стволов. Все мгновенно схватились за оружие, хотя никто не понимал, что произошло.
Поисковики продолжали свой путь, но уже настороженные, готовые к любым неожиданностям.
Они дошли до того места, где река делала крутой поворот. Течение тут было медленнее, а глубина больше. Поисковики старались идти бесшумно, осторожно раздвигая кусты. Где же оно, громкоголосое чудище?
И тут все увидели на противоположном берегу медведя. Он стоял, внимательно вглядываясь в воду. Вдруг он опустил в реку лапу, выхватил рыбу, дугой сверкнувшую в воздух, и с силой забросил её себе за спину. Бросок был такой резкий, что рыба снова упала в воду там, где река делала изгиб.
Немного погодя медведь опять махнул лапой, и другая рыбина бултыхнулась за его спиной в воду.
Скрытые густыми зарослями, геологи с интересом наблюдали за медведем.

А мишка увлечённо ловил рыбу. Некоторые рыбы падали на берег, но всё равно так близко от воды, что достигали её в несколько прыжков. Выловив несколько рыб, медведь, довольный, повернулся назад и стал в недоумении обнюхивать мох. И отчаянно заревел. Всё было в этом рёве: удивление, обида, ярость. Бедняга! Видно, он считал, что пойманные им рыбы вежливо ждут на берегу, а там — ни единой! Наверно, и давеча было то же самое. Ну, не обидно ли?
Геологи с сочувствием глядели на медведя, однако ружья держали наготове. А он продолжал свою бесполезную работу. Сердился, ворчал и всё яростнее швырял рыбу — одна едва не долетела до другого берега.
Алхас Базалович тихо засмеялся, медведь поднял голову и заметил его. Тогда Алхас Базалович решил, что прятаться больше нечего, и, поднявшись во весь рост, отдал команду.
Наверно, ребята, вы думаете: грянули выстрелы и медведь свалился бездыханный?
Нет, начальник скомандовал опустить ружья. Ну, мог ли он приказать что-нибудь другое? Ведь Мишка ни на кого не нападал, даже не собирался. Спокойно поводил носом и смотрел на людей так, точно давно привык к ним. И вид у него был обиженный, как у обманутого мальчишки.
— Добрый день, Михаил Иванович! — крикнул Гали.
— Какой смешной! И не боится, — удивился Саша.
— Его люди никогда не обижали, в этом всё дело — сказал Алхас Базалович.
Геологи перебросили медведю несколько галет и сахару. Решили угостить. И всё время подшучивали. А что? Медведь на том берегу. Если какая шутка ему и не слишком понравится — он не опасен. Ну, а если,вдруг рассвирепеет, и решит переплыть реку — у людей в руках ружья. Медведь не прикоснулся ни к галетам, ни к сахару, лишь смотрел во все глаза на неожиданных гостей.
Снова посыпались шутки:
— Что, брезгуешь?
— Может, тебе варёного мяса дать?
— Или жареного?
Медведь уселся удобнее на задние лапы и крутил головой, прислушиваясь к шуткам и смеху.
— Похоже, мы тебе понравились? — со смехом спросил Алхас Базалович. — Ну что ж, будем знакомы с сегодняшнего дня. — И, обратившись к товарищам, сказал: — Пошли, друзья мои. Времени у нас в обрез, а дел впереди много.
— Товарищ начальник, — остановил его Гриша. — Неужели мы уйдём, бросив такого медведя?
— А как же быть? — спросил Алхас Базалович и добавил с улыбкой: — Неужто вам кажется, что зверь пойдёт вместе с нами?
— Нужно убить.
— Это ещё зачем? — вспыхнул начальник. — За что его убивать? И какая нам сейчас в этом нужда? Друг мой, это было бы просто злое и бессмысленное убийство. Посмотрите, какие у него доверчивые, любопытные глаза. Ничего плохого он нам не сделал и не собирается делать.
— Не только нам, — добавил Гали. — Рыбу вон и то ловить не научится.
Люди рассмеялись и отправились дальше делать важное и нужное своё дело.


БУРУНДУК

Как море, раскинулось широкое озеро. Вокруг него далеко-далеко уходили в небо горы с голубеющими вершинами и поросшими густым лесом склонами. Кое-где чернели угрюмые камни, будто стены разрушенного древнего замка. Право же, кавказцу это напоминало родные края, и оттого тайга была ещё милее...
У самого берега плотничали люди. Это были знакомые нам геологи-поисковики: Саша и Гриша, Ефрем, Алхас Базалович. Конечно, был рядом с ними и Шахан, только рассказывал он обычно не о себе, а о своих друзьях. Так и прошли они с ним рядом через всю жизнь.
Да и то сказать: немало тропок проложили они вместе в таёжных лесах. Набрали много образцов горной породы, много капсюлей со шлихами.
Туман плыл над озером, и в клубящихся его волнах то появлялся, то вновь исчезал небольшой островок. Геологи решили побывать и там. Такова уж их работа, чтобы не оставить неисследованным ни одного уголка земли. Для поездки на остров и строили геологи плот.
Нелёгкое это дело, но суровые таёжные условия всему научат. Ведь не однажды путь геологам преграждали озёра и реки, и всякий раз плоты приходилось строить заново.
Плот получился удобный, лёгкий. А чтобы плыть на нём по озеру, где нет течения, пришлось сделать вёсла.
На остров решили отправиться втроём: Алхас Базалович, Ефрем и... Дедушка Шахан что-то здесь не договорил, но, право же, маленькие слушатели его догадывались, что, возможно, и в геологической экспедиции молодой в то время Шахан оказался благодаря своему земляку Алхасу Базаловичу. И держаться старался к нему всегда поближе — не зря помнил он чуть ли не каждый шаг Алхаса Базаловича.
Одним словом, на остров отправились втроём. Остальным хватало дела и на берегу.
Некоторое время плыли вдоль берега, чтобы проверить плот. Беда, если ненароком даст течь или вообще развалится. Но плот был сделан добротно.
— Ну, для этого океана вполне сойдёт, — сказал Базалович.
Он стоял, как капитан на мостике, опершись на своё ружьё, и проверял путь по компасу. Порой туман так сгущался, что вовсе закрывал остров, но это не пугало наших моряков. Капитан взглядывал на компас и уверенно командовал:
— Право руля! Лево руля!
А как много было в этом озере рыбы! Ещё бы. Ведь её никто не ловил. Наверно, ни один плот, ни одна лодка не бороздили эту водную гладь. Крупные щуки и лини таращили любопытные глаза, шныряли вокруг плота, наталкиваясь друг на друга. Они мешали плыть. Вёсла то и дело натыкались на них. Должно быть, не одну шишку набили гребцы на головах этих рыб.
Наконец геологи достигли острова. Привязав плот к выступу скалы, они спрыгнули на берег.
Ну и остров! Он вовсе не стоил того, чтобы ради него столько времени возиться с плотом. Клочок земли — несколько метров в окружности. Едва-едва возвышается над водой. А вся растительность на этих низких голых скалах — несколько кустов, карликовых берёзок да объеденных грибов.
Хотя островок был очень мал, геологи отдали ему должное. Они отбили молотком несколько кусков скалистой породы, установили, из каких горных пород состоит остров.
В одном месте нашли даже камень с прожилками золота. Всё это Алхас Базалович отметил в своей записной книжке.
А на геологической карте, развернув её на колене, он нарисовал крохотный кружок. Малютка остров оказался богачом, и его не следовало терять из виду.
К великому удивлению поисковиков, на острове оказалась живая душа: бурундук. Увидев людей, он засвистел, забегал, подняв пушистый хвост. Вскочил на куст, с него на другой, но, чувствуя, что это не поможет, бросился в воду.
Он отплыл далеко от берега. Маленький грызун плыл, а взгляд его был обращён к острову. Земля! Ничего не поделаешь. Как ни страшно на ней, она всё же лучше, чем вода. И бурундук повернул обратно.
Он взобрался на крайнюю, торчавшую из-под воды скалу и, съёжившись, прижался к ней. С каким ужасом смотрел он на незнакомых пришельцев! Взгляд его будто говорил: оставьте мне хоть этот единственный камень.
— Как попал сюда бурундук? — удивлённо переглянулись геологи.
— Возможно, зимой, когда озеро замерзало, добрался да так и застрял, — предположил Ефрем.
— Если он зимой добрался, то тем же путём и ушёл бы, — возразил Алхас Базалович, с жалостью разглядывая бурундука. — Скорее, хищная птица сыграла тут роль. Схватила беднягу в когти и подняла в воздух, но он вырвался. Упал на остров или в воду тут неподалёку. Плавать он, как видите, умеет.
Бурундук сидел на камне, маленький, несчастный, жалкий. Весь мокрый, он дрожал от холода и покачивался, удерживая равновесие своим хвостом, который почти касался воды. Зверёк, видно, устал и совсем выбился из сил после своего заплыва.
Алхас Базалович подошёл к бурундуку. Тот не двинулся с места, лишь задрожал сильнее. Начальник партии погладил его по спинке, потом подсадил к обгрызенному грибку.
— Смотри, ты съел только половину гриба. Решил сберечь на завтра, что ли? Ешь, ешь. Всё равно этих богатств надолго не хватит.
Алхас Базалович вынул из рюкзака галету, переломил пополам и положил перед зверьком:
— Ну-ка, отведай и этого.
Потом обратился к своим товарищам:
— Как он дрожит! И не только от холода. Напуган. Определённо с беднягой произошло что-то страшное. Ведь бурундуки любопытны и быстро осваиваются.
Люди с добрыми улыбками разглядывали зверька. Их давно не бритые бородатые лица просветлели. Для них, изучающих неведомый край, каждый встреченный зверь был живым посланцем прекрасной и ещё так мало знакомой человеку природы! Бессмысленно убивать, шагать, ничего не видя вокруг, — значит закрывать перед самим собой двери в её необъятный мир. И что ещё хуже — закрывать их и для других, идущих следом.
— Алхас Базалович, взгляните-ка сюда, — позвал Ефрем и показал кусочки грибов, припрятанные среди камней. — Бурундук уже собрал часть урожая.
— Готовится к зиме, — подтвердил начальник группы. Он нагнулся, осмотрел щели между камней и с улыбкой добавил: — Какая упорная борьба за существование! Какая стойкость! Чувствует, что предстоит суровая зима, только вот не понимает, что этих кусочков недостаточно на зиму.
Бурундук не притронулся ни к галетам, ни к предложенному грибу — до того ли ему было!
Геологи покурили, отдохнули немного, а затем разожгли костёр и открыли консервные банки. Решили пообедать на острове. Дров оказалось сколько угодно: вода прибила к берегу несколько подгнивших стволов.
С лёгкостью удалось выловить несколько рыб для походной ухи. Рыб не только сварили, но и зажарили прямо над огнём — пальчики об