Главная » Алфавитный каталог авторов » А » Cтатьи, выступления

В. Ш. Авидзба

Cтатьи, выступления:

• Некоторые проблемы периодизации абхазской литературы
• Русская литература и абхазское просветительство
• О первых публикациях абхазской художественной литературы
• Особенности кавказского просветительства XIX—XX вв.
• М. Хашба: жизненный путь и творческая судьба
• Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д. Гулиа: история, проблемы, перспективы
• Основные направления кавказоведческих исследований в Абхазии
• Жизнь, отданная народу
• Великая миссия ученого и политика
• Абхазский народ, язык, письменность
• Россия и абхазское просветительство (вторая половина XIX — начало XX вв.)
• Место и роль русского языка в Республике Абхазия
• Сын Апсны
• «Шарда-аамта» («Долгие лета») — мост веков
• Об Алексее Джения
• Об А. С. Пушкине
• Страницы истории центра абхазоведения
• Состояние и перспективы абхазоведческой науки
• Есть ли будущее у абхазоведения?
• Обращение от Абхазии
• 20-летие победы в Отечественной войне народа Абхазии
• Борьба за историческую память (интервью)

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПЕРИОДИЗАЦИИ АБХАЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

      Современный этап развития литературоведческой мысли характеризуется пересмотром многих устоявшихся оценок и подходов, вызванных новым прочтением художественной продукции национальных литератур. Поиск свежих исследовательских принципов в свою очередь продиктован произошедшими изменениями в социально-исторической, политической, идеологической и т. д. сферах.
     К числу литературоведческих проблем, представляющих общетеоретический интерес на нынешнем этапе и требующих специального рассмотрения, относится периодиология в истории литературы вообще, и в частности, периодизация историко-литературного развития советской эпохи. Сегодня стало очевидным, что господствовавшие до недавнего времени, утвердившиеся каноны и схемы не выдержали проверку временем. Чрезмерная структурированность, необоснованное дробление на большое количество периодов и размельчение историй литератур на отдельные куски не способствовали верному их описанию и созданию адекватной картины историко-литературного процесса.
     Между тем, не случаен факт возникновения самой проблемы — выработки единых теоретических и методологических принципов в отношении периодизации национальных литератур. Во-первых, споры о периодизации, как правило, возникают в переломные исторические эпохи, а во-вторых, они предшествуют написанию истории национальных литератур уже на новом этапе. Подтверждением тому могут служить дискуссии, разгоревшиеся в течение последнего десятилетия в республиках постсоветского пространства (1).
      При этом сложность теоретического разрешения вопроса и определение единой методологической концепции кроется не в отсутствии определенных наработок в научной литературе. Безусловно, неравномерность развития литератур и то, что оно может быть представлено не в виде лишь восходящей прямой, а зачастую носить характер ломаной линии, усложняет рассмотрение их под ракурсом стадиального развития и выявления неких всеобщих закономерностей.
      Выработка общепринятых, единых установок литературной периодизации во многом зависит от наличия четких критериев определения исходных элементов понятия «период». На сегодняшний день такие критерии отсутствуют. Были ученые и вовсе отвергавшие необходимость деления литературы на периоды, считая споры о периодизации «излишними» (2).
      Возражая подобной постановке вопроса, П. Сакулин писал: «Разумеется, в нашей науке есть вопросы неизмеримо более важные. Но ни один историк литературы не может обойтись без систематизации материала и, следовательно, без деления его на периоды.» (3).
      В самом деле, без деления литературной истории на составляющие ее периоды трудно установить видоизменения, происходившие в ней в процессе исторического развития. Литературный период позволяет отделить художественную продукцию по качественному признаку. П. Сакулин, ссылаясь на высказывания немецкого ученого Р. Мейера, определяет «период, как отрезок времени, которому можно приписать единство, и который с известной отчетливостью отделяется как от предшествующих, так и от последующих временных пространств. «Единство», законченность периода мыслятся, конечно, не как абсолютные, а как относительные: в истории — «все течет», и бытие находится в процессе непрерывного становления и движения. Но известная законченность — необходимый признак периода» (4).
      На основе анализа работ, посвященных проблеме литературной периодизации, Сакулин выделил следующие: смешанный тип, анналистический способ, гетерогенное деление на периоды и автогенная периодизация.
     В названной работе исследователь подробно останавливается на каждом и подвергает анализу, отмечая аргументы «за» и «против» для перечисленных выше подходов в определении литературного периода как понятия. Мы не считаем необходимым в данной работе приводить доводы ученого, и потому ограничимся лишь констатацией того, чему он отдавал предпочтение.
     Сам же он из названных методов периодизации литературы отдавал предпочтение последнему — автогенному, т.е. автономному принципу. Вот что он пишет по этому поводу: «Раз история литературная и история социальная являются «двумя сторонами одного и того же процесса», то, очевидно, в нашем случае нужно анализировать и делить по периодам именно ту сторону, которая называется историей литературной, а не историей социальной: у истории литературной своя природа и свои формы проявления. Для этого не нужно всецело базироваться только на «формальных особенностях сменяющихся литературных течений», а брать литературную жизнь в целом, как органический и в известном смысле самостоятельный процесс. На него надо перенести центр тяжести. И тогда широкие до необъятности формулы получат более конкретное содержание, не порывающее притом с его социологическими основами» (5). И далее: «Последователям историко-социологического метода ничто не мешает думать, что объектом нашего изучения является сама литература, ее сложная жизнь. В ее явлениях нужно искать автогенного принципа для периодизации. Правда, литературная жизнь еще не обследована нами с должной полнотой и научностью» (6).
     Нам кажется, что сделанная ученым оговорка не случайна, ибо литературная жизнь, о которой пишет он, и проблема ее периодизации слишком сложные синтетические явления, чтобы считать единственно верным методом литературной периодизации автогенный принцип. Хотя мы в целом согласны с мнением исследователя, что при определении различных периодов литературы, необходимо исходить из закономерностей развития самого объекта — литературы, а не внешних факторов. В то же время, пренебрежение другими принципами и абсолютизация лишь автономного подхода неминуемо приводит нас к другой крайности. Ведь литературный процесс, даже одного периода, является динамичным и внутри него могут действовать различные эстетические системы. Именно это обстоятельство имел в виду Ю. Тынянов, когда писал: «...и текучими здесь оказываются не только границы литературы, ее «периферия», ее пограничные области — нет, дело в самом «центре»: не то, что в центре литературы движется и эволюционизирует одна исконная, преемственная струя, а только по бокам наплывают новые явления, — нет, эти самые новые явления занимают самый центр, а центр съезжает на периферию.
     В эпоху разложения какого-нибудь жанра — он из центра перемещается в периферию, а на его место из мелочей литературы, из ее задворков и низин выплывает в центр новое явление» (7).
     При определении главного, опорного принципа литературной периодизации следует исходить из конкретного национально-художественного материала. «Точные критерии периодизации, — пишет Г. Гамзатов, — национального, регионального и мирового литературного процесса, критерии, которые бы в полной мере учитывали внутренние закономерности развития словесного искусства, могут быть найдены и определены лишь на основе конкретного литературоведческого анализа художественных ценностей, с привлечением обширного историко-культурного материала, но никак не путем переноса на литературу общеисторической периодизации» (8).
     Сказанное не исключает того, что литературное творчество детерминируется воздействием различных исторических, социальных, идеологических, эстетико-философских и, конечно, собственно литературно-художественных факторов. Поэтому без учета всех этих факторов вряд ли возможно объективно установить многообразные формы видоизменений, исторически происходящих, в процессе развития художественного мышления внутри каждой литературы.
     При делении литературы на периоды целесообразно исходить из того, какой из вышеназванных факторов оказывает на нее доминирующее воздействие. Так, можно признать верной историческую периодизацию, если «сама история до известной степени устанавливает периодизацию литературы, когда литературные изменения в основном совпадают с историческими» (9).
     В советскую эпоху этот принцип получил наибольшее признание и был доминирующим. Наиболее полно эта точка зрения выражена в работе Б. Реизова «Вопросы периодиологии в истории литературы». Он, постулируя данное утверждение, со всей категоричностью писал: «Итак, единственно правильным принципом периодизации литературного процесса нам кажется принцип исторический. Согласно этому принципу, периоды определяются не как господство (абсолютное или относительное) того или иного литературного направления, школы или школки, но как неизбежная реакция литературы на судьбу народа, государства, зоны цивилизации или всей планеты» (10).
      Позволим себе возразить против подобной интерпретации литературного периода, поскольку переход от одной литературной эпохи, от одного литературного периода к другому не всегда совпадает со сменами исторических эпох. Более того, в истории известны факты, когда сама литература становится как бы стимулятором изменений исторического хода событий. Так что, даже при непрекращающемся взаимодействии и взаимовлиянии действительности и литературы не приходится говорить о неизменном совпадении литературных и исторических эпох и отрезков. Этот факт отмечался самими классиками марксизма, которые писали, что «относительно искусства известно, что определенные периоды его расцвета отнюдь не находятся в соответствии с общим развитием общества, и следовательно, также и с развитием материальной основы последнего, составляющей как бы скелет его организации» (11).
     Литературная жизнь более динамична и гибка, тогда как общественно-политиче-ские системы в силу своей консервативности, масштабности и инерционности менее подвижны и менее изменчивы. Поэтому, как отмечалось выше, при членении литературы на периоды в первую очередь необходимо исходить из самого материала литературного процесса. Данный принцип учитывает не отдельные исторические, эстетические, содержательные, формальные, языковые и т.п. стороны литературного процесса, а позволяет охватить их в совокупности и отразить некий итог, как промежуточный результат истории литературной культуры.
     В завершение обзора литературы по проблеме периодизации художественной литературы считаем необходимым остановиться и на мнении по данной проблеме известного теоретика литературы Ю. Борева. Он в своей книге «Эстетика» пишет: «Периодизация художественного развития: поколение, век, период, эпоха (стадия). Другими словами, необходимо членение процесса на мелкие и крупные этапы» (12). В самых общих чертах, предлагаемая схема предполагает включение в каждую из них следующих определений: «поколение» — «минимальный этап художественного развития», который равен сроку деятельности «ровесников, современников, создателей наименьшего исторически завершенного отрезка художественного развития, временной масштаб которого равен среднему времени активной творческой жизни художника»; далее — «век» — «крупный» отрезок исторического времени, достаточный для существенных изменений в социальной жизни и для проявления влияния этих изменений на тип и содержание художественного мышления (13).
     Под «художественным периодом» автор рассматривает «историческое время господства в литературном развитии «психологического типа» героя и автора. Сюда он включает художественные направления (античность, средние века, ренессанс, барокко, классицизм, сентиментализм, романтизм, реализм и т.д.) (14).
     При определении понятия «художественная эпоха» Ю. Борев в целом разделяет идею Гегеля о «глобально-стадиальном членении художественного процесса на три крупных эпохи: символическое, классическое, романтическое искусство» (15).
     Нетрудно заметить, что предложенная схема членения художественного процесса основана на охвате огромного количества материала. И это не могло не отразиться на исследовании как в плане терминологического разнобоя, так и зыбкости, чрезмерной условности хронологических границ («поколение», «век») между различными частями литературы. Поскольку нас интересует понятие «период», то включать в него то же понятие не имеет смысла. Точно также, понятие «поколение» слишком расплывчато. Невозможно представить при диахронном освещении литературы, чтобы в течение определенного исторического времени не создавали бы свои произведения представители, по крайней мере, трех поколений. Трудно представимо также, чтобы появление или уход с исторической сцены того или иного направления точно совпадал и с началом или концом соответствующего века.
     Но работа Ю. Борева может быть плодотворно использована в другом аспекте. А именно, выделяемый им микроэтап — «поколение» с успехом рассматривается критической литературой. Более того, оно внутри себя может быть еще и разбито и на более мелкие этапы (например — десятилетия). С другой стороны, есть все основания для того, чтобы согласиться с той частью его утверждений, когда литературная эпоха может включать в себя несколько периодов.
     Теперь обратимся непосредственно к материалу абхазской литературы. Как и большинство литератур, именуемых младописьменными, она зародилась на рубеже XIX—XX вв. В историях молодых литератур, написанных в советскую эпоху, наблюдалось чрезмерное дробление на периоды. Иногда их количество доводили до 8. Таким образом, по существу, каждому литературному десятилетию отводился отдельный период.
      В настоящее время в работах ученых обнаруживается тенденция сокращения числа периодов в истории младописьменных литератур. На наш взгляд, подобный подход больше соответствует историко-литературным реалиям вышеназванных литератур, поскольку позволяет четче очертить контуры их развития, и, следовательно, точнее систематизировать собственно литературную историю.
     В проходившей в конце 50-х—начале 60-х годов в абхазском литературоведении, на страницах журнала «Алашара», дискуссии выдвигались различные точки зрения относительно периодизации национальной литературы (16). Однако, несмотря на все различия аргументов, выдвигаемых авторами статей, им не удалось найти рационального зерна при членении литературно-художественного материала на периоды. Такое, в первую очередь, произошло потому, что исследователи придерживались в основном хронологии исторических событий: октябрьская революция, гражданская война, индустриализация, коллективизация, Великая Отечественная война, период оттепели и т. д. Стало быть, при переносе на литературный процесс перечисленных событий, во главу угла ставились изменения в сфере тематической. Поэтому и получалось, что в соответствии с историческими отрезками литературе отводился соответствующий ей отдельный период.
     Подобный поверхностный подход не мог определить динамику изменений художественного процесса на более глубинном уровне. Даже если не говорить о трудноуловимом процессе, каким является состояние художественного мышления, все же принцип тематической периодизации вряд ли можно использовать при выполненин подобной задачи. Как известно, литературные произведения, посвященные той или иной теме, зачастую пишутся позднее исторических событий, описанных в них. В частности, в абхазской литературе многие произведения, освещающие тему Великой Отечественной войны, были созданы в 50—70-е годы. В таком случае, стоит ли выделять в качестве отдельного периода этот (1941—1945 гг.) отрезок времени? Но если и выделять, то тогда к какому периоду отнести произведения, посвященные теме войны, опубликованные гораздо позже? С таким же успехом можно привести примеры, когда произведения, посвященные революционным событиям, коллективизации были изданы много лет, а иногда десятилетия спустя после соответствующих исторических этапов. С другой стороны, не выдерживает критики и попытка определить начальный период абхазской литературы в рамках 1912—1917 гг. и 1917—1921 гг. Ведь наличествующий литературный материал — два стихотворных сборника, несколько рассказов, одна драма и стихи (в основном) начинающих молодых поэтов, опубликованные в газете «Апсны», не дает оснований для утверждения, что это стало первым, прочно заложившим основы национальной литературы, периодом. О первых десятилетиях мы можем говорить, как о времени, когда происходит процесс первоначального формирования и накопления элементов абхазской литературы: появляются новые жанры, совершенствуется, оттачивается профессиональное писательское мастерство и т.д.
     Между тем, мы считаем, что до сих пор не решен вопрос о точной дате начала абхазской литературы. Все исследователи без исключения, так или иначе, касавшиеся вопроса истории зарождения абхазской литературы, ведут отсчет времени с 1912 года — выхода в свет первого сборника стихов Д.И. Гулиа «Стихотворения и сатиры». Ни в коей мере не умаляя значения этой книги, необходимо заметить, что такая датировка все же искажает факт первой публикации художественного произведения. Известно, что в вышедшем еще в 1908 году учебнике «Книга для чтений на абхазском языке для абхазских училищ» содержатся первые оригинальные литературные произведения как самого Д. Гулиа, так и произведения учебно-нравоучительного, дидактического характера А. Чукбар и Н. Патейпа. Об этом писали Х. С. Бгажба (17) и Г. А. Дзидзария. Последний, в частности, говоря о содержании этого учебника, отмечал: «Учебник состоит из трех частей. Первая и вторая части взяты из книг Л. Н. Толстого «Новая азбука» и К. Э. Шельцеля «Книга для чтения» и являются их точным переводом с изменением лишь собственных имен. Для третьей части был написан ряд оригинальных статей, а сказки записаны со слов сказителей. В качестве переводчиков значатся в основном А. И. Чукбар и Н. С. Патейпа, авторами статей — они же и Д. И. Гулиа. В составлении книги участвовали также Д. Т. Маргания и Н. В. Ладария. Обращает на себя внимание и тот факт, что в учебнике содержатся известные стихи Д. И. Гулиа «Весна», «Какой милый человек» и «Две еле шли, третий не догонял». Следовательно, подчеркивал ученый, стихи основоположника абхазской литературы впервые увидели свет не в 1912 году, когда вышел его сборник стихов, как это долго утверждалось, а гораздо раньше» (18). Несмотря на то, что это мнение Г.А. Дзидзария высказал более 20 лет назад, его голос не был услышан. К сожалению, и мы в своих ранее вышедших работах придерживались устоявшейся доктрины. Факт первой публикации художественного произведения не может не быть началом зарождения литературы.
     В монографии У. Б. Далгат «Фольклор и литература» были даны в основном ответы относительно закономерностей развития новописьменных литератур. В этой работе автору удалось, на наш взгляд, определить стержневые компоненты в системе молодых литератур и выявить механизмы их внутреннего развития. Исследователь на основе детального анализа младописьменных литератур приходит к следующему заключению: «таким образом, — пишет она, — на уровне младописьменных литератур в свою очередь формируются две различающиеся системы: а) литературно-неопределившаяся и б) литературно-определившаяся» (19).
     Обозначенные системы можно рассматривать в виде стадиального развития новописьменных литератур, поскольку литературно-неопределившаяся система свойственна всем литературам, переживающим стадию накопления, когда определяется собственно литературная субстанция. Другими словами, происходит формирование национальной художественно-литературной системы. И этот отрезок литературы можно определить как период. Следующий же период в молодых литературах (уже литературно-определившихся) имеет качественно иную сущность в сравнении с предыдущим. В частности, значимость индивидуально-творческого начала самого творца произведения приобретает гораздо большие масштабы. На этом этапе литературы творческая личность проявляет гораздо меньшую зависимость от воздействия фольклора в таких компонентах, как идейно-эстетический, сюжетно-композиционный.
     Однако сказанное вовсе не означает, что легко установить точные границы между отдельными литературными периодами, в силу постепенности перехода от одного художественного состояния к другому. Более того, в каждом отдельном литературном периоде могут встречаться элементы, характерные как для предыдущего, так и для последующего этапа. И все же, при всей сложности точного определения границ между периодами литературы, можно более или менее точно определить специфические особенности каждого из них.
     Так, например, абхазскую литературу с 1908 года — времени выхода первой книги до середины 50-х годов, на наш взгляд, нужно определять как еще литературно-неопределившуюся. Иначе говоря, на этом отрезке времени абхазская литература проходила этап своего формирования. Начиная со второй половины 50-х годов абхазскую литературу можно отнести к числу тех литератур, которые прошли этап своего становления.
     Таким образом, рассматривая периодизацию абхазской литературы мы считаем, что ее можно представить в следующем виде: предлитературный этап — 1860-е г. — 1908 г.,
1908 г. — середина 1950-х годов — первый период, вторая половина 1950-х годов — по настоящее время — второй период.
     Для более четкого обоснования данного положения предстоит анализ литературного материала, учитывающий идейно-тематический, художественно-воззренческий, сюжетно-композиционный уровень и язык самих произведений. Нам представляется, что подобный анализ подтвердит вышесказанные предположения. В то же время, не исключено, что, по мере дальнейшего роста литературно-художественной продукции, может произойти слияние этих периодов в единое целое.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Барабаш Ю. Я. К проблеме «концы — переходы — начала» в связи с одной сковородинской реминисценцией у И. Котлеровского // История национальных литератур Вып. III. М., 1998. С. 12; Мамий Р. Г. К проблеме типологии и периодизации национальных литератур // Актуальные проблемы общей и адыгской филологии: Тезисы докладов. Майкоп, 1988. С. 54; Панеш У.М. Об актуальных проблемах систематизации литературного процесса. Там же. С. 60.
2. Перетц В. Н. Краткий очерк методологии истории русской литературы. Пг., 1922. С. 19.
3. Сакулин П. Н. Филология и культурология. М., 1990. С. 55.
4. Там же.
5. Там же. С. 64.
6. Мамий Р. Г. Ук. соч. С. 66.
7. Тынянов Ю. Н. Литературный факт // Поэтика. История литературы. Кино. М., Наука 1977. С. 257-258.
8. Гамзатов Г. Г. Национальная художественная культура в калейдоскопе памяти. М 1996. С. 7.
9. Лихачев Д. С. Введение // История русской литературы XI-XVII веков. М., 1985. С. 7.
10. Реизов Б. Г. Вопросы периодологии в истории литературы // История и теория литературы. Л., 1986. С. 275.
11. Маркс К., Энгельс Ф. Об искусстве. В 2-х томах. Т.1. М., 1983. С. 165.
12. Борев Ю. Б. Эстетика. М., 1988. С. 356.
13. Там же. С. 356-247.
14. Там же. С. 357.
15. Там же. С. 357.
16. Бгажба Х. С. Периоды абхазской литературы // Алашара. 1960. № 2. (на абх. яз.). С 90-92; Гублия Г. К. К вопросу о